Рядом с ним всегда было так: окружающие, родители и статус отходили на задний план. Все ее внимание концентрировалось исключительно на нем и их дочери.
январь, 2020 год ★ +0°...+2°
NC-21

RED BUS

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » RED BUS » реальный мир » Lights will guide you home


Lights will guide you home

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Lights will guide you home

https://sun9-4.userapi.com/c854124/v854124852/fe833/tRofkjWydU8.jpg

время действия:
конец сентября 2019 года

Caroline Bell
&
Brian McKenzie

место действия:
Лондон

Осень часто навевает депрессивный настрой. И иногда все как-то не складывается, словно нужные детальки пазла оказываются не того размера. Монстры в голове Кэрри начинают все больше кричать, заставляя ее забыть о собственных талантах и размышлять об очень кардинальных решениях. Брайан тоже проходил через это. И однажды, увидев девушку на краю моста, он не мог не предложить ей свою помощь.

Отредактировано Brian McKenzie (2019-09-23 21:13:53)

+1

2

Карта телефона под завязку забита музыкой, - надрывно-тревожный голос Молко сменяется надтреснуто-депрессивным настроем Йорка, и их обоих забивает сверху Коннолли, поющий о прощании своим царапающим баритоном.
Кэролайн - воплощение статуэтки с тремя обезьянками, - вакуумные наушники, опущенный в асфальт взгляд под нависающим на глаза капюшоном толстовки и склеенные жвачкой зубы.

В XXI веке депрессия стала модной настолько, что говорить о ней вслух стало равноценным тому, чтобы громко испустить газы где-то в общественном месте. Кэрри, в общем-то, и не говорит. Просто просыпается посреди ночи, впиваясь зубами в свое предплечье, и безмолвно воет в пустоту, до тех пор, пока Чарли не ложится рядом, прижимая ее к себе, как ребенка. Он всегда остро чувствует ее, - они не близнецы, даже не похожи, но Кэролайн точно знает, когда у него болит голова, а Чарли просыпается следом за сестрой, если она начинает задыхаться от фантомной боли где-то в центре грудной клетки. Там, где потухает, растекаясь раскаленным металлом, маленькое солнце. Темная дрянь, похожая на липкую пленку нефти на месте аварии, в которой непременно погибнут сотни и сотни глупых несчастных птиц, медленно отступает, забивается обратно под сердце, делает вид, что проиграла, для того лишь, чтобы в следующий раз выплеснуться наружу в самый неподходящий момент, когда ее меньше всего ждешь. Глупости, - в такие дни Кэрри ждет ее в каждый момент, в любую секунду, всегда, лучше прочих зная о том, как больно становится дышать, когда твои внутренности выкручивает холодной когтистой рукой тревожность.

Один из самых полезных навыков в современном мире - умение перелистывать песни не вытаскивая руку с телефоном из кармана. Особенно актуально тогда, когда в воздухе висит обычная для этого времени года мерзкая морось, - словно кто-то разбил дождь как хрусталь, а после остановил мгновение, заставив замереть все вокруг. Кажется, что если сейчас обернуться, можно четко проследить свой путь по собранным на одежду каплям, - словно в клипе с использованием slow mo. Она не оборачивается. Классно представлять себя в клипе, когда сидишь у окна в общественном транспорте, с замеревшим взглядом устремленным куда-то в темноту и даль. Когда идешь пешком, огибая немногочисленных прохожих, и нахохлившись, пряча руки в карманы великоватой кожаной куртки, это получается не так хорошо. По крайней мере приносит куда меньше удовольствия. У дождя - ласковый голос серийного убийцы и ледяные объятия воскресшего из живых.
Кэролайн до ужаса не любит такую погоду. Она любит ливни с грозой, когда ветер вырывает из рук людей сумки и запутывает провода. Любит летний дождь, теплый и радужный. Морось, - ей не хватает сил, чтобы стать полноценной непогодой, поэтому она берет измором, - отвратительна. Но в ближайшие несколько недель вряд ли что-то изменится. Осень - время поэтов и самоубийц.
Кэролайн никогда не писала стихов.

