Рядом с ним всегда было так: окружающие, родители и статус отходили на задний план. Все ее внимание концентрировалось исключительно на нем и их дочери.
январь, 2020 год ★ +0°...+2°
NC-21

RED BUS

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » RED BUS » реальный мир » сonquistador


сonquistador

Сообщений 1 страница 30 из 31

1

СONQUISTADOR

https://funkyimg.com/i/2Yw3p.png

время действия:
21 июня

Лоурен
&
Джаред

место действия:
Нанда, Швейцария

Возможно уединение и изоляция порой необходимы для того, чтобы все действительно стало так, как раньше...
[video2=450|100]https://music.yandex.ru/iframe/#track/10554202/1142150[/video2]

Отредактировано Lauren Russell (2019-11-07 00:16:04)

+1

2

Maybe if you take my hand
And I reach up to God,
Maybe this time he'll say a prayer for the damned.
What have I got to lose
When I've already lost it all?
Maybe this time he'll say a prayer for,
Say a prayer for the damned,
For the damned.

Джаред откидывается на спинку кресла в очередной раз нажимая на «play». Ему прислали первую версию клипа, но что-то в ней не так. Он раз за разом гоняет сочную картинку по экрану и… ничего не чувствует. Получилась какая-то пустышка.
К первым клипам они писали сценарии сами, а сейчас он все чаще пляшет под чужую дудку. Шоубизнес стремительно пытается подмять Джареда Рассела под себя. К черту. В конце концов, клип выйдет только в конце месяца. Джаред откладывает планшет в сторону и смотрит на Лоурен. Девушка сидит напротив него в задумчивом молчании. Конечно же, Рассел выкупил весь бизнес-класс, чтобы ни одна живая душа кроме слишком щедро оплачеваемого персонала не видели их вместе. В СМИ пустили утку о том, что Ло собирается на родину, а Джаред в свой маленький домик под Чикаго, якобы возрождать вдохновение и записывать новые композиции. На самом деле, Рассел никогда не покидал сцену дольше, чем  на неделю. Даже ради медового месяца, который из-за их работы так толком и не случился.
А сейчас он планирует бросить все на целых три недели. Ему кажется это почти сумасшествием, но одного взгляда на Лоурен хватает, чтобы понять: ради нее он на готов на подобные жертвы.
Все должно быть, как раньше. Но что-то неуловимо изменилось с тех пор, как врач сообщил о диагнозе жены. По сути, не таком уж и страшном, потому что ей не обещали вечное бесплодия, лишь временное отсутствие фертильности. Джаред касается пальцами ее подбородка и произносит:
- Улыбнись, ты же давно хотела в Швейцарию, дорогая.
***
Они выходят из самолета самыми последними, словно воры, пытающиеся тайком сбежать из страны с крупной суммой денег. У трапа их ожидает черный, тонированный джип. Джаред доверяет Алексу, зная, что он сделает все, чтобы отвести от них подозрение. Но вот персоналу Лоурен он не доверяет нисколько. Одно неверное слово, утечка информации и их длительный спектакль превратится в пыль. Пока Джаред не может позволить этому случиться. Он не знает, когда наступит момент для сжигания масок. Когда они смогут по-настоящему выйти в свет. Джаред готов оттягивать этот момент до последнего.
За окном пейзаж сильно отличный от того, что они привыкли видеть в городе. Мощь горного пейзажа потрясает своей незыблемостью. Даже сидя в машине Рассел чувствует превосходство природы. Здесь ей не интересно, насколько ты талантливый или целеустремленный. Джаред чувствует себя немного неуютно. Он никогда не был до этого в горах, но Лоурен который год уговаривала его съездить в Швейцарию.
- Ты рада? – Рассел проводит пальцами по щеке властно, будто желает доказать огромным каменным гигантам, что Лоурен принадлежит только ему. Это даже не совсем вопрос, а утверждение и упрек в одной оболочке. Ты же так хотела сюда, Лоурен. Почему же теперь не пышешь восторгом?
Дорога от аэропорта до их дома кажется почти бесконечной. По большей части супруги Рассел молчат, или перекидываются бессмысленными фразами. Кажется, они разучились находиться вдвоем среди других людей. И, хотя водителю вряд ли есть хоть какое-то дело до того, чем на заднем сидении занимаются пассажиры, Джаред слишком напряжен. И его состояние не укрывается от Лоурен, а отчасти даже передается ей. Они никогда не были обычной парой, не к чему и начинать.
Они проезжают длинную череду одинаково выстроенных домов, один из которых на три недели станет их обиталищем. Водитель останавливается почти у самого последнего, а затем поворачивается к ним и вручает ключи.
- Анонимность гарантирована. Марта будет приходить для уборки и готовки два раза в день, если вам нужно будет выбраться в город, то звоните мне. Все номера телефонов вы найдете под магнитом на холодильнике.
Он так спокойно и безразлично произносит эту речь, что у Джареда нет сомнений: водитель говорил это тысячи раз другим таким же звездным и не очень парам. Куда бы ты не выбрался жизнь идет по определенному сценарию, вопрос лишь в том пишешь его ты или кто-то другой.
- Очень надеюсь на вашу порядочность, - холодно произносит Рассел, забирая ключи. Он выходит из машины, подходит к двери со стороны Лоурен и помогает выбраться ей. Для июня в любом другом месте они одеты достаточно странно, но здесь под ногами хрустит снег, которого они почти не видят в Чикаго.
Водитель дожидается, когда они подойдут к двери своих апартаментов, а затем заводит мотор и уезжает, чтобы забрать очередную сумасшедшую парочку, решившую покататься на Мон-Желе посередине лета.
Когда Джаред вставляет ключ в замочную скважину и готовится его провернуть, из соседнего домика выпархивает какая-то юная фея, щебечущая о чем-то на своем птичьем языке. Ее голос и повадки сразу заставляют Рассела насторожиться. Ему достаточно всего нескольких секунд, чтобы ее узнать. Точнее понять, кто она такая. Точного имени Джаред припомнить не в состоянии. Кажется Элизабет или Элис, а может быть что-то вообще из другой оперы. Но он точно знает, что она одна из тех миленьких моделек, которые служат куклами для его единоразового выходом в свет. Прежде, чем девушка успевает заострить на Джареде свое внимание, он проворачивает ключ, толкает дверь и, грубо обхватив запястье жены пальцами, затаскивает ее внутрь. Дверь хлопает так, что соседние стекла начинает неприятно дребезжать.
Посередине просторной гостиной с диваном и камином стоят их чемоданы. Кто-то сказал бы, что для такой знаменитой пары у них слишком мало вещей.
Джаред поворачивается к Лоурен, и на его лице отражается недовольство.
- Кажется, у нас непредвиденные проблемы, милая. 

+1

3

Fuck me up and make me just go crazy
Addicted to the pain that you just made me love
I'm dreamin' for your touchin' on the daily
You're the only one that I want

Синие небо за окном, пелена облаков, мягко расчерчивающее воздушный океан, и такое странное теплое внутри, от осознания того, что Джаред способен на подобные поступки, от того, что они сейчас вместе, и что летят уже множество часов, чтобы оказаться как можно дальше ото всех, чтобы побыть вдвоём, принадлежать друг другу...
Настоящее свадебное путешествие, спустя четыре года?
А ведь она не верила ему. Ведь она сомневалась... И она была удивлена, когда все действительно приняло серьезный оборот. Это было слишком волнительно, и слишком важно, что ее переполняло это осознание, про проходило ледянящем трепетом по коже.
Щемящая нежность, любовь, ожидание - они наполняли сердце, обволакивали все внутри, и должны были радовать, ободрять и воодушевлять, вся эта любовь, весь этот восторг, только... Только вот подавленное и измотанное состояние не отпускало, отравляя все ожидание, всю радость, раз за разом затаскивая в омут задумчивости от внутренних переживаний. Захлестывая топящими переживаниями, что она пыталась подавить.
Эти дни были слишком тяжелыми для нее. Они были уничтожающими...
Самолет стремительно разрезал атмосферу, а в бизнесс классе вкусно пахло кофе, но воспоминания, то и дело возвращали ее в дни прошедших недель, что серостью текли, смазываясь, и превращаясь в нечто грузное, неприятно ощутимое, вытравляющее привычную для Лоурен воодушевленность.
Обилие свалившейся работы, что хоть как-то заставляло дышать, отвлекаясь от собственных мыслей, множество задач, что необходимо было поставить для работы с Джастином, и согласование дат для съемки его нового видео, а так же кропотливая работа над созданием лейбла, до которого осталось совсем ничего, лишь приобретение пары новых помещений и оформление нескольких документов и регистраций. Но вечера и ночи, они превращались в изощренную пытку, где Лоурен приходилось оставаться наедине со своими мысли, со своей бессонницей. Вино, оно быстро кончалось в эти дни. Телефон игнорировался, и лишь иногда она отвечала Джареду на его редкие сообщения.
Йерсель не думала о том, что ее сможет столь сильно выбить подобная новость из ее привычного ритма жизни, не думала, она и не думала, что всё обернется так, некой опустошающей пропастью. Ей не сказали, что это конец, ей сказали, что трудности лишь временные. Второе посещение врача вновь подтвердило, что всё излечимо, только сколько понадобиться времени, доктор Смит затруднилась ответить, и направила на сдачу кучи анализов, после которых прописала лекарства растительного происхождения, что весьма смутило Лоурен, но спорить с врачом она смысла не видела, ибо до этого, ее лечащий врач проявляла себя весьма компетентно и нареканий не было.
Но мысль сходить к еще паре специалистов, так и крутилась в голове, но страх услышать что-то хуже, останавливал ее от этого.
Задумчивость накрыла вновь, вспоминая рекомендации доктора и ее наставление о том, что ей не следует нервничать.
Легко сказать...
Йерсель несколько минут смотрела на экран смартфона, видя, как сообщения сменяют собой друг друга, иногда разбавляясь смайлами или фотографиями, только уловить смысл содержимого у Лоурен практически не выходило, лишь слепой взгляд, и вновь воспоминания о разговоре, после последнего УЗИ.
Пальцы мужа коснулись ее подбородка, вырывая из омута задумчивости и отрешенности, заставляя посмотреть на него, улавливая его внимательный взгляд, слыша его голос, что заставил губы девушки растянуться в робкой улыбке.
- Знаю.
***
Воздух в Европе совсем другой, он другой в каждой стране. Стоило выйти из самолёта, как прохлада пахнула в лицо. Пейзажи, уже открывающиеся в Женевском аэропорту завораживали, они заставляли Лоурен улыбнуться шире, позволяя забыть о том, сколько часов пришлось провести в самолёте, о том, что ей ужасно хочется напиться вновь, чтобы отбросить назойливые мысли, и позволяя приятным воспоминаниям о семейных поездках всплыть весьма яркими картинками.
Она соскучилась по родителям, хотя два дня мать жила у Лоурен, заботливо говоря о том, что всё будет хорошо, и что сейчас это подобно гриппу, что главное правильно вылечить. Правда помимо этого матушка сетовала на своего зятя, но Лоурен отчаянно пыталась не слушать, чтобы не накручивать себя. А потом вновь одиночество, когда мать была вынуждена вернуться к брату и отцу.
Джаред осторожно осматривался, боясь быть замеченным, боясь увидеть какого-нибудь папарацци, что, все же, позабавило, привыкшую к подобному Йерсель.
Ей было уже всё равно на то, что будет, откройся всё, всего лишь пара фраз, способна утихомирить подобную бурю, другое дело, это было бы не выгодно ни ей, ни ему. Впрочем, все забывается слишком быстро...
Внедорожник ожидал их, и Лоурен послушно пошла за супругом, доставая темные очки из сумки. Тут было холодно, по сравнению с температурой в Чикаго, и виднелся снежный налет, но дневной свет ярко бил по глазам.
Тепло автомобиля приятно согревало, но само движение добивало, и казалось Лоурен чувствовала, как ее немного укачало.
Голова неприятно сжималась, и головокружение, усиливалось духотой. Телефон задумчиво покоился под пальцами, изредка обновляя сообщения и сообщая об этом вибрацией. Настроение Лоурен довлело над ней, не позволяя даже углубляться в работу. Она доверяла и Хлои и Ашелю, знала, что они справятся со всем, а Джаспер, всегда все проконтролирует. Впрочем это было лишь утешение себя, она понимала, что просто измоталась, и сейчас не была в состоянии что-то решать и делать.
Пейзажи за окном завораживали, заставляли Лоурен смотреть на заснеженные пики, на проезжающих мимо туристов, что были вооружены лыжами или сноубордами. Активный отдых, аутентичная обстановка вокруг, и деревня, что только набирала популярность и не пользовалась активным спросом. Возможно им действительно давно стоило с Джаредом собраться и уехать ото всех, быть предоставленными только друг другу, забыть о работе и о том, что значит для них весь мир. Попробовать всё отпустить. Возможно. Только вот обстоятельства должны были бы быть другими...
- Потрясающее зрелище, рада, что мы наконец-то приехали сюда. - задумчиво сказала Йерсель, не смотря в сторону Джареда, и крепче сжимая пальцами телефон.
Аккуратные домики, казались игрушечными, и подъемники красиво вырисовывались на заходящем солнце. Снег, белоснежный, блестящий, подобно россыпь алмазов заставлял расслабиться. Нехотя.
Они остановились у апартаментов, и Йерсель мягко вышла из автомобиля осматриваясь. Тонкое пальто, накинутое на короткий черный топ было явно не для этой погоды, да и тонкие брюки следовало сменить на что-то более теплое.
Дом был на возвышенности и с соседних домов было не видно, что происходит тут, даже при учёте ростовых окон, только входная дверь и крыльцо были на виду.
Да плевать... - устало подумала Лоурен, когда почувствовала, как муж резко и ощутимо схватил ее за руку, затаскивая внутрь их места проживания.
Запах теплого дерева первым ударил в нос, как и атмосфера вокруг, простой уют, который стоил весьма круглую сумму, а затем она увидела взгляд Джареда и удивленно хлопнула глазами, пытаясь понять, что произошло, после его фразы, она лишь тяжело и разочарованно выдохнула.
- Warum bin ich nicht ьberrascht? - Лоурен и не скрывая закатила глаза, от усталости у нее не было сил даже злиться или проявлять эмоции больше нужного,- И какие же? Знакомые с которыми бы ты не хотел встречаться или репортёры? - она посмотрела на Джареда, медленно и с грустью улыбнувшись,- Хочешь уехать? - она пожала плечами,- Тогда сам поищи другое место, а мне надо полежать, у меня ужасно кружится голова.
Пальцы Лоурен коснулись предплечья мужа, мягко соскользнув с них, и развернувшись она двинулась в ту сторону, где должна была быть по логике кухня.
Большое, просторное помещение с видом на горы, через ростовые окна. Деревянная мебель и вид на гостиную, что ступенчато опускалась к камину, перед которым лежала большая шкура медведя и по краям стояло три дивана.
Надо разжечь огонь...
Пальцы, же открыли ящик, в котором красовалось донышки от девяти бутылок с вином.
Что тут у нас?
Лоурен достала ближайшую, ища глазами штопор. Бутылка с приятным стуком ударилась о столешницу и девушка протянулась к ящику, в котором обнаружила необходимый инструмент, пальцы не вовремя свело и острие ощутимо резануло по пальцу, оставляя на себе каплю красной крови.
ScheiЯe - губы сжали палец, и язык почувствовал металлический привкус,- Просто немыслимо...
Всё внутри было натянуто, непонятно, слишком много эмоций, что сливались. Она должна была быть счастлива, но назойливая измотанность превращала Лоурен лишь в оболочку.