Она покупает в цветочном магазине, - у девушки за стойкой очаровательные светлые кудряшки, которые нимбом горят над головой, когда на них падает свет от закрепленной под потолком лампой серебристого света, и глаза олененка на скотобойне, - большую мохнатую хризантему совершенно неестественного оттенка. Чернильно-синие на кончиках, и ярко-голубые ближе к центру лепестки усеивают путь как камушки из сказки про Гензеля и Гретель. Когда в руках у Кэрри остается только обнаженный стебель, она выбрасывает его в подвернувшуюся по дороге урну. Лепестки, оставшиеся лежать на асфальте, словно огоньки взлетной полосы, теряются под чужими ногами, смешиваются с грязью, теряют свою экзотичную яркость. В этом есть что-то настолько метафоричное, что в горле сам собой образуется колючий комок. Кэролайн с трудом проглатывает слюну и закуривает, пряча сигарету сложенной чашечкой ладонью, - подсмотренный в каком-то фильме жест, удивительно подходящий для тех, кто готов убивать себя в любую погоду.

Когда ноги приносят ее к мосту, Кэролайн, в общем-то, не особо удивлена. Любому подростку рано или поздно в голову приходят мысли о самоубийстве, - даже не потому, что ему плохо или больно, хотя каждому подростку по умолчанию бывает плохо и больно, просто потому, что мозг не способен справиться со всеми этими эмоциями, клокочущими в горле. Просто потому, что любому подростку интересно, что будет, если он умрет. Детство заканчивается, когда ты понимаешь, что смертен. Ты становишься взрослым, когда понимаешь, что из-за твоей смерти ничего не изменится.
Она забирается на перила, перекидывая через них ноги в тяжелых ботинках, - на секунду мелькает мысль о том, что они вполне способны заменить собой тазик с цементом, с которым на ногах, если верить городским легендам, в Темзе хоронят шлюх и конкурентов, - и устраивается на тонкой жердочке. Вода внизу, темная, даже на простой взгляд холодная, как скандинавский ад, колышется мелкой рябью. Почти гипнотически. Кэролайн раскидывает руки в стороны, чувствуя, как ветер скользит под ладонями.
В наушниках, голосом с того света, оглушительно кричит Беннингтон, и почему-то хочется кричать вместе с ним. Но Кэрри только безмолвно шевелит губами.

Отредактировано Caroline Bell (2019-09-24 20:43:42)

+1

3

Верил ли Брайан в чудеса? Объективно, что нет. Чудеса - это магия, которая просто не может происходить в мире. Кто-то умудряется верить в них, вне зависимости от того, происходили они с ними или нет, люди надеются, что в какой-то момент в их жизни случится чудо и все изменится. А чудо все не происходит. Нет, Брайан уже расстался с этой ошибочной мыслью. Просто потому что ожидание все не происходящего чуда сжигало его изнутри до тех пор, пока он не смирился с тем, что они не происходят. Но он развил в себе другое умение: он видел мелочи, которые не замечают другие. С тех пор, как однажды он просто ехал в обычном автобусе с тоскливом настроении, с очередным разочарованием на сердце, он раскрыл руку, бессмысленно рассматривая ладонь - и прямо на нее приземлился небольшой осенний лист, успевший залететь в закрывающиеся двери порывом ветра. Осу, которая случайно села на его руку - не смахнуть в порыве адреналина, а дождаться, пока она улетит сама, так как не представляет опасности. Во время дождя не уткнуться в себя, а смотреть чуть выше уровня голов людей и видеть при этом весь предстающий перед ним мир. Чувство свободы? Принятия? Поиск едва заметных случайностей в этом беспорядочном и сводящем с ума суетливом мире? Возможно.

Вероятно, из-за этого некоторые люди, долго знающие Брайана начинали считать его немного странным, но в хорошем смысле. Не просто молчаливым человеком, а кем-то, кто научится цепляться за соломенки в бушующем море событий и смотреть на все словно бы со стороны, находя в этом отстранении спокойствие и здравомыслие. Именно поэтому к нему в тяжелые моменты своей жизни приходит Декстер, именно поэтому за него зацепился Мелвин - Брай всегда умел сохранять спокойствие. И только брат еще знает, какая боль иногда может плескаться в душе человека, который стал опорой для многих, но которому самому не к кому пойти.

В этот вечер Маккензи шел по обычной улице Лондона. Не по центральной, не по самой оживленной, но и не безлюдной. Шел моросящий дождь, но это Брайана совершенно не беспокоило. Он был без зонтика, без капюшона - в обычном черном длинном пальто. Дождь капал на его чуть отросшие волосы и стекал по подбородку. Морщась от холодных капель, Брай лишь немного втягивал голову в плечи и шагал немного быстрее, чем обычно. Люди изредко проходили мимо него, о чем-то болтая под зонтиками: кто-то обсуждал, что нужно купить в магазине по дороге домой; кто-то все-еще ругался по поводу бизнеса, кто-то ругался на преподавателей и родителей, а кто-то оказывался забредшими на тихие улочки туристами. Брайан перестал надевать наушники, чтобы слышать эти короткие, случайные обрывки разговоров, чтобы иметь представление о том, чем живут другие люди, о том, что у каждого есть свои проблемы и заботы, о том, что мир не заканчивается на нем самом.

Мимо вдруг пробежала девушка, громко стуча туфлями на небольшом каблуке. На ней было темно-синее длинное платье и утепленная оверсайз-джинсовка. На голове была красивая прическа с аккуратными украшениями в тон к платью, но некоторые пряди, очевидно из-за спешки, выпали и болтались на плечах. Она была ярким и красивым пятном на этой улице, появившимся и исчезнувшим. Брайан оглянулся ей в след, а затем пошел дальше. В следующий момент, пройдя всего пару шагов, он заметил перекатившийся по асфальту уже немного заляпанный грязью синий продолговатый лепесток, и сразу за ним понял, что такие лепестки тянутся неровной дорожкой по тропинке, уходящей в сторону от его собственного направления. Это была словно тропинка из хлебных крошек, ведь лепестки очень быстро чернели, утопая в мокром асфальте под ногами прохожих. Маккензи наклонился и поднял синий лепесток, сразу чувствуя его бархатную поверхность и прочность. Тот был еще живым и едва-едва оторвавшийся от сердцевины цветка. Или оторванным, если судить по целой тропинке.

Недолго думая, Брайан пошел вдоль дорожки синих лепестков, просто желая узнать, где они закончатся, даже не планируя вникать в историю их происхождения или находить хозяина. Это не его дело. Да и кто в их время еще на самом деле пытается идти на зов приключений? Такое бывает лишь в подростковых бестселлерах.

Пройдя всего один квартал, то и дело оглядываясь на синюю тропинку, Брай оказался возле мусорного бака. Бросив в него случайный взгляд, он хмыкнул, увидев там зеленый стебель цветка. Бедняга. Кто-то так бесполезно использовал нежный и красивый цветок. оставалось лишь надеяться, что последним словом оказалось "любит", а "не любит" было предпоследним. Тогда хоть что-то хорошее будет в этой ситуации, а сам человек, возможно, хоть с глупой надеждой, но капельку спокойнее вздохнет.

Маккензи уже хотел было развернуться и уйти, когда увидел, невдалеке, всего лишь через улицу, молодую девушку, перекидывающую ноги, через перила моста. У нее были синие волосы, кожаная куртка и тяжелые ботинки. Именно такие, какие сейчас в моде у девушек - они сочетают их и с брюками, и с платьями, и с балетными пачками. Нужно было признать, в этом стиле и правда что-то было, но лично сам Брайан предпочитал классику. Он смотрел на эту девушку и какая-то его часть думала: "Прыгнет или нет?" На его памяти не было его ни одного самоубийцы. Не доводилось лично встречать людей, которые все же решились пойти на этот шаг, не доводилось видеть подобного. Эта девушка, судя по всему, была совсем еще молодая. Ее синие волосы иногда заслоняли ее лица из-за порывов ветра, а ботинки придавали образу некоторую своенравность. Весь вид передавал сопротивление системе, бунтарскую натуру, стремление найти что-то в этой жизни. Ожидание чуда? Смотря на нее, Брайан в какой-то момент почувствовал странное давление в голове и двинулся вперед. Да, он никогда не видел самоубийств. И в этот момент он признался себе, что и не хотел бы вовсе.