Отредактировано Lauren Russell (2019-11-13 17:23:03)

+1

4

Please don't fake it, show me what you're all about
I got wasted, learning how to let it out
I can't take it, kiss me with the lips of doubt
Please don't fake it, Fake it, fake

Джаред видит, как усталость шлейфом тянется за Лоурен. Возможно, дело в перелете или напряженной неделе, которая предшествовала их поездке. В любом случае, реакция Лоурен достаточно не привычна, и даже заставляет Рассела, на короткое время впасть в ступор. “Значит, тебе все равно?” – усмехается мужчина мысленно. Неужели, его жена, наконец, научилась принимать разумные жертвы ради карьеры со спокойствием. Этот факт должен бы порадовать Джареда, но его не покидает ощущение, что с поведением Лоурен что-то не так. 
Лоурен подходит к мужу и касается его предплечья, мягко, но настойчиво. Все ее фразы и жесты говорят о том, что она не собирается вникать в трудности Рассела. Ей осталось только добавить, что он достаточно взрослый мальчик, чтобы решать свои проблемы самостоятельно. 
Джаред думает о том, что стоит уточнить: какими именно таблетками доктор Смит решила напичкать Лоурен, и нет ли среди них пресловутых антидепресантов? Конечно, по правилам гинеколог не имеет права выписывать подобные препараты, только она могла направила Ло к психотерапевт без его ведома. Ничего нельзя оставить без контроля! Джаред недовольно сжимает губы. 
- Почему же? – произносит Рассел снисходительно. – Ты же хотела именно на этот курорт. Думаю, проблему можно решить иным образом. 
Сначала музыкант думает о том, чтобы позвонить и настойчиво попросить отселить соседей, но он быстро понимает, что такой ход лишь привлечет ненужное внимание, вместо того, чтобы избавить их от проблем. А затем, Рассел вспоминает, поговорку о том, что, если хочешь что-то спрятать, то нужно оставить это на самом видном месте. Та моделька явно знает правила игры, и понимает, какие именно девушки находятся рядом с ним. Если он будет вести себя с женой так же, как со своими одноразовыми подругами, то неудобная соседка может ничего и не заподозрить. А вот Ло такое положение вещей вполне способно разозлить, и при мысли об этом Джаред чувствует отголосок садистского удовлетворения.
С кухни слышится легкий стук, по которому Джаред понимает, что Лоурен добралась до спиртного. Он начал замечать, что в последнее время супруга стала употреблять вина больше, чем то позволяли светские приличия. И уж тем более странно понимать, что первое к чему Лоурен решила притронулся в подобном месте – это бутылка. 
Через огромные окна открывается вид на горные вершины со снежными шапками. Между ними курсирует подъемник, сверкающий новогодними огоньками. Да, и с погодой им удивительным образом повезло. Ослепительное солнце превращает белые крупинки снега в настоящие бриллианты. Не искушенному человеку может показаться, что он и совсем попал на другую планету. Но вот Лоурен...
Новый звук с кухни оповещает Джареда, что его благоверная находится в поисках штопора. А после короткой тишины Рассел слышит раздраженное шипение Ло. По обыкновению, она ругается по-немецки. Джаред давно привык, что в период эмоционального взрыва девушка переходит на родной язык.   
Он медленно заходит на кухню и наблюдает весьма забавную картину. Бутылка все еще не откупорена, штопор откинут в сторону, а Лоурен с видом обиженного ребенка держит палец около своих губ. Джаред делает несколько шагов, оказываясь перед женой, снова возвышаясь над ней. Надежный и спокойный, как горы, грядой вытянувшиеся снаружи. Он берет ее ладонь в свои руки, скользит взглядом по пальцу. Ранка уже почти не заметна. Рассел надавливает, заставляя алую каплю проступить на коже, а затем подносит палец к своим губам и мягко проводит по коже языком. И в этом жесте в очередной раз отражается вся суть Рассела. Сначала сделать хуже, чтобы потом притворится, будто ты пришел на выручку в своих безупречно сияющих доспехах.
- Я тебе настолько надоел? – медленно произносит Рассел, все еще сжимая ладонь Лоурен в своей руке. – Мне казалось, что эта поездка настоящее чудо для нас, а теперь ты предпочитаешь мою компанию бутылке.
Джаред берет сосуд из зеленого стекла  свободной рукой и смотрит на свет.
- Паршивое вино, если честно. Надо будет заказать подороже.
Рассел отставляет бутылку в сторону, подальше от Лоурен, и внимательно смотрит на жену. В его серых глазах плещется тихое бешенство. Он не любит, когда что-то нарушает четко выстроенный им сценарий. Все роли давно распределены, и должны быть четко отыграны.
- Надеюсь, ты понимаешь, чего мне стоит эта поездка. И я забочусь о твоем здоровье. Доктор Смит сказала, что тебе нужен покой, а ты все время не расстаешься со своим телефоном. Когда ты, наконец, забудешь о своей чертовой работе?! Может быть, хватить строить из себя крутого босса и просто побудешь моей женой?

+1

5

Грузное напряжение неприятно пронизывало ее тело, и притупляло осознание, погружая в состояние странного смирения.
Это было так неправильно, это было так раздражающе, так несправедливо, что пробуждало некое отвращение к себе, что неконтролируемо появлялось само по себе.
Лоурен отчётливо понимала, что она не должна себя так вести, не должна себя так чувствовать, но она не могла контролировать это, не могла сопротивляться гнетущей усталости и апатии.
Мне надо просто выспаться... Просто несколько дней, чтобы все осознать...
Всплески тоски и безразличия, что вплелись в ее состояния не исчезали, а лишь предательски укоренялись. Раздражало.
Впрочем, не стоило и удивляться, все в мире придерживается баланса, равенства, равновесия и после бури наступает штиль. А после сильных эмоций, разрывающих нутро, приходит безразличие...
Раздражающее, несвойственное, убивающее.
В голове предательски прокручивалась песня мужа, что лишь подпитывала странное и глубокое состояние, что залегло в душе, мерзко растекаясь, мешаясь с внутренней опустошенностью...
Лоурен мысленно ухмыльнулась, от неосознанной мысли, что песни Джареда понимаются лишь с возрастом, лишь с опытом, как и мысли Тайлера, а вот тексты Джастина понятны молодежи, подобны крику, поэтому столь много подростков следуют за ним.
... опять мысли о работе. Пусть и блёклые, но все же...
- Иным? - Лоурен бросила короткий взгляд на мужа, - Тебе виднее. Главное, чтобы труп потом не нашли.
Ей нравился запах дерева, который царил вокруг и которым было пропитано помещение, ей нравилось, что материалы не были покрыты лаком или краской.
Экологичность, натуральность и естественность.
Европейцы явно преуспели в защите природы и борьбе за натуральность, и не забывали подчёркивать сколь сильно, и умело поднимали ценники, за подобную аутентичность. Ей нравилось, и это позволяло ощущать приятное тепло, что робко зарождалось, сквозь пелену замотанности и пустоты.
В голове так и всплывали картины похожей обстановки, где весело трещал камин, где с кухни пахло жаренным мясом, где припорошенный снегом отец входил в кухню, весело смеясь и обсуждая прогресс Ирвина на склоне.
Да, подобные воспоминания приятно грели душу, подобные создавали ту картинку, о которой мечтала некогда Лоурен. Тогда, когда еще не думала, что свяжет свою жизнь с подобной профессией, что выйдет замуж за известного актера. Тогда ее мечты были куда проще, тогда она видела все иначе...
Но, нет смысла окунаться в прошлое, и ностальгия слишком отвратительное чувство, подчеркивающее власть времени и ничтожность жизни...
Она просто давно не была в горах, да чего говорить, она давно не была в отпуске, не позволяла мыслям и повседневной рабочей суете ее оставить, лишь работа, лишь движение вперед. И лишь жалкие урывки чтобы провести время с Джаредом, что всегда прерывались делами, вынуждая вновь вернуться в рабочее русло, в отточенные дни. Наверное, поэтому Лоурен боялась поверить во всё это путешествие на сто процентов, будто ожидая очередного подвоха, боясь услышать, что все необходимо прервать и надо возвращаться. Разочаровываться больно, а свой порог Йерсель уже достигла, и очередной удар мог быть непредсказуемым.
Слишком много всего. Она загнала себя в те дни одиночества, когда Джареда не было, когда мать уехала к отцу, когда желание возвращаться в пустую квартиру било под дых, и мозг на пределе генерировал идеи и задачи, которые казались важными и первостепенными, которые требовали выхода и заставляли сидеть в офисе допоздна.
Глупо, все это было глупо. И теперь все становилось бессмысленным, неправильным, несвойственным ей.
Алкоголь, она никогда не думала, что он действительно может помогать, действительно позволяет забываться, застилая собой пустоту, что черную дырою вновь разрывало.
Вкус крови на языке, и расползающаяся по крови досада. Она вновь возвращалась в свое эмоциональное состояние, что было у нее пять лет назад, что подбивало к приключениям, к желанию чувствовать, испытывать и ощущать.
Все шло не так.
И лишь шаги, что раздались позади, заставили Йерсель приподнять голову, медленно вдыхая.
Джаред. Лишь имя, лишь присутствие, но сердце защемило, приятной болью, осознанием, что все еще не верило в истинность происходящего.
Он рядом, и его взгляд скользнул по ее лицу. Прикосновение, и ее ладонь во власти его пальцев. Короткая чувство боли, что током прошло по руке и прикосновение его языка, что завораживало Лоурен, заставляя девушку смотреть, безропотно вздохнув и подхватив нижнюю губу зубами.
Столь медленный момент. А может быть для Ло все лишь казалось?
- Нет, не предпочитаю, - вяло ухмыльнулась Лоурен,- Она может стать третьей, я не против.
Конечно чудо, что я до сих пор не верю в это... Понимаешь?
- Я знаю, что паршивое. Но не в цене вкус. Впрочем, в данном случае я согласна, в конце-концов, за это мы отвалили достаточно, могли бы поиметь совесть.
Усталый тон, что так пытался казаться бодрее, и взгляд темных глаз, что изучал лицо супруга, когда он говорил. В его слова была забота, пусть и проявленная в его стиле, пусть и с напоминанием того, что он пошёл на жертвы.
Это было для Йерсель, что казалось бы привыкла, но что была восприимчива к словам, умевшая порой вычленить одно слово и потом накручивать себя. Но сейчас, сейчас она смотрела на супруга, мягко улыбнувшись, и медленно коснувшись ладонью его лица.
- А ты просто побудешь моим мужем? - улыбка, она неосознанно стала шире, и нежность медленно наполнила нутро.
Стук сердца, столь глухой, и столь тяжелый, от проступивших чувств. Она его любит. Слишком сильно. Слишком безконтрольно, даже видя темные огоньки бешенства в его глазах. Ведь он точно ожидал, что все будет проще.... Ей и самой хотелось этого, но ей необходимо было время...
- И я пытаю, забыть, - она мягко пожала плечами, с любовью смотря на супруга,- Посмотри, ты видишь телефон где-то на столе? - она приподняла бровь, с мягким упреком смотря на Джареда,- Он все еще в кармане джинс.
Она провела пальцами по его лицу, спускаясь к подбородку, и переложила ладонь на его плечо:
- Но, я переживаю, как пройдут съемки без меня. Да и... - она хлопнула глазами,- Кажется, я уже забыла, что значит быть твоей женой. И меня это порой тяготит. А теперь, я совсем теряюсь. - она облизнула губы, продолжая медленно и вдумчиво говорить, - Мне кажется, я просто еще не могу осознать, что мы действительно тут, что завтра все не накроется, или не случится очередной коллапс, что все вновь превратит лишь в осколки. - она фыркнула, опуская глаза,- Черт, эта грёбанная апатия заставляет меня говорить метафорами, отвратительно.
Лоурен вновь подняла свой взгляд на мужа:
- Но, может ты откроешь все же эту бутылку? Сомневаюсь, что там есть что-то лучше. - она указала пальцем в сторону спускающийся ступенями пола,- Надо разжечь огонь, как думаешь? - Лоурен вновь облизнула губы,- Может сходим завтра в ресторанчик? Не переживай, никто не поверит, что ты это ты. А немцев в этой деревне почти нет. И, знаешь, кажется я только что поняла, что не знаю, как у тебя обстоят дела с лыжами или сноубордом, или альпинизмом.
Лоурен убрала за ухо выбившуюся прядь волос, и медленно выдохнула. Слишком много эмоций кружили внутри нее, и сосредоточиться было все труднее, и дурацкая потерянность ее не отпускала.

+1

6

I’ll take you back, you can turn and walk away
Then come back and make me pay, I still love the way you say my name
I’ll take you back, build me up and break me down
Buried so I can’t be found, I still love the way you say my name
And I’ll take you back

После событий последних недель Лоурен изменилась. А возможно, что-то поменялось во взглядах Джареда. Но сейчас в том, как она держится перед ним и что говорит, с трудом угадывается прежняя Лоурен Рассел. И эти перемены беспокоят его. Правила игры поменялись слишком быстро и без его ведома.
Джаред не любит идти на уступки, а вся эта поездка в горы один большой компромисс для него. Он позволяет Лоурен верить, будто Рассел способен на широкие, красивые и искренние жесты, а она взамен - выжигает из памяти тот мерзкий инцидент. Да, и, в конечном итоге, есть еще одна переменная, о которой Ло не догадывается – это его сговор с доктором Смит. Козырь все еще у него в руке, только почему-то от этого не становится легче.
Вопрос Лоурен отдает легким укором.
- Я всегда твой муж, - спокойно отвечает Джаред. Он знает, что именно такого ответа она от него и ждет. Безупречный во всех аспектах жизни, идеальный ее мужчина. Который, впрочем, смог легко оставить ее после того, как Лоурен узнала о трудностях с зачатием.
Джаред уехал на следующий день после посещения доктора. Он расстался с женой так же, как делал это тысячу раз до этого, словно ничего не изменилось. И звонил ей не чаще раза в несколько дней, задавая один и те же бессмысленные вопросы. Беспокоясь о ее физическом состоянии, но так ни разу и не спросив, что Лоурен чувствует, как переживает столь болезненную новость. А потом Джаред задержался на съемках на два дня. И пару раз был замечен в уютном ресторанчике на побережье вместе с режиссером клипа Джессикой Трой. Они мило болтали и непринужденно улыбались друг другу. А когда Рассел вернулся в журналах уже была опубликована статья о том, что он якобы спит с режиссером собственного клипа. Возможно, Джессика и хотела бы этого, а учитывая тот факт, что клип получился откровенно дерьмовым, она бы просто надеялась искупить сексом свою несостоятельность. Только Джареду все это не нужно. Он хотел вернуться к Лоурен. Он хотел, чтобы все снова стало, как прежде. Чтобы ее боль исчезла, как осколки разбитых им бокалов на следующее утро.
- Мне кажется, тебе стоит стараться лучше, - насмешливо произносит Джаред. Он делает шаг, прижимаясь всем телом к жене, скользит рукой по ее талии, опускаясь к тому самому карману, в котором она прячет телефон, и легким движением пальцев вытаскивает его наружу.
Рассел прекрасно знает, как тяжело отказываться от привычного, но он сделал это ради Лоурен. К концу третьей недели Джаред будет изнывать от отсутствия работы, но они должны пройти через это вместе. И при этом находится в равных условиях.
- Конфискую его на время нашего отпуска. Обещаю сильно не грубить твоей помощнице. Ну, той, которая похожа на мальчика.
Рассел перекладывает телефон в задний карман своих джинс и как-то даже по-детски подмигивает жене. Есть моменты, когда ему хочется быть другим рядом с ней. Всего лишь на несколько секунд позволять своему внутреннему ребенку выглянуть наружу.
— Но, я переживаю, как пройдут съемки без меня. Да и... – осторожно произносит Лоурен. - Кажется, я уже забыла, что значит быть твоей женой. И меня это порой тяготит. А теперь, я совсем теряюсь. Мне кажется, я просто еще не могу осознать, что мы действительно тут, что завтра все не накроется, или не случится очередной коллапс, что все вновь превратит лишь в осколки.
Она всегда умела быть более искренней, чем Джаред. А еще она поразительно легко порой облекает свои чувства в слова. На самом деле, музыкант чувствует что-то схожее. Слишком много лет его жизнь подчинена определенному распорядку, который для многих показался бы хаосом, но Джаред не умеет жить по-другому. И эта короткая передышка равна для него маленькой смерти. Будто жизнь неожиданно остановилась только для того, чтобы затем с треском провалится в темную бездну. Но Рассел знает, что если сейчас не случится их маленькое бегство, то трещина, которая прокатилась по их браку, увеличится до размеров огромной расщелины. И каждый из них останется на своем берегу.   
Джаред нагибается к ее губам, словно бы собирается поцеловать, но вместо этого произносит:
- А мы просто пошлем этот коллапс нахер.
Его слова звучат так уверенно, что в них хочется поверить. Словно бы Рассел позволил себе на время забыть, кто он на самом деле, и отдаться простым человеческим радостям.
Но, может, ты откроешь все же эту бутылку? Сомневаюсь, что там есть что-то лучше, - поднимая на мужа взгляд, спрашивает Ло.
- Я не позволю тебе пить на голодный желудок, да и сам не хочу, - качает Джаред головой.  – Присядь, сейчас будет беспрецедентный случай. Потом сможешь рассказывать журналистам, что сам Джаред Рассел готовил для тебя.
Он отворачивается от жены и уверенным шагом направляется к холодильнику. Мужчина давно не проявлял свои кулинарные таланты, хотя когда-то он действительно неплохо готовил.
В холодильнике обнаруживается множество продуктов, из которых Джаред выбирает два увесистых куска мяса. Многие кулинары говорят о том, что приготовление мяса – это чисто мужское занятие.
Лоурен предлагает завтра отправится в ресторанчик, и Рассел безразлично пожимает плечами. Он в любое дело уходит полностью, и сейчас музыкант сосредоточен на готовке.
Мужчина закатывает рукава рубашки и разрывает пленку, в которую завернуто мясо. Все движение отточены и выверены. В готовке, он держится почти так же уверено, как на сцене.
Когда масло с легким шипением пузыриться на сковородке, Рассел аккуратно выкладывает куски на дно и посыпает их специями. Только сейчас, он позволяет себе отвлечься от процесса, чтобы ответить на вопрос своей женщины.
  - Пару раз мне удалось покататься на лыжах, правда, не в горах. Но уверен, что у такой богатой девчонки, как ты, все детство прошло на горнолыжных склонах. А сейчас, я бы попробовал сноуборд.
Джаред надавливает железной лопаткой на мясо, с упоением наблюдая за тем, как из него вытекает жир. Лоурен еще слишком многого о нем не знает. И есть то, что он все еще не готов ей рассказать. Но сейчас Рассел делает большой шаг вперед, показывая, что хочет раскрыться. Вот только по-настоящему ли все это или просто красивая сказка, чтобы успокоить тревоги Лоурен, заставив ее поверить, что он может быть другим?
- Почему ты так хотела именно сюда? – неожиданно спрашивает мужчина. – Я не слепой, и здесь просто прекрасно, но все же должны быть какие-то особые причины.
Их разговор необычайно простой и понятный для любой семейной пары. Только, чтобы прийти к нему, они словно бы прошли множество миль по битым стеклам и до сих пор вынуждены вытаскивать осколки из кожи.
Рассел достает тарелки и выкладывает на них свой кулинарный шедевр. Ло встает в желании помочь мужу, но он вскидывает руку в предупреждающем жесте.
- Я хочу поухаживать за тобой, как когда-то…
В том прошлом, где мы как будто были счастливы.
Тарелки занимают свое место на столе, а вскоре к ним присоединяются бокалы. Столовые приборы приходится поискать, но и они, спустя пару минут, ложатся рядом с тарелками. Джаред легким движением руки откупоривает бутылку и разливает вино по бокалам.
- Ну что, милая, выпьем за новую жизнь? – произносит он, почти сам веря в свои слова.