Он быстро перешел дорогу и направился к мосту, где практически никто не ходил. Странно, что никто больше не заметил эту девушку. Или только у одного Брайана сейчас оказалось обостренное внимание к синему цвету? Это ведь известный психологический прием: сначала синее платье, потом лепестки, теперь девушка с синей прической. Да, это точно временная склонность к синему цвету. И ведь это даже не его любимый цвет.

Брайан почти бесшумно приблизился к перилам примерно в метре от девушки и посмотрел вперед на темную в сумраке Темзу и сверкающий впереди Лондон.

- Оно того стоило? - спросил он негромко, чтобы не напугать девушку в случае, если она еще не успела его заметить.

Он достал из кармана упаковку сигарет и поджигает ее, пользуясь тем, что дождь временно успокоился и небо практически перестало плакать. Ощущение плотной, чуть горьковатой бумаги между губами казалось привычным и приятным, и Брайан повернулся к перилам спиной, обопрясь на них и снова бросив взгляд на девушку. В этот момент он понял, что та, вероятно, его даже неуслышала, так как была в наушниках. Мелвин тоже временами так делал... Впрочем, у девушки не было на лице подтеков туши, а руки не дрожали от напряжения, свойственного самоубийцам.

- Что ж, похоже, что стоило... - бормочет он, выпуская облачко дыма изо рта и на секунду прикрывая глаза.

Мысли о Мэлвине отдавались глухой болью в груди, а значит нужно было срочно на что-то отвлечься. Снова открыв глаза, Брайан, не переставая краем глаза следить за девушкой, чтобы успеть в случае чего схватить ее (заготовленное действие - прим.игрока), оглянулся на идущих мимо людей. Почему-то большая часть из них смотрела куда-то вниз, остерегаясь встречаться взглядами с незнакомками. Как же Брайан их понимал... Он снова сделал затяжку, чувствуя, как расслабляются мышцы грудной клетки и легкие заполняются свободой.

Отредактировано Brian McKenzie (2019-09-29 21:59:23)

+1

4

Ветер под ее ладонями, словно ласковый пёс - тычется холодным носом, заставляя пальцы дрожать, как будто бы в нетерпении или от страха, но ей совсем не страшно, не смотря на то, что под ней десяток метров пустоты, заканчивающийся темной, металлически поблескивающей, словно черненая сталь, водой.
Как и все подростки, - даже переступившие черту совершеннолетия, но все еще злые, упертые, не желающие осознавать того, что мир не настроен против них, что миру попросту наплевать, - Кэролайн не боится смерти. Она боится только умирать.
Но она этого делать и не собирается, в ней нет надрыва и боли, что приводит к краю, - только черная густая тоска, которая, кажется, сочится откуда-то из горла, пенится в уголках рта, капает с подбородка. Ее душа не рвется на части, ей просто иррационально тревожно, ей просто кажется, что все, кого она когда-либо любила, мертвы или просто потерялись где-то далеко-далеко, и больше не найдутся. Что она осталась совершенно одна. Ум понимает, что это ложь. Сердце тускло тлеет от пронзающего одиночества.
Это просто сплин, просто осенняя тоска, которая не спрашивает разрешения прежде чем войти в комнату. Болезнь детей, выросших в мире, где у них все есть. И речь даже не о пище, одежде или месте, где можно уснуть чувствуя себя в безопасности. У злых детей есть сотовый телефон с мгновенным интернетом, музыкальный центр, плачущий голосами Мадонны и Кори Тейлора, у глупых детей есть сайты с несмешными шутками и абстрактными мемами, по проводам бегут их голоса - от одного к другому, а спутники отразят американский член, показанный в камеру, на мониторы Польши. Или Китая. Или Австралии. У одиноких детей есть все, и это их убивает, потому что им нечего больше хотеть. У маленьких взрослых детей нет только одного - чужой руки, в которую можно вцепиться, и просить «только не отпускай меня». Ни за что не отпускай.