+1

7

Нежность, еле уловимая, мягкая, неосознанно наполняла Лоурен, медленно, просто от того, что сейчас она уже стояла в этом домике, так далеко от их чикагских апартаментов. Столь, казалось бы, необоснованно, но мелочи, они отпечатывались на подкорке осознания.
— Я всегда твой муж, - спокойный голос Джареда, уверенность. Он знал, что она хотела слышать, а Лоурен знала, какой сладкий обман он должен был сказать, чтобы она ощутила приятную и обволакивающую теплую волну внутри себя.
Йерсель хотелось надеяться на то, что они смогут поверить в этот обман, в этот странный морок, что люди называют, нормальными отношениями. Впрочем, нет, она знает, во что хочет верить, в чем хочет убеждаться, находя подтверждения своим мыслям, она знает, что видит в его глазах, различает их блеск, и даже если он не признается в этом сам себе, она будет верить в это за двоих, в то, что они действительно созданы друг для друга, как бы драматично и наивно сие не звучало.
- Почти верю, - мягко улыбнулась Лоурен.
Она привыкла принимать его, привыкла видеть лучшее, но при этом она не смела забываться и обманываться на его счет. Она замечала детали, изучила его взгляд, улавливая перемены, что казались бы неуловимыми, и всегда знала, когда он врет или играет. Впрочем, в его вранье, в его игре было нечто, что позволяло Йерсель быть снисходительной, это то, что он сам верил в то, что говорил, или что делал. Понять Джареда было сложно, но Лоурен всегда ощущала эту связь, понимая его, принимая, будто порой желая спасти его самого от его демонов, что тенью следовали за ним. Но она никогда не считала себя спасителем, и не желала этого. Она не та, кто хочет изменить, не та кто хочет вытащить, нет, она просто хочет поддержать, просто хочет, чтобы он был счастлив. Вопреки. Потому что.
Пусть так.
Она всё равно его любит. Она всё равно хочет быть рядом с ним. Она всё равно дышит им, даже тогда ей не хочется дышать, когда реалии и восприятие смазано, а потерянность уничтожает. Просто то, что он рядом, что она улавливает запах его дезодоранта, его парфюма, его кожи, заставляют ее улыбаться. Пусть это глупо. Пусть наивно. Но это их жизнь. Только их.
Ей нравилось услышать насмешливость в его голосе, искренность, от которых веяло свободой, и которые так завораживали Лоурен.
Пожалуйста, расслабься, Милый... Хоть иногда, ты же так прекрасен...
Объятия быстрые и его ловкий и игривый маневр, лишающей ее телефона, гаджета, что стал ее частью, неотъемлемой, зависимостью. Рабочий инструмент, что позволял всё контролировать, следить за работой. Пусть сейчас ей было все равно на то, что было в офисе, но пара дней и она вновь не сможет выпустить телефон из рук, пытаясь оставаться в курсе, хоть она и помнила об договоренностях с супругом.
Лоурен тихо хмыкнула, опуская взгляд в пол и вновь смотря на Джареда:
- Черт, ну вот лишь бы что-то отобрать. То моё сердечко, то телефон.
Лоурен пыталась шутить, вновь обрести настрой, но голос выходил уж слишком грустным и это неприятно било по нервам, раздражало, мерзко подпитывая внутреннюю усталость. Она всегда так старалась, чтобы Джаред не видел то, сколь надломленной она может быть, и вот, теперь она была как на ладони перед ним, уставшая, задумчивая и опустошённая.
Как ей хотелось, чтобы все действительно забыло, не осталось и следа, но как прежде уж не будет, это она понимала слишком хорошо, и неосознанно понимала, что возможно это даже хорошо...
Она ощущала, она говорила, она всегда была открыта перед ним, от чувств, что щемили, что нитью алого цвета пронизывали их до крови, или были окрашены ей, первоначально будучи белоснежными.
— А мы просто пошлем этот коллапс нахер.
- Было бы неплохо, - короткий ответ, мимолетный, просто звук, простое подтверждение, пропитанное верой, тонкой и наивной.
Потом сможешь рассказывать журналистам, что сам Джаред Рассел готовил для тебя.
- Ого, а так можно будет? - Театрально удивившись проговорила Лоурен, смотря как Джаред направился к холодильнику.
Наверное, они действительно могут быть счастливы, наверное все когда-нибудь придет к взаимопонимаю, Лоурен хотела в это верить, но понимала, что на это потребуется время, что для этого должна пасть внутренняя стена, внутри ее мужа.
Да, всё равно.
Лоурен не было смысла вновь и вновь обдумывать то, что она приняла.
Она взобралась на высокий барный стул у стойки, что могла быть использована и как стол и как рабочая поверхность, наблюдая за тем, как уверенно и соблазнительно двигается Джаред. Это завораживающее зрелище, волнующее, гипнотизирующее, вызывающее улыбку и тепло.
- Тебе только кулинарное шоу вести, -Лоурен забралась коленями на сидение, упираясь локтями в поверхность стойка, склонив голову набок и продолжая наблюдать. Это было странно, ощущать столь волнительное спокойствие, пребывать наедине, быть отрезанными от работы,- Хотя нет, это слишком сексуально, слишком много домохозяек будут на тебя пялиться.
Взгляд падает на руки мужчины, когда он закатывает рукова. Руки - ее фетиш. Тонкие, на которых видны проступающие вены, и весь облик слишком соблазнительный, что так ловко заставляет наполнять мысли Лоурен, весьма сторонними картинами, что проступали сквозь серую изможденность.
Разговор, он завязывается, и он такой простой, столь непривычно легкий. За последнее время так мало простого общения было между ними, ибо работа и... неприятности... что сильно подкосили.
- Эй, я не всегда была "богатой девчонкой", но... - Лоурен пожала плечами, понимая, что бедной ее семья тоже не была,- да, мы ездили несколько зим в подобные места, когда Ирвин научился ходить под Рождество.
Звук готовки приятно ласкает слух, а запах, что наполняет пространство заставляет желудок сжаться. Чувсво голодо, оно проступает, и Лоурен понимает, что давно нормально не ела, и каждая ее попытка приводила к тому, что еда будто застревала в горле, вызывая нервное отторжение.
За окном медленно темнее, отдаленные выкрики из деревни доносятся неким отголоском странного прошлого, ностальгии, что неприятно отдается в осознании, неким давно забытым прошлом, приносящим осознание того, сколько минула времени, и сколь все безвозвратно. Мерзко. Грустно.
Свет скользит по очертанием гор, ускользая. Еще немного, и окна домиков загорятся приятным желтым свечением, вторя огонькам на улицах, обращая все в некую уютную картину. Все же частный дом, это иное, нежели апартаменты, пусть и на верхних этажах.
Уединенность.
Воспоминания, они незаметно подкрались, нападая на разум, и внедряя в него свои картины, вплетая давно забытые эмоции, некую детскую радость, и семейное тепло.
Вопрос Джареда, и Лоурен вновь ледяным крюком вытаскивает из мыслей, чтобы вновь окунуться в них:
Не знаю, может я слишком романтичная, хоть и не признаю этого, - она ухмыльнулась, опуская взгляд в стол, смотря на древесный узор на поверхности,- Но просто снег, горы, домик, камин. Это все какое-то уютное. Настоящее, пусть и на время.
Мы ездили сюда, когда дела отца устроились и мы могли себе это позволить. Он тогда тоже отключался от работы и проводил с нами целые дни. Конечно, его внимание было больше направлено на Ирвина, все же сын, все дела. Тогда несколько лет на отца было невозможно смотреть, он много работал, хотя острого недостатка внимания я никогда не испытывала, да и учёба, меня тогда отдали в частную, а там было мало времени на отдых, слишком много кружков, занятий, и общественной деятельности. Но мне это нравилось. И только под Рождество мы могли собраться и не переживать, что что-то прервет наши планы. Всегда пахло печеньем. Мама его всегда готовила, и не сказать, что оно было потрясающим на вкус, но это было традицией. Потом мы ходили в ресторанчики, фотографировались у украшений. Это было незабываемо чувство семьи. То что наверное врезается в память.  Я не думаю, что это заставило меня выбрать это место, просто наверное некое подсознание, что тут всё хорошо. А может просто тут достаточно далеко от всех. Далеко от Чикаго. Не знаю. Может потому что тут просто красиво, и все кажется суетой, когда смотришь на все это величие природы.

Лоурен приподняла глаза, и спустила ногу, желая помочь Джареду, но он остановил ее, и колено вновь уперлось в сидушку барного стула, а она посмотрела на мужа облизнув губы и смотря на мясо оказавшееся на тарелке, и пахнувшее как истинная пища богов.
.... когда-то...
Когда я понимала, что я могу ввязаться в нечто опасное...

Пробка с приятным звуком извлекается из бутылки и вино льется в бокал.
- Да, не хватает только свечей, - Лоурен подается вперед, через стол к Джареду, беря в руки свой бокал. - Слишком громко, Любимый, впрочем в твоём стиле, - она мягко улыбнулась,- Но мне нравится, - пусть она и пробудет всего пару дней... но я верю, ты же это знаешь, в отличие от тебя... - она коснулась своим бокалом его.
- Знаешь, иногда мне кажется, что мы должны проглотить слишком много стекла, чтобы постичь эту гребанную гармонию... - она сделала глоток, и опустилась на собственные ноги, беря нож и вилку, и отрезая кусок мяса, отправляя его в рот.
Черт возьми, что может быть лучше мяса?!
- Ого, я и забыла о подобных твоих талантах. - она облизнула губы, вновь робко улыбнувшись,- Ты мне покажешь свой клип до релиза? - она приподняла бровь.
На самом деле она хотела спросить не это, она хотела поговорить о другом, о них, сейчас, когда достаточно устала для избыточных эмоций, но страх внутри. что все может обернуться против, что еще рано, слишком рано дал знать о себе, намекая на то, что надо увести разговор в русло более нейтральное и свободное.
- И нет, все же думаю, что стоит распалить камин, ну и ладно, что за проблему, ты обнаружил? Она слишком критична или просто неприятна?
Интересно я достаточно обычно выгляжу сейчас? Не думаю... Да плевать... Я устала.... Но я так стараюсь...У меня ведь ещё остались силы?

Отредактировано Lauren Russell (2019-11-15 18:37:43)

+1

8

I will fight, I will fight for you
I always do until my heart is black and blue
And I will stay, I will stay with you
We'll make it to the other side like lovers do

Их бокалы соприкасаются с легким звоном. Бывает ли на самом деле эта новая жизнь? Можно ли просто перечеркнуть прошлое, забыть обиды и начать с чистого листа? Джареду нужно лишь одно: чтобы тот самый эпизод стерся с кинопленки их жизни. Пусть умелый монтажер вырежет ненужные кадры, снова склеивая пленку в правильных местах. Хотя и в этом случае, на том останется тонкий шрам, и Джаред это знает. От того, что он сделал, нельзя убежать. И забыть такое нельзя. Разве что Лоурен схлопочет внезапную амнезию. И все же Рассел изо всех сил старается затереть прошлое, показать ей, каким на самом деле, он может быть.
- Мне кажется, что ты придаешь слишком большое значение гармонии. Посмотри на Оззи и Шэрон. Хаос делает их отношения интересными и живыми, - Джаред ухмыляется, поднося бокал к губам.
Он никогда не знал, что такое гармония. Отношения его родителей были наполнены пьяными откровениями о ненависти к друг другу. В остальное время между ними чувствовалось безликое равнодушие. Они поженились, потому что так принято. Они завели двоих детей, потому что так делали все. Жизнь в их понимание – это бесконечное расписание с чередой дедлайнов. И их гармония заключалась в том, что за сороколетний брак они все еще не убили друг друга. Джаред точно знает, что оба его родителя живы, так как распорядился, чтобы ему обязательно прислали свидетельство о смерти отца или матери. Хотя, судя по их жизни, умрут они тоже в один день, потому что просто не будут знать, что делать дальше.
Джаред не ест, дожидаясь, пока Лоурен снимет пробу. Он знает, как она любит мясо, при том в его первозданном виде. При слове бургер Йерсель вполне может стошнить. Но вот стейк, отбивная или бифштекс способны вызвать у нее ощущения близкие к возбуждению. А Джаред отлично готовит мясо. Впрочем все, за что берется Рассел получается идеально. Он всегда доводит свою работу до совершенства. Именно поэтому многие режиссеры его любят, а другие просто ненавидят. Часто Рассел сам настаивает еще на паре-тройке дублей, чтобы довести сцену до идеала.
- Надо почаще тебе о них напоминать. И о других тоже, - Рассел отрезает кусок и тоже отправляет его в рот. Пряное мясо играет на языке яркими красками вкуса. Чтобы разбавить вкусовой коктейль Джаред делает очередной глоток из бокала. Он чувствует, как алкоголь приятно обжигает горло, и слышит вопрос жены. Конечно, сейчас самое время снова вернутся к работе!
- Давай, ненадолго забудем о том, кем мы являемся за пределами этой чертовой Швейцарии, - чуть более раздраженно, чем стоило, произносит Рассел. В большей степени это связано с тем, что клип получился по-настоящему дерьмовым, но вместе с тем Джаред действительно ощущает необходимости отстраниться от своей работы. Пусть ненадолго, но забыть про сцену, ревущую толпу, съемки и ночевки в номерах, пахнущих удушливыми кондиционерами для белья. Он знает, что еще успеет соскучиться по всему этому, и, возможно, нахождение здесь для него станет невыносимым. Но сейчас есть лишь они с Лоурен, и горные гиганты, которые взирают на всех с безразличием. Проблемы четы Рассел для них кажутся не более, чем трудностями двух мух, влипших в слишком сладкий сироп.
- Прости, - выдыхает Джаред. Он подносит ладонь к щеке Лоурен и проводит по коже. – Мне не хочется сейчас об этом говорить.
Как не хочется знать, что там творится в твоем продюсерском питомнике.
Рассел всегда слушает о делах жены скорее из вежливости. И, когда кто-то посторонний хвалит при нем начинающего продюсера Лоурен Леманн, Джаред чувствует холодную иглу ревности под ребрами. Иногда он сам не до конца способен понять, к чему ревнует: к ее успеху или талантливым подопечным. Но он знает, что иногда Лоурен необходимо дать возможность высказаться. Правда, его ехидные замечания частенько все портят.
Чувствуя настроение Джареда, Ло направляет разговор в другое русло. Она зябко пожимает плечами и вспоминает о камине. Но тут же ее внимание переключается на иную вещь. Мужчина видит, что жена нервничает, но не может постичь причину. Она его боится?
- Я понял, что проблема не стоит твоего внимания. Поэтому тебе просто лучше о ней не думать, вот и все.
Рассел отправляет последний кусок мяса в рот, и одним глотком осушает бокал. Все слишком просто и по-семейному. Будто они сейчас находятся в каком-то добром рождественском фильме, где все начинают жить долго и счастливо еще до титров.
Джаред поднимается со своего места, подхватывая пустую тарелку и бокал.
- Я растоплю камин, а ты можем ко мне присоединиться с вином, когда закончишь есть.
Он ставит посуду в глубокую, керамическую раковину и оставляет Лоурен одну.
***
Джаред сидит в глубоком кресле, смотря на то, как языки пламени медленно пожирают дерево. Тепло мороком расползается по комнате. Он слышит тихие шаги Лоурен за спиной и произносит:
- Однажды, в наказание за то, что Шон порвал джинсы на коленках, мать хотела запихнуть его руку в камин. Она была настолько пьяна, что едва стояла на ногах. И я помню ее лицо, с какой-то слишком счастливой улыбкой. Я тогда разбежался и толкнул ее. А потом мы вместе с Шоном убежали и ночевали у соседки. Мы иногда так делали, когда родители слишком сильно напивались.
В зрачках Рассела отражается пламя. Он говорит и безотрывно смотрит на изгибающиеся, огненные языки. Она хотела знать о его прошлом. Но оно все вот такое, пронизанное ожогами и ранами. И, хотя он делает вид, что ему наплевать, фантомная боль все еще отдается в теле.
Своими словами Рассел будто бы делает шаг навстречу Лоурен. Необходимые уступки. Ему проще сделать это здесь и сейчас, а, вернувшись в Чикаго, притвориться, будто ничего из этого не было.
- Надеюсь, теперь тебе стало теплее, дорогая, - произносит Рассел, и после всего вышесказанного фраза получается слишком двусмысленная. А еще он ощущает, как неприятный холодок растекается по венам. Ему физически тяжело быть настолько откровенным.
Просто, позволь ей поверить. И забыть. А потом, все станет так как прежде.