Она стягивает с головы капюшон толстовки, - дождь практически успокоился, мелкая морось, так и не сумевшая стать бурей, окончательно обиделась на людей, не замечающих ее судорожных стараний, и удавилась, свив из ветра петлю, - встряхивает волосами. Синие пряди бьют по щекам, словно плети, - кажется, еще немного и высечет искру, словно из камня. Лицо у Кэролайн каменное, и взгляд остановившийся, только чуть заметно дрожат ресницы, бросая на щеки глубокие черные шрамы теней. Она опускает руки, хватаясь за перила, на которых сидит, и закрывает глаза. Голос Оливера Сайкса в наушниках тянется, как густой горьковатый сироп, она почти чувствует его запах - табачный, резкий, остро выделяющийся на фоне тяжелого влажного воздуха. «Я рассыпаюсь на части, и змеи начинают петь».
Кэролайн распахивает глаза, поднимая лицо к небу. И чувствует, как раскаленная игла испуга вонзается куда-то в позвоночник, прямо между лопаток, остро и ломко, так, что на миг перехватывает дыхание, выбивает воздух из груди. Темная тень, окруженная белесыми клубами дыма, мелькающая на периферии бокового зрения, заставляет Бэлл сжаться от ужаса, совершенно иррационального, но от этого не менее острого, пробивающего насквозь и оседающего где-то в животе стальной тянущей тяжестью. Кэролайн оборачивается резко, распахивая глаза так широко, словно хочет увидеть весь мир, мокрые ресницы щетинятся, словно иглы, дрожат.

Мужчина, стоящий совсем рядом, похож на призрак нуарного детектива, - из тех, что слишком устали и стары для этого дерьма, вроде детектива Хартигана (ей всегда больше нравился Марв, но), курящего одну сигарету за одной и спасающего свою Нэнси Каллахан. Черное пальто, зажатая в тонких губах сигарета и взгляд всезнающего божества, которое просто устало быть, - словно бог, что потрошит себя лезвием опасной бритвы на пленке старого арт-хаусного фильма. Единственное отличие в том, что он молод. И это последнее, что она успевает понять, прежде чем руки срываются со скользких перил. Кэрри вскрикивает, пытаясь удержать равновесие, чувствуя, как все тело немеет от нахлынувшего ледяной волной страха. Кэролайн, как и все вечные подростки, совсем не боится смерти. Она всего лишь боится умирать.

+1

5

Это быстро странное ощущение умиротворенности. Брайан стоял возле перил моста рядом с потенциальным самоубийцей, курил и смотрел на дождливый лондонский пейзаж. Ему даже чем-то нравилась такая своеобразная компания. Он чувствовал себя темным, падшим ангелом, в своем стиле отговаривающим своего человека совершать ошибку. Этот образ невообразимо сочетался с его татуировкой крыльев на спине. Черт, как же давно он ее сделал, а она все еще дает о себе знать через возникающие в памяти флэшбеки и ассоциации. И на теле, конечно, она тоже оставалась.

Фантомное ощущение татуировки заставило Брайана с неудобством шевельнуть плечами. По спине прошлись мурашки от не предвещающего ничего хорошего ощущения. А может быть это был просто осенний холод. Все-таки лето закончилось и начинал дуть ледяной ветер, еще и с дождем. Осень в Лондоне действительно дождливая и туманная, это не стереотип, навязанный романтизацией города. Правда, эта романтизация работает в основном с подростками и писателями. Тоска, холод в сердце, вечный поиск себя - это их прерогатива. Также как и романтизация суицида. Не понятно еще было, к кому именно относится эта девушка рядом. И как долго она собирается здесь сидеть.

Брай стряхнул с кончика сигареты пепел и заметил, как его "земная подопечная" запрокинула голову и открыла глаза. В следующие считанные секунды он успевает поймать на себе пристальный испуганный взгляд, затем видит, как руки девушки соскальзывают вниз, как наклоняется весь ее корпус, вниз летит недокуренная сигарета и Брайан бросается вперед. В голове успело пронестись разве что Черт!" прежде чем он схватил синеволосую девушку за плечо и талию. На долю секунды он позволил себе выдохнуть, удерживая ее в стабильном положении, а затем перехватил одной рукой под коленями, перенося через перила как невесту, и поставил на мостовую кладку. Он продолжил удерживать девушку за плечи, но не более того.