+1

9

No I'm not saying I'm sorry
One day maybe we'll meet again
No I'm not saying I'm sorry
One day maybe we'll meet again
No, no, no, no

Тишина деревни, раскинувшейся среди зеленных равнин и подле снежных склонов, пропитанная спокойствием, проникала в дом, проскальзывая между окнами. Она проникала в кухню, оплетала этим тонким и обольстительным иллюзорным туманом обыденности и спокойствия. Тут все было другое. Не просто другая страна, другой мир, где никто не лезет а личное пространство, где частная жизнь защищалась, а до именитых лиц на улице дела не было, как и к сплетням о них, ибо подобных личностей тут бывало достаточно и они не вызывали ажиотажа, не вызывали раздражающих реакций... Иная планета, где позволительно, где можно было забыть о том, кем ты являешься за альпийским хребтом, наблюдая за чистейшей водой, за буйством цветов, и за круглогодично белоснежным снегом у вершин гор.
Лоурен не знала, как реагировать на это, на это странное ощущение уюта, на эти отношения, на то, как натянулись нити между ними, притягивая их ближе друг к другу, она не понимала, стоило ли ей обманывать себя, стоило ли верить, стоило ли ей надеяться, что все станет иначе, поднимая темные глаза на мужа, всматриваясь в его образ, в его черты, задумчиво любуясь, сквозь тяжесть эмоционального бессилия.
Но, ведь, порой обманываться весьма приятно, падая в эту странную и непривычную, но вполне осязаемую атмосферу...
Вера, это то, что наполняло Лоурен, то, что заставляло поднимать голову, а чувства, это было то, из чего она была сплетена, и то что она не могла полностью контролировать рядом с ним. Он вносил хаос в ее внутренний мир. Больший хаос, чем царил там до него.
- Ну, они интересные, но они достаточно... - Лоурен задумалась о подходящем слове,- Удивительны.... И неповторимы, чтобы дополнять друг друга. И все же, у них есть гармония среди их хаоса.
Йерсель поджала губы и пожала плечами, улыбнувшись одним блеском в глазах.
Эта забота мужа, его внимательность и некая аккуратность в действиях, они будоражили ее, проникая в самую глубину ее осознания, цепляя ее душу. Это было так неприятно, когда в подобные моменты, логика демонстративно покидало разум, позволяя ревности и необоснованным переживаниям взять вверх над ней, заставляя Лоурен вспоминать всевозможные статьи и упоминания о супруге, думая о том, сколь обольстительным и красноречивым он может быть не с ней.
Хватит! Не вовремя! Ни к чему!
Очередной кусок мяса, отправился в рот, и за ним последовал глоток вина, чей вкус был весьма отчетливым и насыщенным, хоть явно отдавал терпким привкусом спирта. Но даже не смотря на это, пить его было приятно, только вот головная боль явно навестит ее по утру.
- Ого. Хорошо, я согласна. Я просто обоими руками ЗА! - Лоурен облизнула губы и посмотрела на мужа, ухмыльнувшись, - Я бы даже заключила пари, на то, кто быстрее завоет без работы. - Йерсель цокнула языком, отводя взгляд в сторону,- А без телефона я чувствую себя и свободной и с камнем на шее одновременно. Забавное ощущение... - задумчиво проговорила Рассел, пытаясь понять, насколько раздражительно ее желание взять гаджет и прочитать рабочую переписку, - Надеюсь,отсутствие моего контроля, не повредит постройке моей империи. - Лоурен улыбнулась, стараясь найти в себе хотя бы кусочки от ее прежнего состояния, от ее бодрости, азарта, только выходило весьма плохо.

Джареду не надо было ничего говорить, чтобы его жена поняла, что его гложет, и какие мысли на уме у ее супруга, о чем он беспокоится, и как оценивает ситуацию или свою работу. Она достаточно была с ним рядом, наблюдала за ним, достаточно долго старалась избегать чувств к нему, чтобы научиться предугадывать его настроение, чтобы сдерживать себя, чтобы замечать малейшие перемены в нём, боясь нарушить зыбкое равновесие.
Его прикосновение к ее лицу, и взгляд его серых глаз, все было столь нежно, столь просто и интимно, что сердце Лоурен забилось быстрее, наполняясь тяжелым теплом и болезненно сжимаясь, но это было столь приятно, что Йерсель испугалась того, что вновь нахлынувшие резкой волной эмоции лишь подчеркнут ее надломленность соленными и обжигающими каплями из ее глаз.
Внимательно взглянув на мужа, Лоурен лишь понимающе кивнула.
Он не доволен...
Если он не хотел об этом говорить, значит не следовало спрашивать. По крайней мере пока, и напрямую, пусть ей и было интересно узнать, что не так, ведь он был ей не безразличен, и она переживала за его чувства, что он привык прятать так глубоко. Конечно, можно было попытаться что-то узнать через свои каналы... Только это было бы ошибкой…
Спокойный ужин, уют и нотки понимания, подобен волшебной сказки, что медом наполняет душу, проникая и заполняя раны.
Слишком быстро.
Слишком рано.
- Ладно, как скажешь, - она понимающе кивнула, пусть на лице и отразилось сожаление, что мешалось с неким смирением от общего состояния.
Она слишком покладистая, слишком тихая, боящаяся, что все может рухнуть, все может сгореть в один момент. - Расскажешь, если будет настроение. - Лоурен мягко улыбнулась, облизнув губы.

Действительно ли не стоит?
- О-окей! - вновь согласилась Лоурен, растягивая слово, с неким сомнением, - Но помни, что еще один плюс Швейцарии, что тут плевать на таких, как мы, тут их полно. Поэтому это еще один повод был выбрать эту страну. Тут можно отдохнуть от папарацци... - она вздохнула... - И действительно побыть мужем и женой...
Последнюю фразу она сказала почти в спину уходящему с кухни Джареду, спускаясь со стула и подходя к раковине, беря в руки губку и включая воду.
Тарелки, сковорода и плита...
Девушка ухмыльнулась, думая о том, что все же с дороги стоило хотя бы переодеться.
Губка скользнула по тарелке, и шум воды мешался с звуками за спиной, говорящие о том, что Джаред занялся камином.
На улице красиво темнело, и можно было заметить еще не светлом небе, как робко появлялись звезды.
Где я оставила очки? В сумке?
Сухая салфетка скользнула по плите, убирая остатки пены, и отправилась в мусорку, где была специальная пометка.
Ло сполоснула бокалы и вновь наполнила их, беря и проходя в гостинную. Джаред устроился в кресле задумчиво смотря на огонь.
Волнующе...
Девушка медленно обошла Джареда, слушая его и протягивая бокал. Хоть от услышанного все внутри слишком неприятно сжалось. Она всегда понимала, что тема родителей и детства слишком сложная для Джареда, куда сложнее, чем для Шона. И то, что он говорил ей об этом, значило для Лоурен слишком много. Это было важно. Для них. Для обоих.
Ему тяжело. Он ненавидит своих родителей.
Ненавидел ли он Леманн за то, что в ее жизни подобного не было?
Поэтому ли столь сложно было все между ними, из-за этих условных качелей социума?
Лоурен не знала, сколь все запутанно может быть в голове ее любимого человека.
Его фраза слишком двусмысленна, она опасна и Лоурен понимала это, понимая, что все может остаться лишь тут, и что ей надо сделать все, чтобы он понял, что между ними все может быть чуть иначе.
Она протянула ему бокал, и опустилась в ноги, на ковер из шкуры, смотря на пламя, протягивая к огню ноги, позволяя им согреться, через тонкие носки.
- Да, вполне. Спасибо. - она прислонилась спиной к его ногам, опуская голову на его колени. - Ты должен будешь оценить, какое тут небо. Каждая звездочка, как отдельный кристаллик. - она запрокинула голову сильне, ловя его перевернутый взгляд, улыбаясь,- Тут прямо как в планетарии или учебнике по астрономии.
Ло приподняла голову, делая глоток, и смотря на бокал:
- Думаю, надо остатки пустить на глинтвейн. Надо сходить в супермаркет завтра. Когда-то я неплохо его варила.
Ее голос был достаточно спокойным, пусть внутри все сильнее вздымались мысли, что подобно тучи застилали ее небо.
Хватит... Отпусти... Держи момент...
- Надо бы приехать сюда на Рождество.
Ей столько всего хотелось сказать, столько сделать... Но сил все еще не было ни на что, только жгучие пламя любви и надежды, что пичугой билось у нее внутри.

+1

10

«Наша жизнь ненормальная, и именно в этом ее прелесть», - думает Джаред, наблюдая за тем, как Лоурен садится подле него на пол. Она принимает эту позу, словно нарочно, показывая ему, кто все еще главенствует в их семье. А затем он смотрит на темную жидкость в бокале, думая о том, что когда-то даже такое вино показалось бы ему напитком богов. Все же деньги развращают. Или прививают более изысканный вкус?
Когда-то они пили с Шоном разбавленное домашнее вино, и считали это высшим наслаждением. Когда-то… Время неумолимо. Оно передвигает горы и заставляет реки высохнуть. Возможно, оно способно изменить даже Джареда. Но сейчас он уже жалеет о высказанных словах. Прошлое похоже на тусклую монету, которую он сам опустил в кислотный раствор, очищая от черноты. И ему начинает казаться, что с тех пор прошли не годы, а одно длинное мгновение.
Лоурен чувствует, чем сопровождается его задумчивость, поэтому не пытается выпытать больше. Хотя Рассел знает, что ей хочется узнать. Правда, так и не может понять почему. Та часть его жизни закрыта на сотни засовов не просто так. Может быть, если их открыть, то все станет, куда хуже? Неужели, ей и так мало проблем.
- Охотно верю, но сегодня мне хочется остаться здесь, - он касается ее волос, мягко, пропуская пряди сквозь пальцы. – С тобой.
С одной стороны, ему не хочется сталкиваться с моделькой, живущей по соседству, а с другой - их игра в нормальность его даже возбуждает. И наивность, с которой Лоурен принимает правила, поддаваясь, заставляет его хотеть продолжения. «Где та грань, когда ты поймешь, что нам не стать обычными?»
В такие моменты Джаред остро чувствует, насколько Ло моложе него. Она становится совсем юной девчонкой, с верой в лучшее и надеждой на исполнения заветной мечты.
- А мне кажется, глинтвейн только усугубляет вкус вина, - Джаред качает головой, не соглашаясь с женой. – Давай, просто купим хорошего вина для следующего ужина. 
Он снова не спрашивает, а констатирует факт, выстраивая для них план на ближайшее время. И это в их отношениях не меняется. С самого первого дня, Джаред вел Лоурен за собой. Порой она была покорна и готова слушаться его беспрекословно. Но часто в ней включалось типичное упрямство Леманн. Он любил это упрямство и ненавидел. Слишком много сил уходило на то, чтобы сломать его. Но сейчас они в теплом доме на краю мира. В камине потрескивают поленья. И можно ненадолго притвориться, что они такие же нормальные, как и большинство проживающих здесь пар. С самыми обычными проблемами, которые заключаются в трудностях выбора машины или костюма для выхода в свет. И, когда Джаред почти готов сыграть эту роль, Лоурен все портит.
— Надо бы приехать сюда на Рождество.
Вроде обычная фраза от девушки, надежды и мечты которой устремлены в будущее. Только вот Рассел воспринимает это иначе. Словно ей недостаточно того, что они сейчас здесь. И Лоурен мысленно торопит события, чтобы оказаться за границей их трех недель.
- Думаю, на Рождество у меня будет много работы, - холодно отвечает Джаред, но тут же замечает, как несколько искр в глазах жены тухнет.
- Хотя посмотрим, - это даже не обещание, а лишь словесные уступки, на которые он готов сейчас пойти, чтобы не портить вечер.
- Ты же знаешь, нам лучше не планировать ничего дальше, чем на неделю вперед, - Джаред касается пальцами подбородка жены, заглядывая в ее темные, как крепкий кофе, глаза. Ему нравится в них смотреть. Видеть огонь желания, или тихую покорность. Но сейчас он замечает, притаившуюся глубоко внутри, грусть. И он не может понять, с чем она связана. Ведь сейчас Рассел создает вокруг жены ту мечту, которой она грезила долгие годы. Поездка. Уединение. Забота. Чего же еще она хочет?
- Чем бы ты хотела сейчас заняться? – спрашивает Рассел, проводя большим пальцем по аккуратным губам жены. – Может быть, останемся так сидеть и разговаривать о бессмысленных вещах? Или обновим этот странный ковер?
Прежде, чем Лоурен отвечает, он нагибается к ней и целует. Мягко, слишком мягко для Джареда Рассела. Жар от огня сильнее касается его щеки. Их тела всегда умели говорить лучше, чем слова. Но все же музыкант прерывает поцелуй и произносит:
- А может быть, ты устала и просто хочешь лечь спать? Ведь у нас впереди еще двадцать ночей здесь.
«Если мы раньше не сойдем с ума, и не решим снова спрятаться в своей работе».