Он внимательно всмотрелся в лицо девушки, которая все еще выглядела напуганной и шокированной, что не удивительно. Если они и собиралась покончить с собой, то Брайан явно едва не заставил ее сделать это раньше, чем она была готова. Ее лицо даже в полумраке казалось бледным, а светлые, как заметил Брайан, глаза почти остекленели, смотря словно сквозь него. По крайней мере ему так казалось. Продолжая держать ее за одно плечо, Маккензи поднял одну руку, чтобы провести ею по волосам девушки. Чисто инстинктивное действие, попытка привести человека в чувство после шока посредством физического контакта. В этот же момент он заметил, что на его пальцах запутался провод от наушников, и он, вздохнув, снял их полностью, засунув в карман куртки девушки.

Брайан открыл рот, чтобы что-нибудь сказать и тут же вспомнил, что он давно потерял навык общения ни о чем. А сходу спрашивать человека о проблемах было бы не этично, шутить о чем-то тем более. Черт, он ведь всегда предпочитал действия словам.

- Дерьмо случается, - просто кивнул он с совершенно серьезным лицом, затем все же провел рукой по волосам девушки, заметив, что они влажные.

Брайан снял со своей шеи шарф и накинул его на тонкую шею, аккуратно заправив под ворот куртки и затем вытащив крашенные яркие волосы. Так должно было стать теплее и помочь ей прийти в себя. Если после этого девушка просто отвесит ему пощечину и убежит, он поймет и не будет переживать из-за шарфа. Это всего-лишь вещь, в конце то концов. О наклонился, чтобы быть почти на одном уровне с лицом пострадавшей принцессы. Брай сам не знал, почему мысленно назвал ее так.

- Тут недалеко наверняка есть кофейня. Тебе нужно согреться и немного прийти в себя. Кофе в таких случаях лучший помощник, - проговорил он, заглядывая в глаза девушке.

+1

6

В какой-то миг ей кажется, что она уже упала - ужас захлестывает ее с головой, не хуже, чем вода Темзы, такой же обжигающе-холодный, не дающий сделать даже вдох, - в ушах звенит как если бы она погрузилась на самую темную и пустую из глубин, а перед глазами проносится не жизнь, - это только в глупых романтических драмах за миг до смерти герои вспоминают все так явно, словно лучшие моменты жизни остаются в тебе навсегда, вытравленные в мозге как гравировка на клинке серной кислотой, - на глаза опускается черное покрывало испуга, словно кто-то гасит и без того тусклый сумеречный свет. Это происходит всего лишь каких-то несколько секунд, прежде чем ее подхватывают чьи-то руки, - Кэролайн инстинктивно выгибается, не то в попытке оттолкнуть от себя чужака, не то наоборот в нелепом желании прижаться как можно сильнее, ища защиты, - перенося через перила, а потом она чувствует под подошвой твердую устойчивую поверхность.
Кэролайн кажется, что кости ее ног превращаются в желе, отказываются держать ее, - девушка набирает полную грудь воздуха и выдыхает рвано, со всхлипом, больше похожим но полузадушенный писк. Хребет маленькой белой мышки ломается в пестрых кольцах змеи. Кэрри смотрит в его лицо, но оно расплывается перед глазами, словно бы она смотрит на него сквозь стекло по которому струятся слезы бесконечного дождя. Мужчина с лицом усталого бога говорит что-то, но Кэрри лишь видит, как шевелятся его губы. Она словно бы в хрустальном коконе - одновременно сохранная и похороненная, не то особо редкий экземпляр в коллекции, не то просто застывшая в смоле бабочка.

Кокон рушится с оглушительным звоном, когда рука мужчины гладит ее по волосам. Осторожно, словно испуганное животное или маленького ребенка. Но даже этого прикосновения хватает, чтобы мир вокруг покрылся трещинами, выпуская, выплевывая ее наружу из застывшего мгновения, обратно в реальный мир. И этот мир слишком острый для нее сейчас, - сердце в груди стучит так быстро, что ей кажется, что оно просто не выдержит, упадет куда-то на дно реберной клети, как в клетке дикая птица, разбившаяся о прутья в попытках выбраться на свободу, она чувствует, как холод иглами впивается в кожу, прошивает ее насквозь. Ее колотит от холода, от запоздалого выброса адреналина, просто от пережитого страха.
От шарфа чуть заметно пахнет табаком, лондонским ветром и, - на самой грани, - теплом. Проще ощутить, чем попытаться описать, - расскажи слепому о цвете неба, нарисуй глухому музыку, попытайся передать в ладони отражение.
Мужчина нагибается к ней, - Кэрри чуть отшатывается назад, на одних лишь инстинктах, со свистом втягивая воздух сквозь в судороге стиснутые зубы, - говорит что-то о кофе, о том, что ей надо согреться. Кэрри неуверенно кивает, - скорее просто дергает головой, еще не до конца осознавая себя саму, а после на нее, все-таки, обрушивается понимание того, как близко сейчас прошла опасность. Зацепила лишь краем плаща, бросила взгляд через плечо, скрылась в темноте улиц походкой летящей. Но Кэролайн, оказывается, вполне хватило и этого.
Она всхлипывает, обхватывая себя руками за плечи, в попытке защититься от всего мира этим детским жестом, в попытке собрать себя по кускам, не позволять себе рассыпаться сверкающим ворохом осколков прямо под ноги своему личному, на сегодняшний вечер, ангелу-хранителю, и терпит сокрушительную неудачу.

Мама всегда говорила, что плакать при чужих людях - стыдно, и недостойно. Конечно же, это относилось к слезам детской обиды за не купленную сладость, или мимолетной боли в ушибленной на катке коленке, но Кэролайн всегда все воспринимала слишком всерьез. Она размазывает по щекам бегущие слезы, ощущая, как от жгучего стыда пылают щеки, словно ей надавали пощечин. Вытирает пальцами лицо, еще больше размазывая потекшую тушь и хочет провалиться на месте, нырнуть в Темзу - теперь уже совершенно самостоятельно приняв такой выбор, просто перестать быть. Просто пусть он не смотрит.

- П-прости, - бормочет она, пытаясь не всхлипывать. - Я сейчас, прости, я просто испугалась...
Оправдания на губах остаются лимонным соком - разъедающим до боли. Она слизывает их вместе с солеными каплями, всхлипывая в последний раз и заставляя себя успокоиться и не позориться еще больше.
- Спасибо, - выдыхает она, вытирая лицо манжетой толстовки, торчащей из-под рукава куртки. - Большое спасибо тебе.
Ее все еще мелко трясет от одной лишь мысли о том, как она захлебывается водой, не в силах выплыть самостоятельно. Кэролайн умеет плавать - летние месяцы в Брайтоне присыпаны в памяти пеплом, но еще не стерты, но все же. Что-то внутри нее кричит о том, что нужно бежать отсюда, что он - ангел в плаще из нуарного комикса - и без того сделал для нее слишком многое, и совершенно не обязан с ней возиться. Она сглатывает и вопреки своим мыслям осторожно прикасается своими пальцами к его ладони, словно ища защиты.
И следует за ним, как за болотным огнем, - пусть даже в трясину, только не оставаться сейчас одной.

+1

7

Девушку трясло. При чем не от осеннего промозглого вечера, а от вполне логичного выброса адреналина. Она отшатнулась от Брайана, как только начала приходить в себя, но тот и не подумал придвинуться обратно, он не собирался навязываться в личное пространство незнакомки, кем бы она ни была. Не то чтобы ему было все равно (хотя порой он ловил себя на мысли, что уже все в своей жизни делает на автоматизме), просто он знал цену личной зоны и сам не терпел, когда кто-то чужой касается его ауры, если можно так выразиться. К тому же в его семье не особо были приняты тактичные знаки поддержки и поощрения. Их Брай получал разве что от сестры, а потом уже в студенчестве начал замечать, что это обычная практика среди людей.