+1

11

Огонь приятно потрескивал в камине, позволяя теплу распространяться, наполнять собой пространство, позволяя отблеску оранжевого пламени освещать пространство вокруг, окрашивая его в теплые тона. В голове Лоурен была приятная пустота, ей не хотелось ни о чем думать, размышлять больше того, что уже было, просто отпустить, позволяя моменту вливаться в кожу, вплетаться в память, хотелось просто сидеть вот так, просто рядом с ним, ощущая всю эту атмосферу, иногда делая медленные глотки вина, позволяя себе прикрыть глаза, улавливая запах костра и горящей древесины.
Сладостный момент, будто возвращение домой, только... только проблема и была в том, что они были вне дома, вне их мира, с событиями в их памяти, что смазали столь привычный им уклад... Но плохо это было, или шаг вперед, после падения в пропасть предстояло лишь узнать.
Хотелось верить, так мучительно предаваясь этому спокойствию, не позволяя реализму колко проноситься рядом.
Разочарование придет, оставит вновь глубокую рану, но только не сейчас, не вновь... Пусть все произойдет потом, когда она будет готова. Но не сейчас, когда она столь уязвима, когда любое действие, готова выбить из под ног ее доску, что удерживало ее равновесие не позволяя падать в омут чувств и пустоты души.
Его слова, прикосновения, что Лоурен чувствует тепло его руки, и все внутри восторженно трепещет, вопреки апатии, что удушающе подкатывала к горлу, силясь сдерживать любой накал эмоций, что могли позволить Ло ожить.
- Так я не говорю, что стоит сделать это сегодня, - мягко улыбнулась Лоурен смотря в пламя, странным невидящим взглядом, который смешивал все очертания, превращая огонь лишь в гипнотические краски и узоры, что плясали на черно-оранжевых поленьях,-  У нас будет время. Сейчас я тоже хочу бить тут. - мягкая и робкая ухмылка,- С тобой.
И все же, ей порой хотелось знать, что происходит в голове ее супруга, то, что сподвигает его на некие решения, на действия и на слова. Она понимала, что многие ответы были в его прошлом, о котором оба Рассела молчали. Трудное детство, много боли, и устои, что спустя года все еще отравляли его разум, заставляя ставить стены.
Холодное стекло коснулось губ, и вкус вина уже становился куда приятнее, чем ей казалось. Оно пьянило быстро, и Лоурен это ощущала, неспешно добавляя морока очередным глотком. Эта легкость, что горячила кровь, она была иной, приятнее, чем та, которую она старательно призывала в трудовые будни, в пустой квартире, чтобы сон мог проникнуть в ее разум, дарую хоть какой-то отдых.
Давай купим, - соглашается Лоурен, не воспринимая тона мужа, - Но все же, я все равно сварю. Ты можешь и не пить, хотя поверь, ты много потеряешь...
Это должна была быть фраза, способная его раззадорить с знаком плюс, что должна была прозвучать, как шутка, в ее привычной манере вызова, но все же вышло все куда иначе, тише, и спокойнее, и ненавязчиво, но нежно.
Ей не было смысла спорить с Джаредом, и не хотелось вновь играть в его игры, хотя может быть казалось, что она вновь приняла его правила, но нет, это была капитуляция, чтобы не позволить все испортить... ему...
Ей бы хотелось вновь оказаться тут на Рождество, вот так сидеть у камина и видеть, как к оранжевому свету пламени вплетается мерцание огней с рождественского дерева, как доносятся с улица рождественские песни, а вокруг пахнет пирогом. Лоурен поймала себя на мысли, что сама бы захотела приготовить ужин, вооружившись поварскими сайтами и собственным энтузиазмом. Но...
Разовая акция, да, Джаред?
Она на миг взглянула на мужчину, слыша о его работе, и лишь понимающе кивнула. Тихо вздохнув, и вновь делая глоток, пряча взгляд в бокале, проводя ладонью по ворсу ковра, что нагрелся от огня.
- Ты прав, - она слышала то, как он смягчил свой ответ, и старалась подавить собственное удивление, нежность, что злостно стала щемить в груди, ибо все это возбуждало и подталкивало Лоурен к краю, вновь, упадя с которого, она вновь все забудет, слепо следуя за ним, сломаясь, а сломаясь став ненужной... - Я бы хотела, чтобы Рождество по крайней мере мы провели вместе, в каком-то уютном доме. - она проговорила это мягко и задумчиво, - Не важно где, ибо ты прав, работа... А это самый выгодный период... - выше спрос и больше ценник... И вновь работа...
Она отставила почти пустой бокал на пол, вновь опуская голову на его колени и ловя его слова, вот только ответить он ей не дал.
Прикосновение губ, нежное, настойчивое, и желанное уже так много времени, что горячая волна от влажного прикосновения скользнула вниз по горлу, к животу спускаясь ниже, заставляя поджиматься пальцы на ногах. Он ее необходимость...
Глаза широко распахнулись, стоило ему прерваться, изучая его взгляд, пытаясь почувствовать то, что между ними происходит.
Впрочем то, что было между ними, всегда было слишком трудно объяснить.
- Я не принимала душ после самолета... - с грустью выдохнула Лоурен, облизнув нижнюю губу,- Я не усну сейчас в любом случае. А ты?
Она подняла глаза на мужа, вновь задумчиво их опустив. Тень улыбки отразилась на губах, и Лоурен повернулась к Джареду, медленно отползая от него к центру шкуры, что вызывала в Лоурен все еще вопросы о ее натуральности.
Она медленно ударила ладонью на место рядом с ней, в призывном жесте:
- Иди сюда.
С этой точке прекрасно было и небо за окном, и удобно было подбросить дерево в огонь, не позволяя пламени потухнуть.
- Как думаешь, он настоящий? А то вроде экология, а вроде и жестокое обращение с животными... Или за что могут засудить Зеленные?
Алкоголь ощутимо отдавал в крови, и Лоурен с нежностью смотрела на него.

Отредактировано Lauren Russell (2019-11-24 01:34:13)

+1

12

Все слишком просто и по-домашнему. А Лоурен сейчас похожа на обычную девушку, наслаждающуюся отдыхом. Идеальный мир Расселов в вакууме — невероятное место, которое перестанет существовать, как только они покинут маленький дом в горах. Здесь можно попробовать забыть о том, кто они есть на самом деле. Про прицелы фотокамер и пронырливых журналистов, которым платят за то, что они достают белье погрязнее. Но сейчас всего этого как будто не существует.
- Я? - Джаред пожимает плечами. - Мне нормально.
Лоурен проводит ладонью по белой шерсти, приглашая Рассела спуститься вниз и вместе с тем, будто прося, наконец, снизойти до нее. Музыкант мешкает всего секунду, но потом медленно сползает с кресла, и садится рядом с Ло, позволяя ей прильнуть к себе. Огонь потрескивает в камине, и в комнате стоит легкий еловый запах. А снег за окном создает впечатление, что Рождество уже наступило. Только елки не хватает.
За день перед Рождеством каждый год их с Шоном заставляли наряжать живую ель. А через день после праздника разбирать ее обратно. А все потому, что так положено. И подарки они с Шоном тоже получали, но из разряда какой-нибудь полезной мелочи, которая не особо способна порадовать ребенка. А еще их наказывали, если матери казалось, что радость на лицах не достаточно сильная. Поэтому у Джареда не осталось приятных ностальгических воспоминаний об этом празднике.
Когда они с братом переехали в Чикаго Рождество стало их самой прибыльной датой. Многие бары хотели на это время заполучить себе хоть какую-нибудь группу, а еще лучше, если эта группа будет готова исполнять классические Рождественские песни, которые вызывают у людей желание заказать пару лишних стаканов пива.
- Не знаю, - честно отвечает Джаред, проводя рукой по ковру. Он не из тех мальчишек, с которыми папы ходили на охоту и учили выслеживать дичь. И натуральный мех от искусственного он тоже не способен отличить. 
- Да и какая разница? Важно, что на нем будет происходить.
Рассел поворачивает голову к Лоурен и улыбается той самой улыбкой, которая предвещает его дальнейшие действия. Рука обвивает талию Ло, заставляя девушку прижаться к нему сильнее. Пальцы касаются шеи, слегка сдавливая. А в следующий момент их губы уже сливаются в поцелуе. Сначала он медленный, граничащий с осторожной нежностью, но достаточно быстро он перерастает в танец страсти. Она снова вихрем врывается в их жизнь, заставляя супругов вспомнить об истинных чувствах друг к другу.
Не прерывая поцелуй, Джаред надавливает на плечи Лоурен, заставляя ее лечь на пол и оказываясь сверху. Как всегда. Поцелуй с губ перемещается на шею, а руки очерчивают фигуру девушки, скользя по талии. В тот самый момент, когда Джаред касается губами выпирающих ключиц, в дверь настойчиво стучат. Рассел поднимает голову, и на его лице отражается недовольство.
- Какого черта?
Сначала они оба замирают в ожидании и, не сговариваясь, притворяются, что в доме никого нет. Но стук раздается снова.
- Кто-то обещал отличный сервис, и то, что никто не будет нас беспокоить, - раздраженно произносит Джаред и встает. Когда он подходит к двери, у него внутри кипит дикое желание сразу послать того, кто пришел, но когда Рассел ее распахивает, то не находит слов. Перед ним стоит их случайная соседка. «Что тебе нужно?» - мысленно задает вопрос Джаред, но похоже он все же отражается в его взгляде, потому что она произносит:
- Я тоже рада тебя видеть. Сначала даже подумала, что обозналась.
Голос и улыбка хищницы, притворяющейся невинной овечкой, заставляют Рассела вспомнить. Ее зовут Ивон. И она одна из тех, кто доставил Джареду проблем, потому что на вечеринке, куда они пришли вдвоем, девушка умудрилась замутить с официантом мексиканцем. Один из знакомых Джареда застукал Ивон в туалете, и она бойко отсасывала парнишке. Конечно, Рассел нашел способ отплатить ей, но, кажется, девушка не из тех, кто легко сдается.
Пользуясь его замешательством, она оттирает Джареда плечом, проходя внутрь. Но этот жест все же не остается незамеченным.
- Вообще-то я тебя не приглашал, - холодно произносит Рассел и машет рукой в сторону двери.
- Ну, не будь таким негостеприимным, - наиграно надувает губы Ивон. Она подходит к Джареду и, нагло глядя ему в глаза касается его губ пальцами. В этот момент мужчина чувствует, что от девушки сильно пахнет алкоголем. «Она пьяная!»
Ивон отворачивается от Рассела и, наконец, замечает Лоурен.
- О, это твоя новая шлю..., - девушка не успевает договорить, потому что Рассел с силой хватает ее за руку, вздергивая вверх.
- Не смей! - почти рычит он.
- Ха! - Ивон начинает смеяться неприятным, пьяным смехом. А, когда странная истерика сходит на нет, девушка произносит:
- Ты зря теряешь с ним время. Джаред импотент или гей. Он никогда не спит с такими, как мы с тобой.   

+1

13

I like that you're broken
Broken like me

На огонь было так приятно смотреть, ощущать, как его тепло касалось тела, нагревало одежду, и сухим жаром наполняло пространство. Треск поленьев и запах, что погружал в некую беззаботную и уютную негу, в уют, в некий мир, что окутывая, наполняя нежностью и спокойствием, всем тем, что способно залечить раны... Раны, что все равно потом закровоточат.
Света почти не было, лишь легкий отголосок света от тусклых ламп с кухни, что скромно светили лишь над столешницей, и оранжевый отблески от танцующего на раскаленном древе пламени.
Иллюзия идеала, как на Рождественских открытках...
К чёрту!
Какой смысл был думать о том, что будет потом, когда сейчас Ло просто хотелось тишины, хотелось уюта и того, чтобы Джаред был просто рядом с ней, чтобы он думал лишь о ней, чтобы он расслабился, чтобы позволил себе не сдерживать себя, снял с себя облик звезды, готовой пристать пред камерами.
Лоурен любила видеть то, когда с Джара спадали маски, когда его улыбка отдавала усталостью, когда он позволял себе дурачества, когда просто размышлял или подшучивал над ней или ее работой. Те редкие моменты, что бесценными кусочками хранились в ее памяти.
Наверное, тогда, когда она впервые увидела его без лишнего притворства,тогда позволила себе взглянуть иначе на него, лишь тогда она позволила своим к нему чувствам выбраться из клетки логики и реализма. Позволила себе влюбиться. Полюбить.
Треск в камине заполнял тишину, и Лоурен лишь выжидающе смотрела, как Джаред спустился с кресла, и оказался рядом. Она положила голову на его плечо, прикрывая глаза, позволяя себе расслабиться, хоть от его близости по тело проходило волнительное тепло. Она положила руку на его ладонь, мягко улыбнувшись.
Снежным комом усталость обрушились на нее, позволяя растекаться, позволяя таять. Последние указания на работе, многочасовой перелет, поездка до точки назначения... Прошли почти сутки в бешенной суматохе, которая не могла не оставить отпечаток на себе, вместе со сменной часового пояса. Но этот ком усталости, хоть и давил, но начал таять, позволяя делать вдохи. Выпитый алкоголь явно способствовал  тому, чтобы разрядить атмосферу.
Стоит поверить в сказку?
Лоурен мысленно улыбнулась, чувствуя прикосновения супруга, заставляющие ее приоткрыть глаза и посмотреть на Джареда, слушая его голос.
- Ого, и что же?
Лоурен приподняла голову, ловя его поцелуй, чувствуя вкус вина, позволяя себя вновь прикрыть глаза от его прикосновений к ее шее, что вызывали россыпью фриссон по ее спине. Мягкий аккуратный поцелуй, что пропитывался жаром, накаляясь, углубляясь. Усталость медленно отступила вновь назад, напоминая о себе лишь неприятной пульсацией в висках, на которую можно было не обращать внимание.
Движение, и Лоурен опустилась на ковер, ощущая Джареда сверху. Подушечки пальцев мягко коснулись его шеи, мягко скользя по ней, к загривку, чувствуя его позвонки, спускаясь ниже, опускаясь на его спину. Его руки скользнули по ее стану, и напряжение приятно потянуло всё внутри, довольный выдох с мягким смешком вырвался из нее, стоило его губам коснуться ее ключицы. Желание остро прошло по телу...
Что?
Лоурен распахнула глаза, устремив взгляд темных глаз сперва на мужа, а затем на дверь.
- Мы сегодня ждали кого-то? - спросила Лоурен мужа, вспоминая ничего ли они не забыли,- Мы же все оформили. Да?
Все документы были сделаны, договора подписаны, в этом Лоурен не сомневалась, поэтому чьего-то появления ждать не приходилось. Учитывая, что в этой деревне не должно быть назойливых соседей. Швейцарцы дружелюбны, но слишком ценят личную жизнь других, у них в стране даже собаки не лают, чтобы не мешать соседям.
Стук усилился, и на лице Джареда отразилось истинное раздражение, отчего на сердце Лоурен странно потеплело, и она лишь мягко улыбнулась, пусть и понимала, что явно желает убить того, кто решил испортить первые часы пребывания Расселов тут.
- Спокойнее, - она мягко коснулась лица Джареда, когда он поднимался с пола. - Закопаем труп без лишних слов.
Лоурен нехотя приподнялась с пола, оправляя одежду и наклонилась, чтобы подкинуть поленья в огонь, что аккуратно были сложенны рядом с очагом.
Женский голос не обрадовал Йерсель, которая выпрямившись обернулась на гостью. Девица была явно без комплексов и, скорее всего, без совести, врываясь в их домик.
Это твоя проблема, Джаред? - Лоурен посмотрела на мужа немного с иронией и скукой, и вновь возвращая внимание на бунтующую особу.
Надеюсь она не решит всех пристрелить?
Спокойный взгляд Йе перемещается с девушки на ее руку, на ее пальцы, которыми она касается губ Джареда.
Хм... Ты сам ей сломаешь пальцы, или это сделать мне?
новая шлю...
— Не смей! - голос Джареда, и внутри Лоурен будто взорвалась бомба с любовью, что свинцом осела внутри, своим токсином разъедая душу. Кажется. это ощущение отразилось весьма красноречиво на лице Лоурен, которая вновь взглянула на мужа, а затем с неким презрением и заинтересованностью на незнакомку, что судя по контексту некогда его сопровождала.
Девушка смеялась слишком неприятно, и Лоурен лишь выжидающе смотрела, ибо явно после подобного должна была последовать некая фраза, и Йерсель не ошиблась.
"не спит с такими, как мы с тобой" - эхехехе...
- Что? - Лоурен искренне удивилась и посмотрела на Джареда, прикладывая пальцы к своим губам, казалось, что она была на грани того, чтобы заплакать. - Джаред, это правда? Ты гей? Ты же обещал мне карьеру! - она посмотрела на неизвестную,- Он и тебе это обещал? - она посмотрела вновь на мужа, с видом истинной уязвленности и скорби,- Как же так можно! Я надеясь, что похвастаюсь тем, что у меня был секс с самим Рассел, а теперь что? Нет! - Лоурен всхлипнула, после чего выдохнула и уничижающим взором прошлась по девушке: Слушай, дорогая, вали-ка ты отсюда, тут не наливают, или мне вызвать полицию? Поверь, тут не церемонятся. Дверь там, Schlampe.
Лоурен указала на дверь кивком головы, и продолжила говорить таким же спокойным тоном, в котором был металл. Тем тоном, что обычно она использовала, когда Джастин начинал капризничать.
- И поверь, Радость Моя, со мной лучше не спорить. Да и мистер Рассел далеко не душка.
Продюсер склонила голову набок и натянула улыбку.