После шока девушка, словно по учебнику, не смогла сдержать слез, обычных для людей, переживших стрессовую ситуацию. Брайан нечастно сталкивался с подобными ситуациями. Это больше выпало на долю Декстера, который периодически сражался против смерти и видел слезы своих пациентов и их родственников. Брай же был простым неврологом. В его практике тоже случалось всякое, но он все же не был врачом скорой помощи, и не очень знал, как успокоить людей, как быть с ними милым. Декс был болтливым и знал, что сказать, как сказать и когда. Брайан же просто выслушивал, кивал и наливал чай, кофе или что-то покрепче в зависимости от ситуации, а потом давал какой-нибудь совет, если наступала пауза. Черт, он уже начинал жалеть, что ввязался в это.

Глядя на плачущую девушку, Маккензи совершенно не знал, что делать. Слезы его обезоруживали, он не знал, куда деть руки, как посмотреть и что сказать, чтобы не напугать ненароком. Все-таки он незнакомец, который просто проходил мимо, да и к тому де сам мог послужить причиной несостоявшегося падения девушки. Но женские слезы также болезненно действовали на него, как действовали бы слезы сестры или матери. Из-за них активизировалось самое простое мужское побуждение - защищать. Но как защитить от слез?

Девушка пробормотала какие-то оправдания своих слез, но Брай просто смотрел на размазанную на ее лице тушь и давил в себе рыцарские порывы, понимая, насколько они глупы. Честно говоря, подтеки туши абсурдно делали девушку привлекательнее. Да, по сути выглядело все не очень красиво, но в этот момент она была беззащитной, хрупкой, нуждающейся в защите. Или это все тестостерон в его крови создает такую иллюзию.

- Не лучший день для купания в Темзе, да? - зачем-то сказал он и поправил свой шарф на девушке. - Капучино, раф, эспрессо или что-то другое?

Они вместе направились к спуску с моста, когда Брайан вдруг почувствовал неуверенное прикосновение к тыльной стороне ладони. Его сердце сделало кульбит, а потом снова забилось в чуть ускоренном ритме. Он уже и забыл, что такое женские касания. И пусть сейчас это было лишь следствие произошедшего, Брай не понимал, от чего вдруг стал достоин такого доверия. Ему казалось, что пусть девушка и согласилась на кофе, но держаться за руку во время ходьбы... ему всегда казалось подобное довольно личным и исключительно романтическим жестом. Он бы не удивился, если бы она обняла его и заплакала в его отвороты пальто, а такой жест казался ему слишком малым. Хотя отчасти он понимал, что ей сейчас нужна поддержка. И, возможно, у девушки другие понимания интимных касаний.

Взяв себя в руки, Брайан сначала сжал руку в кулак, а потом расслабил и обхватил ладонь девушки своей.

- Не волнуйся, теперь все будет хорошо.

Они быстро нашли кофейню, которая действительно оказалась чуть ли не за углом, лишь на другой стороне улицы, которую Брайан вместе с девушкой перебежали, оглядываясь по сторонам (благо автомобильного движения не было практически никакого). Над горящей вывеской был нарисован также привлекающий внимание пончик. Это казалось хорошим дополнением к кофе. Заходя в светлое помещение, Маккензи открыл дверь с милым колокольчиком и пропустил девушку внутрь первой, отпуска ее руку. Внутри были витрины с различными десертами, над ними цены на напитки, в зале сидели несколько замерзших от уличной от осенней сырости посетителей, стояли столики у окон, посреди и в глубине зала. В общем, вполне уютная и очень обычная кофейня, оформленная деревянными покрытиями и крупными светильниками-лампочками, свисающими с потолка.

- Возьмем по кофе и десерту. Я плачу, - обратился Брайан одновременно и к своей спутнице и к баристе за стойкой. Тот понимающе кивнул. - А мне, пожалуйста, капучино с ванильным пончиком..

Брай снял с себя пальто, повесив его на свою руку и чуть наклонился к девушке.

- Будешь снимать куртку или тебе комфортнее с ней?
Он понимал, что той, вероятно, спокойнее, когда есть тепло, окутывающее тело, словно одеяло, но все-таки должен был спросить.

+1


Вы здесь » RED BUS » реальный мир » Lights will guide you home