+1

14

Реакция Лоурен неожиданна, даже для самого Джареда. Она ловко переодевается в предлагаемую ей роль, и ее лицо преображается. Рассел не узнает жену. Перед ним возникает капризная девчонка, которая никак не может быть большим продюсером и женщиной, желающей завести детей. Такая далекая и чужая Лоурен. 
Рассел разжимает пальцы, отпуская руку Ивон. Красные следы четко виднеются на молочно белой коже модели. Она проводит по руке ладонью, словно пытается стереть. Будто это какая-то краска, от которой можно избавиться, если достаточно сильно потереть пальцами. Конечно, след исчезнет уже спустя час, но сейчас он горит красным еще сильнее, как напоминание на что Джаред способен, когда что-то идет не по его плану. А появление Ивон на пороге Рассел не смог предугадать. Он думал, что они столкнуться на горнолыжном склоне или в какой-нибудь маленькой, семейной кофейне, где пахнет корицей и на столах горят свечи в резных подсвечниках. Но она оказалась достаточно настойчивой и внимательной. Всего секунда для того, чтобы узнать в зимнем обмундировании человека, с котором вы провели не так много времени вместе, а потом несколько часов, чтобы решиться постучать в чужую дверь.
- О, подруга, он обещает это каждой. И кажется таким очаровательный по началу, -  Ивон даже не замечает, что Ло играет с ней. Не видит притаившейся во взгляде насмешки. – Они почти все такие в этом шоубизнесе! Трусы и педики, которые боятся открыто в этом признаться. 
Ивон снова разражается неприятным грудным смехом. И только сейчас Джаред замечает, насколько она потасканная. От былого доска подающей надежды модели остались лишь призрачные очертания. Белые локоны посерели, а худоба достигла крайности и теперь вместо красиво очерченных скул на щеках две длинные впадины. “Кажется, ты начинаешь скатываться в дешевую шлюху, Ивон”. 
Выражение лица Лоурен снова меняется. Оно становится серьезным и жестким. Ее взгляд – прямым и холодным. Чужая кошка залезла на ее территорию, и уже пристроилась, собираясь ее пометить. Этого миссис Рассел не могла допустить. Слова металлом звенят в наступившей, вдруг, тишине. Ивон икает и проглатывает собственную мерзкую улыбку. Она несколько раз моргает, вглядываясь в лицо Лоурен так, словно та неожиданно превратилась в какого-то диковинного монстра. Ей требуется пара секунд, чтобы окончательно осознать происходящее. 
- Ты чего всерьез втрескалась в этого мудака? – ошарашено спрашивает она, используя довольно молодежный сленг. И тут Рассел вспоминает, что ей едва ли больше двадцати. Наивная, глупая девочка, забредшая на запретную территорию. 
- Уходи сейчас же. А лучше забирай своего толстосума и уезжай к морю, - слова Джареда бесстрастные, но от того еще более ужасные. 
- Со мной ты сейчас смелый, да! А попробуй, скажи это ему в лицо, - девушка поворачивается к Расселу, немного запутываясь в ногах и едва не падая. Но Джаред даже не дергается, равнодушно наблюдая за этой картиной. Единственное, о чем бы он жалел, упади Ивон посреди гостиной, это о том, что ее шлюшеская кровь может запачкать ковер. 
- Если я поговорю с ним, то тебя быстренько выставят за порог. Поэтому, можешь считать это жестом милосердия. А теперь убирайся, еще раз повторять я не стану. 
Модель прикусывает губу, глядя на мужчину замутненным взглядом.  А потом быстро произносит: 
- К черту тебя, Рассел и твою новую куклу к черту! Но я все так не оставлю. 
Она поворачивается к двери, и нетвердой походкой идет к выходу. Жалкое зрелище. Громко хлопает дверь, добавляя речи Ивон некую долю драматичности. А затем на гостиную обрушивается звенящая тишина, прерываемая лишь треском поленьев в камине. 
Джаред какое-то время не может найти слов. Он удивлен и вместе с тем ему неприятно вспоминать о поведении Лоурен. Об ее нарочитой игре в доступность. И, конечно, он даже не думает о том, чтобы извинится перед ней. Броня неприступности, словно кровавая корка, снова расползается по телу. 
- Не думал, что ты можешь быть такой… - Рассел не находит подходящего слова, поэтому оставляет фразу неоконченной. – И, знаешь, кажется я действительно устал, а завтра нас ждет активный отдых, поэтому, я поднимусь в спальню.
Джаред не зовет жену с собой и даже наоборот, его поза и слова намекают на то, что он хочет побыть в одиночестве. Он прикладывает ладонь ко рту и зевает, а затем поворачивается к лестнице и нарочито медленно поднимается наверх, где его ждет одинокая постель с холодной льняной простыней.

+1

15

I might hate myself tomorrow
But I'm on my way tonight
At the bottom of a bottle
You're the poison in the wine
And I know
I can't change you and I
I won't change

Все просто не могло было пройти гладко, не могло не произойти какого-то коллапса, не могло не появиться препятствий и гребаных проблем, что взялись из ниоткуда, потому что это была их жизнь, что вечно подкидывала испытания, а может просто судьба слишком красноречиво намекала на то, что им не суждено быть вместе?
К чёрту!
Дверь захлопнулась, глухим хлопком сотрясая тишину в пространстве, что повисла после ухода светловолосой гостьи. Что старалась заявить о себе, но для чего? Спасти Лоурен? Позно...
Усталость бОльшим грузом опустилась на плечи Ло, заставляя ее провести пальцами по своему лицу, будто пытаясь смахнуть с себя весь этот налет произошедшего. Слишком много всего наложилось за последние сутки, за последние недели, что все оставалось лишь неприятной оскоминой безразличия в организме, что мерзко давала о себе знать.
Непонимание отразилось во взгляде Йерсель, когда ее муж нарушил тишину своим голосом.
Что?
- Какой? - с искренним удивлением и непониманием спросила Лоурен, смотря в светлые глаза Джареда.
Девушка нехотя проанализировала произошедшее и чем больше она думала об этом, тем сильнее озадаченность внутри нее нарастала. Что она сделала такого, из-за чего столь неожиданно между ними вновь появилась стена, от которой веяло холодом. Непонимание и тонкие нотки злости и досады вмешивались в ее взгляд...
Мгновенная мысль, желание узнать, что произошло, что он имеет ввиду вспыхнуло внутри Лоурен, но тут же огарком упало, рассеиваясь в прах. У нее не было ни сил ни желания лезть в голову Джареда сейчас, ей не хотелось усугубить столь неожиданно возникшее напряжение, виной которого явно была не Ивон.
- Ладно... - безэмоционально слова вылетают из уст Лоурен, она не пытается скрывать усталости и не желание копаться в его голове, ей всё равно, пусть обида неприятной горечью опускается по горлу.
Она не собиралась его останавливать, не собиралась идти за ним, лишь насмешливо ухмыльнулась ему в след.
Дура, о чем ты только думала...

Пальцы сомкнулись на бутылке и она вновь налила содержимое в бокал, который остался стоять на столе. Джаред ушел, унося с собой ее телефон, лишая ее возможности отвлечься работой, чтобы проконтролировать, что происходит на другом континенте. Пусть она и понимала, что там все в полном порядке, ибо она доверяла своим людям.
Лоурен медленно подступила к телевизору, включая его на первом попавшемся музыкальном канале, ибо тишина слишком сильно била по голове, угнетала, тишина была тяжела человеку привыкшему жить в шумном городе и постоянно находящемуся на не самых тихих мероприятиях.
Лоурен подкинула в камин очередное полено, тихо подпевая певице с экрана телевизора, после чего подошла к чемоданам. Она перевернула один из них, и не без труда расстегнула молнию, осматривая в задумчивости содержимое. Разбирать чемодан желания не было, и это скорее всего сделает горничная утром.
Не особо думая об аккуратности Лоурен извлекла из чемодана удлиненный объемный мягкий свитер, теплые носки в тон и пижаму состоящую из коротких шорт и топа.
Перекинув содержимое через плечо, Ло прошла мимо столика подхватив бокал с вином и прошла в одну из ванных комнат. Она не стала прикрывать дверь, чтобы звуки музыки доносились до нее и включила воду в большой ванной с гидромассажем.
Множество флаконов с яркими этикетками и пометками о натуральности стояли на полке, преимущественно сделанные в Германии, что не могло не заставить Йерсель улыбнуться.
Содержимое одного перевернулось в воду, что было подхвачено потоками воды и взбито в густую и душистую пену.
Одежда была скинута рядом и Лоурен опустилась в горячую воду.
Блаженство, позволяющее расслабить тело.
Глоток холодного вина, что должен был залить душевную боль и усталость.
Как ей хотелось не думать, как хотелось не заморачиваться о мелочах, но явно не выходило.
"всерьез втрескалась в этого мудака" - фраза девушки вызывала лишь злобную ухмылку, что была адресована самой Лоурен, - Увы, но да...

Свитер уютом коснулся чистого и пахнущего душистой чистотой тела, влажные волосы были наспех зачесаны назад, и казалось, что дышать стало легче. Перелет был смыт с водой, и легкость в голове от вина, стабилизировали общее состояние, на ту небольшую толику, что еще позвала перемещаться в пространстве не задевая стены.
Огонь в камине затухал, и Йерсель вновь подкинула полено в жертву пламени, желая слышать столь приятный и расслабляющий треск.
Лоурен опустилась на диван, переключая каналы на телевизоре, удивляясь тому, как давно она не смотрела его просто так, обычно просмотр был рабочим моментом, а сейчас она просто остановилась на германском MTV, который транслировался в Конфедерации.
Девушка поджала под себя ноги, слушая передачу про свидания и отношения, и прикрыла глаза, успев быстро взглянуть на усыпанное звездами небо. Чувство одиночества, тоски, наполняло, позволяя усталости нанести последний устар, заставляя Лоурен уснуть.

Отредактировано Lauren Russell (2019-12-07 12:50:48)

+1

16

We are one in the same
Oh you take all of the pain away
Safe me if i become
My demons

Джаред долго не может уснуть. Он не чувствует себя уставшим. А еще оказывается, что деревянные перекрытия отлично пропускают звук. Поэтому Джаред слышит, как жена ходит внизу. Хлопает дверь, и раздаются приглушенные звуки вытекающей из крана воды.
Он представляет, как Лоурен растянулась в ванной среди молочной пены. Джаред может воспроизвести в памяти тело жены в мельчайших подробностях. Ее худые щиколотки и красивые прямые ноги, округлые бедра с небольшими впадинами. Плоский живот и небольшую, аккуратную грудь. Длинную шею, и утонченное лицо. Это Лоурен, его Лоурен. Такой, какой сохранила ее образ память. Но сейчас внутри Джареда пробуждаются неоднозначные чувства. Эпизод в гостиной заставляет Рассела взглянуть на жену под другим углом. В том, с какой легкостью она сумела перевоплотится в другого человека, есть что-то неправильное.
Внизу включается телевизор. Видимо, Лоурен решает отвлечься от произошедшего, забив свои мысли мировыми новостями. Ее выключенный телефон лежит на тумбочке, а рядом с ним покоится устройство Джареда. И ему совершенно не хочется притрагиваться к телефону, он бы с удовольствием просто отключился, как один из этих гаджетов, а утром проснулся бы совершенно другим человеком.
Но сон долго не идет. Рассел ждет, что Лоурен поднимется к нему, по-кошачьи тихо ступая по ступеням. Медленно заберется на кровать и мягко прижмется всем телом. От ее кожи будет пахнуть каким-нибудь местным гелем для душа. Что-нибудь с добавлением еловых шишек или хвои. Эти мысли успокаивают воспаленный разум Рассела, но Ло не приходит. И, в конце концов, Джаред засыпает один.
Посреди ночи, ему мерещится, что Лоурен все же пришла к нему спать. Она призраком скользит по его комнате, заползает под одеяло и проводит по плечу Джареда. Он готов поклясться, что чувствует ее дыхание рядом со щекой и запах мятной зубной пасты. Но когда Рассел просыпается утром, ее половина кровати выглядит абсолютно не тронутой.
Под черепушкой ощущается болезненное давление. Дешевое вино и плохой сон дают о себе знать. Тем не менее, Рассел заставляет себя подняться, обнаруживая, что утро едва наступило. Часы неумолимо показывают шесть часов утра, а в окно уже светит яркое дневное солнце. Он быстро умывается и спускается вниз для того, чтобы обнаружить Лоурен мирно спящей на диване. Они приехали сюда для того, чтобы восстановить свой брак, но снова спали в разных постелях. Джаред чувствует, как ком злобы подкатывает к горлу. Вся эта авантюра требует от него больше сил, чем он думал. Если бы только не эта чертова Ивон...
Стараясь не думать о вчерашнем вечере, Рассел проскальзывает на кухню. В холодильнике обнаруживаются бекон, яйца и молоко. Хотя камин остыл и в доме достаточно холодно, Джаред крутится у плиты в одних штанах. Чемоданы остались внизу, а свою дорожную одежду он благоразумно скинул в стирку. К тому же, Джаред знает, что Лоурен нравится, когда он ходит по дому без верхней одежды.
Яйца шкворчат на сковороде, и по кухне начинают распространяться аппетитные ароматы. Джаред ловко перемещается по свободному пространству, поглядывая за яичницей и, одновременно с этим заваривая чай. Он решает, что лучше всего вести себя так, будто ничего не случилось. Тем не менее, когда завтрак разложен по тарелкам, Рассел набирает номер менеджера, чтобы выяснить, какая особа поселилась с ними по-соседству. Оказывается, Ивон приехала на курорт с одним из биржевых топ-менеджеров. «Мистер Джонс и его спутница», - как лаконично называет девушку мужчина на том конце провода. Никто особо даже не утруждался, чтобы запоминать имя модели, потому что абсолютно всем ясно, что она является лишь красивым приложением к богатому кошельку в виде мистера Джонса. И, хотя его материальное состояние сравнимо с доходами Джареда, сфера влияния совершенно иная. Получив нужную информацию, Рассел окончательно успокаивается. Ивон никоим образом не может им навредить.
Джаред возвращается в гостиную и видит, что Лоурен все еще лежит на диване. На полу возле ее руки стоит пустая бутылка вина. Она снова пила, и от этой мысли внутри Джареда все клокочет. Но он выдыхает, успокаиваясь и подходит ближе. Возможно, девушка уже не спит, но ее глаза все еще закрыты, а дыхание достаточно ровное. Рассел нагибается и мягко целует жену в висок.
- С добрым утром, любовь моя. Я приготовил нам завтрак, - шепчет он рядом с ухом Лоурен. В его голосе слышится нежность. Губы касаются кожи между щекой и ухом. Рассел снова становится идеальным, таким, каким бы она хотела его видеть. Таким, каким бы он в глубине души сам хотел бы быть. Но его внутренний демон ему этого не позволит.

+1

17

Звуки родного языка убаюкивали, пусть некоторые возгласы заставляли нервно дернуться Лоурен сквозь глубокую пелену сна, она старалась поджать под себя колени, дабы они оказась под свитером, чтобы согреться хоть немного. Огонь давно потух и помещение медленно остывало, к этом примешивалась естественное понижение температуры тела во время сна, от этого сны, что шли к Йерсель были тревожными, нечеткими и не дарующими полноценный отдых мозгу, что вырисовывал странные смазанные картины в темных тонах, и странные образы, что преследовали.
Она не собиралась засыпать, не собиралась оставаться в одиночестве в гостинной, ей просто хотелось побыть поодаль от Джареда, немного забить свою голову ерундой и подняться наверх, но организм распорядился иначе, лишив ее последних сил в самый неподходящий момент, оставляя ее в одиночестве на мягком, широком диване из эко-материалов и с множеством подушек.
Впрочем, на спокойность сна влиял и не самый качественный алкоголь, что фоном заставлял голову ощущать неприятное давление. Но сон, сон был необходим, Лоурен нуждалось в нем хотя бы на несколько часов, чтобы  обрести себя, собрать рассыпанные осколки, из этого потускневшего витража, пусть она понимала, что восстановить картину полностью она не сможет еще долго.
Подушка, задетая ногой, опустилась на неприкрытые участки тела, немного согревая, позволяя сну немного успокоиться в своей мрачной нечеткости и перетечь в нечто нейтральное, наполненное эмоциями, от которых неконтролируемо по щекам потекли обжигающие слезы, неконтролируемые, не пробуждающие, размазывающие остатки не смытой в ванной туши.
Сон становился зыбким, будто пелена становилась тоньше, но все еще с силой обволакивала и тело и разум, пусть что-то из вне настойчиво и старалось прорваться. Сознание старательно сопротивлялось, настойчиво вменяя организму, что просыпаться не стоит, и надо разобраться, что за странные образы прокатывались в сознании, досмотреть продолжение, чтобы понять.
Но пробуждение навязчиво проникало в тело, заставляя улавливать звуки.
- Guten morgen! Erich, hast du die Neuigkeiten gehцrt? - глухо доносилось из телевизора.
Звуки посуды. Звуки жарки и шаги поодали.
Затем в нос ударил приятный запах, от которого пробудился желудок, и сознание заставило повернуть голову Лоурен, чтобы нос уперся в подушку, продолжая сопротивление. Еще слишком мало отдыха.
Улавливаются приближающиеся шаги и теплое прикосновение губ чуть ниже уха и нежный шёпот мужа.
Чудесный сон... Но что-то не складывающийся с образами... Стоп?.... Где я?
Веки кажутся тяжелыми, они не собираются подниматься, хоть сознание и отступило, признавая свое поражение по части отдыха и переходя в режим пробуждения.
- ich schlafe... - невнятно пробурчала подушке Йерсель, неосознанно махнув рукой в сторону.
Усилие и глаза все же открылись, и головокружение резким разрядом дало в голову, обостряя на несколько мгновений все органы чувств.
Где я?
На сотую секунды Ло показалось, что она оказалось в далеком прошлом, становясь тринадцатилетней девочкой, что не знала проблем и забот. Но это лишь мгновение, что неприятным помутнением, неприятным прошло по телу. Она не любила ностальгировать, не любила смотреть в прошлое, от этого ей становилось слишком дурно.
Она увидела перед собой Джареда, что выглядел весьма бодро, впрочем, это могло и казаться спросонья, и запах еды стал более четким, ярким.
Что? Он приготовил завтрак?
Я точно проснулась? Что за милости?!

Оперевшись на руку, Лоурен приподнялась, принимая положение сидя и пряча зевок под тыльной стороной ладони.
- Guten morgen... - она потерла ладонью глаз, и тряхнула головой, скидывая остатки сна,- Я не планировала засыпать тут, но видно мой организм решил устроить забастовку.
Она мягко улыбнулась:
- Выспался? Сколько времени? - сонливость все еще давила на мозг, наверное, прошло слишком мало времени для отдыха, она отклонилась в сторону, чтобы увидеть кухню,- Ого, сексуальный повар потрудился. Спасибо.
Она посмотрела на мужа.
- Сейчас вернусь, надо умыться, иначе я все еще не соображаю, что происходит и где я. Но то, что ты тут же, успокаивает.
Все же отдых пусть и небольшой благоприятно сказывался на общем состоянии. Не достаточно, но все же.
Она коснулась пальцами плеча Джареда, и провела по его спине, проходя мимо в уборную.
Прохладная вона смыла остатки сонливости, но не усталости, скорее всего через пару часов ее организм вновь потребует сна.
Она вернулась в кухню, весьма быстро, надеясь, что еда не остыла, ведь хуже холодной пищи нет практически ничего.
Она помнила то, что было вечером, но она так и не размышляла после этого на тему произошедшего, и не была уверена в том, что сейчас стоило это делать, хотя стоило бы, чтобы понять, что заставила супруга столь перемениться.
Чего говорить, Лоурен совсем путалось в том, что не знала, как себя вести с мужем, минное поле, ступив на которое никогда не можешь рассчитать и предположить где зарыт снаряд и что его сдетонирует.
На столе заварен чай. Бэ! Ладно, потом сварю кофе. И надо не забыть выпить лекарства.
- Зеленые луга так красиво контрастируют со снежными вершинами. - она уселась на стул,- Есть планы на сегодня или импровизация?
Джаред смотрелся очень волнующе в своем облике, и казался милым, спокойным. Наверное, идеальный образ для вздыхающей по нему фанатки, но только Лоурен знала, что руку с пульса не стоит отпускать. Стоит лишь подстраиваться под его игру, по крайней мере сейчас. Сейчас себе это можно было позволить.
С телевизора послышалась знакомая песня, и Лоурен мягко ухмыльнулась:
- О, а я думала Германия стала меня забывать. -она хмыкнула, отправляя кусок приготовленного завтрака в рот.
Whoah yeah, whoah yeah
You got me singin' in my sleep.

Отредактировано Lauren Russell (2019-12-08 12:50:19)

+2

18

Джаред даже не замечает с какой легкостью вновь примеривает на себя роль примерного мужа, всецело любящего свою жену. Даже сонной, Лоурен выглядит весьма привлекательно, и он нежно проводит по щеке девушки, завершая ритуал пробуждения.
Сначала Ло начинает бормотать что-то по-немецки, вторя телевизору, который показывает один из местных каналов. Это удобно, когда в стране говорят на языке, который ты идеально понимаешь. В начале отношений с Лоурен Джаред задумывался о том, чтобы выучить немецкий, и даже брал пару уроков у репетиров, но потом язык их страсти смял все языковые барьеры. Тем более, Ло прекрасно говорит на английском, лишь изредка вплетая в свою речь немецкие ругательства.
Лоурен приподнимается, окидывая мужа рассеянным взглядом. Кажется, она до конца не может поверить, что все происходящее реальность. Что они действительно оторвались от большой цивилизации, папарацци и вечных страхов, что их могут застукать вместе. А Джаред действительно может быть внимательным и заботливым мужем. Хотя, кто знает, как поступит мистер Рассел, если вдруг раздастся звонок от его помощника с каким-нибудь сенсационным известием. Не сорвется ли он на очередные важные пробы или какое-нибудь особое интервью? Но, пока Джаред здесь, и он готов быть тем, кем его хочет видеть Лоурен.
- Знаешь, я сильно соскучился по тебе за ночь. Кажется, ты даже мне приснилась, - мужчина наклоняется к жене, замирая в нескольких сантиметрах от ее лица. Все это немного напоминает ему временна их знакомства. Тот период, когда они лишь узнавали друг друга, действия осторожно, провоцируя и следя за реакцией другого. В те мгновения все чувства обострялись, острыми иглами впиваясь в кожу. Сейчас все кажется совершенно иным.
- Сейчас около семи часов или чуть больше. Горы и свежий воздух действуют бодряще. Или так кажется только мне? - Джаред изгибает бровь, а затем отклоняется назад и проводит ладонями по прессу.
На комплимент жены Рассел реагирует улыбкой. Кажется, Лоурен решила ему подыграть и тоже сделать вид, что вчерашнего инцидента не было. Крайне умно с ее стороны. Отпуск в Швейцарии не вечен, и тратить его на склоки и выяснения отношений неразумно.
Лоурен поднимается с дивана и произносит:
— Сейчас вернусь, надо умыться, иначе я все еще не соображаю, что происходит и где я. Но то, что ты тут же, успокаивает.
Джаред успевает коснутся ее пальцев своими, отвечая:
- А где же мне еще быть, любовь моя?
После того, как за спиной жены закрывается дверь в уборную, Рассел возвращается на кухню, и занимает место напротив своей тарелки. Он надеяться, что Лоурен не станет слишком сильно задерживаться, потому что есть холодный омлет весьма сомнительное удовольствие. Но хуже этого может быть только омлет, разогретый в микроволновке. Этим часто грешила Кэйтлин, не любившая заморачиваться на приготовлении еды сыновьям.
Рассел старается не думать о своих вчерашних чувствах. О том, как ему отвратительна вдруг стала собственная жена, легко вписавшаяся в образ однодневной шлюхи. Возможно, ей стоило бы попробовать себя в актерском мастерстве. Но, конечно, Рассел ей об этом никогда не скажет, потому что при этой мысли внутри него холодом растекается ревность. И он до конца не может понять, какого она рода. Относится ли она к таланту Лоурен, и ее возможности перещеголять мужа на этом поприще, либо к тому, что ей придется играть в паре с другими мужчинами. Эгоцентризм Джареда настолько тонкая материя, что часто он сам не способен понять собственные эмоции.
Лоурен возвращается из уборной и выглядит значительно более свежей. Намоченные водой волосы слегка прилипают ко лбу. Но взгляд более четкий и осознанный. Она садится напротив Джареда и тут же заводит разговор о Швейцарских видах. Рассел берет в руки приборы и кивает головой на тарелку жены. Омлет все еще теплый, но грозится в ближайшее время стать отвратительной, холодной яичной массой.
- Я думал, что ты поучишь меня стоять на лыжах, - пожимает плечами Рассел, и подносит ко рту очередной кусок бекона. Практически идеалистическая картина, достойная семейных архивов. Им так редко удается завтракать вместе, потому что дома Джаред любит долго спать, а Ло всегда уходит на работу достаточно рано. А еще Рассел любит есть в кровати, а Лоурен ненавидит эту привычку мужа.
Из гостиной раздаются звуки музыки и женский голос. Рассел прислушивается, потому что песня кажется ему знакомой, но он не с первого раза узнает голос жены. Видимо, Лоурен и сама удивлена, потому что произносит:
— О, а я думала Германия стала меня забывать.
Джаред отставляет пустую тарелку в сторону и спокойно отвечает:
- Просто, ты не уделяешь этому достаточно времени.
Он делает глоток чая, который тоже оказывается едва теплым и морщится. Они никогда раньше не говорили о певческой карьере Лоурен, да и вообще Джаред делал вид, что ее не существует. По сути, для Ло это было баловством, неким хобби, которому она уделяла немного свободного времени. Хотя, даже Джаред не стал бы спорить с тем, что у нее есть потенциал большого артиста.
- Ты не думала завязать с продюссерством, и заняться пением всерьез? - неожиданно спрашивает Рассел, внимательно вглядываясь в лицо жены.

+1

19

Любовь страшнее, чем война,
Любовь разит верней, чем сталь.
Вернее, потому что сам
Бежишь навстречу всем ветрам,
Пусть будет боль, и вечный бой,
Не атмосферный, не земной,
Но обязательно — с тобой.

Свет, он свободно проникал сквозь огромные окна обрамленные деревянной рамой. Столько света, и такие красивые оттенки за окном. Запах домашней еды, сонливость, что еще не сошла на нет и постоянное, подсознательное ожидание того, что все может закончиться по одному щелчку пальцев.
Один звонок, одно сообщение и всё может прекратиться, заставляя одного из них сорваться и вернуться обратно или отправиться в другую страну.
Боги, пусть хотя бы у нас будет неделя... Хоть немного, нам это необходимо...
Неосознанная мысль, что осела на дне сознания плотным осадком тяжести, что маскировался напускной легкостью и желанием создать иллюзию идеальности.
Спокойная и размеренная жизнь, в том понимание, что есть у большинства, тоже не была тем, что нужно было Лоурен. Ее мужчина должен быть ее сильнее, дабы сдерживать ее вулкан, ее напор, позволяя думать трезво, позволяя верить. Ей нужно было понимание, чтобы ее слышали, и да, этого ей порой не хватало. Часто не хватало, простого понимания, общения с человеком, которым она дышала, отравляясь.

Сидеть за столом, наблюдая готовый завтрак, красиво очерченную фигуру супруга на фоне деревянного жилища, призванного стать убежищем, стать неким ментальным мёдом, что должен был излечить, заполнить собой раны, согреть и обволочь своим терпким запахом, соединить, пусть временно, пока его не смоет грязь реалий.
А может быть...
- Хочешь начать прямо сегодня? - улыбка отразилась на губах Йерсель, такая легкая и непринужденная, искренняя, и она отправила в рот порцию завтрака пожимая плечами,- Хорошо, отличная мысль, посмотрю на то, как мой супруг будет обниматься с землёй и будет весь в снегу.
Она театрально нахмурила нос и вновь отправила еду себе в рот.
- И вообще, я думала, что ты предпочтешь сноуборд.
Она давно сама не каталось, уже чуть больше пяти лет, но она была уверена в том, что тело все помнит, что это будет как с велосипедом, когда достаточно просто двинуться вперед.

Лоурен посмотрела на Джареда, быстро, после его фразы, будто долю секунды не веря в то, что он это ей сказал. Сложилось так, что о ее карьере в Германии почти не говорилось, особенно последние годы, казалось, что Джаред даже забывал для чего порой Лоурен на месяц или два улетала на родину. Она не знала, почему так у них произошло, что стало причиной. Быть может потому, что эта сфера ее деятельности не отнимала у нее столько много времени, и потому что это время Лоурен посвящала себе, а не например Джастину. Ну или, конечно, причины были другие, известные лишь ему.
Йерсель не особо думала об этом, и не знала, было ли ей это обидно, или же наоборот нравилось. Слишком странные и смешанные эмоции вызывало его отношение к этому.
"...не уделяешь этому достаточно времени."
Глаза Йерсель виновато опустились в стол, ибо она понимала, что это так. Только сожаления не было об этом упущение, впрочем сцены ей порой действительно не хватало, но ей нравилось то, чем она занималась сейчас. Она получала удовольствие от своей работы.
Его вопрос, он заставил ее вновь поднять глаза на него. Задумчивость отразилась в ее взгляде и легкий смешок, ухмылка сорвались с ее губ, с некой теплотой.
- Если ты помнишь, то я как раз долго время и занималась пением всерьёз. - она приподняла брови, и пальцы сжали ее чашку с чаем, - Но да, последние годы это отошло на второй план, хоть я планирую к Рождеству выпустить альбом, но сейчас мне интересно побыть по ту сторону баррикад. - она посмотрела на Джареда, будто пытаясь понять, действительно ли ему интересно услышать ее, действительно ли он этого хочет,- Я бы хотела, честно говоря уделять больше времени пению, постановке шоу, но это бы означало слишком долгое отсутствие дома. - она отвела взгляд в сторону,- Перелёты слишком длинные и мне потом несколько дней не по себе, поэтому порой приходиться выбирать. И честно говоря, завязать с продюсерством я точно не хочу. Мне нравится то, что происходит вокруг, мне нравится видеть успех своих подопечных, мне нравится искать таланты. - она посмотрела на Джареда,- Я хочу построить свою империю. - она провела рукой по волосам, смущенно убирая прядь за ухо,- Я уже почти закончила оформление документов для приобретения звукозаписывающей студии, у меня будет свой лейбл, что будет обозначать что я смогу расшириться. Мне это интересно, мне нравится, когда меня конкуренты называют "тощей сучкой", мне нравится что-то придумывать и пока у меня всё получается, я боюсь сбавлять темп. Видеть то, как опять Моника набирает популярность, смотреть на то как выстрелил Джастин, это здорово. У меня столько планов. И я понимаю, что жертвую тем, что люблю не меньше. Но я утешаю себя тем, что я все еще поддерживаю себя в форме, и как только я поставлю свой поезд на рельсы, я смогу спокойно заниматься чем-то другим. Вернуться к истокам, что ли. - она ухмыльнулась,- Будь расстояние между Чикаго и Берлином меньше, может быть я успевала бы всё...
Лоурен сделала глоток чая, и посмотрела на Джареда, облизнув губы.
- А ты не думал, только сосредоточиться на актерской карьере? Впрочем, ты везде успеваешь. У тебя все сосредоточенно в пределах одного материка. - она задумалась на миг,- Ты считаешь, что я действительно много времени уделяю работе? Просто во время твоих гастролей, находиться дома одной невыносимо.
Она соскользнула со стула, беря грязную посуду и ставя ее в раковину.

+2

20

Тепло. Спокойно. Так должно быть в этом снежном мире, в который они сбежали с Лоурен от проблем. Но Рассел забыл, что сбежать можно из места, но не от себя. Так в свое время, он покинул Уилтфид, но Уитфилд не покинул его. Воспоминания не исчезли, лишь потускнели со временем, как кадры потертой кинопленки. И сейчас они лишь откладывают семейные трудности на потом, просят их подождать, не ломится в дверь и не заползать в оконные щели. Только это “потом” рано или поздно все-равно наступит. 
- Для того, чтобы это увидеть, тебе не обязательно надевать на меня лыжи, я бы даже сказал наоборот, стоит кое-что снять, - голос Джареда звучит томно и проникновенно, а на последней фразе он специально делает его более низким и ухмыляется. Игра страсти с яркими огоньками в глазах, с чуть участившимся пульсом и слишком прозрачными намеками. 
- Я предпочту тебя, но если выбор стоит между лыжами и сноубордом, то ты должна быть ко мне более милосердной. 
Джаред сам не знает, зачем уводит разговор в сторону карьеры Лоурен. Он никогда не позволит ей стать популярнее него. Но и петь в дешевых кабаках тоже совсем не уровень жены Рассела. Сейчас они существуют в неком компромиссе, кажется, единственно возможном для этой сумасшедшей пары. Но в этот момент можно позволить себе отступится от правил. А что самое забавное, Джареду действительно интересно, что думает о собственной карьере жена. 
- Целый альбом? Вот как, - несколько насмешливо отвечает Джаред, у которого в этом году должен выйти уже шестой сольник. А, если считать, сколько они с Шоном записали в составе группы, то число явно получится двузначным. Ей не догнать его по популярности, и Лоурен к этому не стремится. Да, и жанры их музыки слишком разные. Хотя Рассела и обвиняют в последнее время, что после ухода из группы он значительно “опопсовел”. Но по обыкновению музыкант пропускает подобные замечания мимо. Пока он все еще собирает стадионы, а значит сам устанавливает правила. И если бы в свое время, они с Шоном слушали каждую шавку, то так бы и топтались до сих пор на месте. 
Джаред с интересом смотрит на Лоурен, слушая ее сбивчивые объяснения. Она всегда горяча и эмоциональна, когда речь заходит о работе. В ней много энтузиазма, стремления, и Джаред… завидует ей? Неприятная мысль прошивает сознание насквозь. Время, когда он с такой же силой горел своим творчеством, прошло. Сейчас в нем все еще есть огонь и драйв, но они другого свойства. Более стабильные, спокойные, и уже не дающие такого потока эмоций.  Когда Лоурен говорит про империю, Джаред поджимает губы. “Твоя империя?”, - его задевает ее собственничество, поэтому Джаред произносит: 
- Если у тебя получится, я хочу вложится в предприятие. И это будет империя имени Расселов. 
И никак иначе”, - мысленно заканчивает фразу Джаред, улыбкой показывая, что готов поддержать начинания жены. Понимает ли она его истинные мотивы? Необходимость контролировать все сферы ее жизни? С каждым годом Рассел все сильнее убеждается, что Ло не настолько наивна, чтобы не понимать уровень их отношений. Но достаточно эмоциональна, чтобы допускать некоторые вещи не свойственные ее темпераменту или амбициозности. 
Джаред делает вид, что не слышит о подопечных Лоурен. Особенно о Джастине. Этот мальчишка, высовывающий свою лохматую голову с огромных афиш, ему порядком надоел. Его бесит, что он молод, популярен и совершенно не ценит ни первое, ни второе. А еще раннее творчество Расселов чем-то похоже на то, что сейчас исполняет Джастин. Такое же злое, адаптированное на проблемы подростков и тех, кто едва перешагнул этот рубеж. Впрочем, все  молодые артисты начинают именно с этих тем.
- Расстояние не такая большая помеха, - пожимает Рассел плечами. - Тем более, всегда можно начать карьеру в другой стране. Но, конечно, есть шанс, что ты не добьешься тех же высот, что и на родине. 
Спокойный голос, дающий Лоурен понять, как ее муж на самом деле относится к идее ее самореализации в творчестве. А потом мягкая улыбка на грани снисходительной: 
- Ты талантлива, и думаю, могла бы заслужить некое признание в Америке, если бы захотела. Но я уже понял, что для моей страны у тебя другие планы. Подмять весь шоубизнес под фамилию Рассел. Недурственно. 
— А ты не думал, только сосредоточиться на актерской карьере? Впрочем, ты везде успеваешь. У тебя все сосредоточенно в пределах одного материка, - спрашивает Лоурен. Джаред вздыхает и устало произносит:
- Когда-то я мечтал только о кинокарьере и думал, что брошу пение, как только стану достаточно популярным. Но ничего не бывает более постоянным, чем временное. Тем более, эти две отрасли для меня слишком сильно взаимосвязаны. Многие продюссеры хотят видеть меня в своих лентах только из-за толпы фанатов, стоящих за моими плечами. Хотя мне это и не нравится. Меня либо должны считать талантливым и достойным этой роли, либо пусть идут на хер. 
На миг на лице Ло отражается задумчивость, а потом она озвучивает вопрос, который не стоило задавать. Рассел смотрит на жену с удивлением, и она тут же начинает собирать посуду. Что, может ответить ей Рассел? Да, он считает, что Лоурен совершенно зря отдает столько сил продюссированию. Пожертвует ли он своей карьерой, чтобы чаще бывать с ней? Ответ очевиден для них обоих. 
Он встает, подходит сзади и обнимает жену за талию. Его губы едва касаются ее уха. 
- Главное, чтобы у тебя хватало сил и времени на меня. 
Горячее дыхание и влажный поцелуй отметкой остаются на ее коже. 
- Последние два дня, ты слишком много внимания уделяешь посуде, - ладони Джареда скользят по ее рукам. - А я бы хотел, чтобы это внимание доставалось мне.

+1

21

Удивительно, сколько в привычном разговоре может быть нюансов, что неуловимы, которых казалось бы и нет, но которые заставляют что-то на уровне подсознания срабатывать, сколько скрытой борьбы и соперничества, что не будет признано, не будет произнесено, и возможно осознанно в должной мере, ибо заложено на интуиции обоих, вплетено в нити, что соединяли их.
Это их путь, выбор этих отношений, безумных, прожигающих, что провоцировали пожар между ними, который подпитывался с подспудным желанием что-то доказать друг другу.
Ее желание быть свободной в собственной карьере, преодолевать горы, которые она сотворила для себя, чтобы затем свернуть их, и поставить для себя новые задачи и возвести новые вершины, против его желания обрезать крылья женщине, с которой он связал свою жизнь...
Звучит так глупо, так нелепо, но это выбор, играть в подобную игру, поджимая губы и стремясь взять вверх над другим, ощущая манящее напряжение, проскальзывающее под кожей.
- Если с тебя кое-что снять, тебе будет холодно на снегу, - приподняла бровь Лоурен, мягко хмыкнув на подобный игривый комментарий. - Я по-моему и так слишком милосердна к тебе,- легко ответила Йерсель пожимая плечами, ловя взгляд мужа.
Говорить о карьере с мужем, было странно и непривычно для Лоурен, и внутри нее двояко сталкивались чувства, ведь с одной стороны ей было важно услышать мнение супруга, знать, что он интересуется ее жизнью, знает о том, что с ней происходит в той сфере, что ей столь важна, но с другой стороны ей было страшно раскрываться для него, впускать его на эту территорию, боясь, что он возжелает получить над ней контроль и в ее деятельности, если осознает то, сколького добилась Йерсель, и на пороге чего находится сейчас.
Ее бизнес-план по развитию пестрил множеством пунктов, и каждый из которых шел к своему логическому завершению, чтобы закрепиться фирме миссис Рассел на новом уровне и вновь прокладывать дорогу для своих задумок.
Чикаго это деловой центр, где все живут на сделках и договорах, где несколько грамотных агентов могут все уладить в весьма обозримые сроки.
Кирпичик за кирпичиком, чтобы построить лестницу, с которой будет трудно упасть и у которой будет множество перил и точек опоры, дабы ухватиться при падении, если случиться таковое. Слишком много сил вложено, слишком много энергии, поэтому у нее был результат.
Ее детище, ее ребенок, которым она искренне гордилась, и которого боялась потерять. Мой...
- Да, представь себе. Будет четвёртым. - хмыкнула Йерсель, мягко улыбнувшись,- До тебя мне далеко в количестве, но мы же не соревнуемся с тобой?
Она приподняла вопросительно бровь окинув взглядом мужа, и вновь мягко улыбнувшись, парируя его усмешку.
Я то точно не соревнуюсь в этом, милый.
- Если буду нуждаться в инвесторах, я знаю где тебя найти, - Лоурен мило улыбнулась, отводя взгляд в сторону и мысленно выдыхая.
Ох, что за энтузиазм?
Приятно...
Но нет...
Осторожнее, Ло...

Казалось бы простая фраза, но холод ощутимо прошел по спине, и Йерсель вновь вдохновившись продолжила говорить о своей работе и идеях.
Ей нравилось говорить с Джаредом, нравилось чувствовать некое противоборство, от которого усталость уходила на второй план, пробуждая в девушке стремления не отступать, распаляя в ней огонь, огонь по отношению с своему мужу.
Страсть, теплота и нежность, все это было столь ненормально, столь болезненно и столь пленительно, зависимость, столь нездоровая любовь, что распалялось страстью в их негласных столкновениях. Она была готова быть его, готова была следовать за ним везде, но только если это не касалось ее творчества, ее жизни по ту сторону их дома.
Чтобы не сломаться, чтобы быть собой...
Лоурен мягко улыбнулась, пытаясь чтобы ее улыбка не вторила ухмылке мужа:
- Не вижу смысла что-то делать в США в плане собственной карьеры. Да, мне тут интереснее подминать Новый свет с другой стороны. Ты на экране, а я по ту сторону. - она улыбнулась,- Но если решишь, что тебе нужен продюсер, знаешь где меня найти.
Лоурен облизнула губы, она наблюдала за Расселом, за движением мышц на его лице, за тем, как он отвечает.
Она знала, что в приоритете у Джареда, и раньше думала о том, что в отличие от мужа, могла бы поступиться своим делом, но сейчас, она ощущала то, что в чем-то становится похожей на него... Впрочем, она могла заблуждаться, обманываясь тем, какой хотела видеть себя на самом деле. Его ответ приемлем, он звучит так, устраивая их обоих, хоть подтекст каждому понятен. Ну и что ж, от этого напряжение лишь распаляется.
- Но ты по-моему и так доказал, что любая роль тебе под силу, то что массы или кинопродюсеры это не могут оценить, или смотрят узко, это проблемы их, что придумали себе свой шаблон успеха и любой отход в сторону считают нонсенсом. Они думаю, что массы отупели и никому не нужна игра, отдача, есть идолы, на которых надо равняться. Вокруг трусы, поэтому найти что-то достойное в том, что будет в большом прокате это редкость. Будущее за стриминговыми сервисами.
Она чувствует влажный поцелуй, прикрывая глаза и выдыхая, мягко улыбаясь.
- Ты хочешь, чтобы я оставила бардак? - она чувствует, как кожа покрывается мурашками под его ладонями, ей нравятся эти прикосновения, и все внутри приятно замирает, концентрируясь на ощущениях.
Тарелки опустились в раковину и Лоурен медленно повернулась к Джареду, смотря в его глаза, проводя прохладной ладонью по его груди, опускаясь к животу, касаясь пояса его штанов и проводя по кромке.
- Мистер Рассел, Вы ненасытны, вы в курсе? - Йерсель медленно вздохнула, проводя по боку Джареда, чувствуя его ребра под своими пальцами, - Так что, мое внимание будет приковано к тому, сколь старательно Вы будете стоять на лыжах. Думаю детская трасса подойдет.
Она коснулась губами ключицы мужа, и отклонилась назад, задорно смотря на Джареда:
- И кажется, мы хотели сходить в магазин и выбрать вино?

+2

22

 - Я хочу, чтобы ты перестала волноваться по мелочам, - шепчет Джаред, продолжая вести руками по коже. Заставляет Лоурен опустить тарелки обратно, которые падают в мойку с легким звоном.
Ему нравится чувствовать над ней превосходство подобного рода, понимать, что ее желание сильнее здравого смысла.
Лоурен поворачивается к Джареду и смотрит ему прямо в глаза. Зрительный контакт, который говорит намного больше, чем слова.
- Я? – с притворным удивлением произносит Джаред. – А может быть, дело в том, какая ты…
Пальцы поднимаются вверх, касаются плеч. Предельная нежность, отражающаяся в серых глазах музыканта. Его роль сейчас очень проста и понятна, так Джаред смотрит на своих партнерш по сцене, в которых должен быть безумно влюблен. И все же есть одно ощутимое различие. На площадке внутри него остается место пустоты, где Рассел прячет самого себя, к которому он вернется после того, как режиссер громко объявит: «Снято». Но сейчас под кожей в груди разливается успокаивающее тепло. Его чувства к Лоурен реальны, хоть и отравлены эгоизмом.
Джаред чувствует ее пальцы у себя на боку, слегка наклоняет голову, ожидая продолжения, но жена прерывает ласку. 
- Я бы сразу попробовал что-нибудь посерьезнее, - Джаред прижимается к Лоурен, позволяя ей почувствовать, что именно он бы сейчас не прочь попробовать. Но в любом случае его самолюбие оказывается слегка задето насмешливыми словами жены. “Детская трасса, какая глупость”. 
Иногда у Джареда появляется чувство, будто Лоурен его недооценивает. Хотя на самом деле, это не так. Даже наоборот: Ло слишком хорошо знает о способностях мужа. Пару раз она говорила ему, какие кастинги не стоят внимания, потому, что это просто “не его роль”. Но Джаред, конечно же, относился к таким замечаниям с раздражением. А потом оказывался еще больше разозлен, когда предсказания Ло сбывались. Он никак не может признать, что его жена талантливый продюссер, способный распознать границы таланта. 
- Но здесь так уютно и тепло, - с налетом капризности протягивает Джаред, обвивая Лоурен за талию руками. Происходящее ему нравится, и Рассел совсем не уверен, что хочет переходить к решительным действиям. Эта игра, дразнит и распаляет аппетит, но чем дальше откладываешь главное блюдо, тем больше жадности просыпается в процессе поедание. А Джаред любит быть с Лоурен жадным и ненасытным. В эти мгновения все их трудности, проблемы и разногласия уходят на второй план. Будто существует две кардинально разные версии Лоурен и Джареда: та, какими они являются в жизни и в постели. Иногда Расселу кажется, что даже, если они расстанутся, то все равно периодически будут встречаться просто для того, чтобы заняться сексом друг с другом. 
- Хотя, наверное, ты права. Стоит прогуляться, - Рассел отстраняется и отходит назад, улыбаясь одной из тех улыбок, которая говорит “я знаю, что ты хочешь на самом деле, но сейчас ты этого не получишь”. 

На улице снег искрится бриллиантами. Чета Рассел одета в очень похожие спортивные костюмы, Джаред оставил выбор экипировки на жену. Морозец слегка ощутим с одной стороны, но с другой яркое солнце греет совсем по-летнему. Такой контраст будоражит и заставляет получать ни с чем несравнимое удовольствие. 
Джаред берет жену за руку и произносит: 
- Что ж, в этот раз у нас все по-серьезному. Надеюсь, сейчас из ближайшего бугра не выскочит голожопый папарацци. 
И, конечно, никаких совместных фото в инстаграм. Такого было условие их поездки. Помощниками раздали относительно старые фото из разных мест, чтобы не создавать ощущения того, что аккаунты Джареда и Лоурен одновременно умерли. 
На самом деле, Рассел не особо любил инстаграм. Алексу приходилось постоянно напоминать, чтобы Джаред делал фотографии, а порой парень выкладывал старые фото под видом свежих. 
Хотя Рассел все еще прекрасно выглядит, годы берут свое, и на шее уже заметны первые морщины. А вот сам музыкант наотрез отказывается признавать старение, считая себя вечно молодым рокером, которому все по плечу. Отчасти молодость Лоурен дает ему столь ложное ощущение, но в большей степени дело в характере Джареда, который будто замер в подростковом возрасте. 
-Ты же знаешь, почему я так не хочу, чтобы нас застукали папарацци? – неожиданно спрашивает Джаред, бросая взгляд на Лоурен, пока они идут к подъемнику. Еще один приступ откровенности, возможность, сейчас приоткрыть завесу, чтобы по возвращению в Чикаго сделать вид, будто ничего не было.

+1

23

Такое приятное ощущение, мягкое, ласковое, успокаивающее, скользящее по коже и дразнящее, напитывающее теплом, воодушевлением надежды, что робкой искрой замерцало внутри.
Волна нежности, мягкие прикосновения, и его горящие глаза, что прожигали Лоурен, заставляя ее шумно вдохнуть воздух носом и улыбнуться шире, мягко прикрывая глаза на мгновение, пытаясь отринуть любые негативные мысли, что пробивались из рациональной части сознания.
Его глаза... Он смотрит на нее, пронизывая, распаляя, заводя и завораживая, подминая под
свое влияние, под свой дурман, под свой яд, от действия которого не чувствовалась боль от укусов, лишь эйфория.
Плевать на негатив, что вырванными страницами царапал душу до крови, когда его жар обжигал, а взгляд был искренним и желания столь понятны и столь обоюдны, но которые мазохистически хотелось отодвигать, дабы прочувствовать все оттенки, чтобы насладится всей палитрой их отношений в спокойной обстановке, в мире, где они просто могут отвлечься от всего, просто быть вдвоём, пусть и отрезанными от работы, что была частью их сущности, весьма значимой и весомой.
- И какая же я? - невинно подняв бровь, мягко проговорила Йерсель.
Ощущать его кожу под пальцами, чувствовать его запах, позволять себе забываться, позволять усталости уйти. Кажется, поездка действительно была им необходима. Им надо было сбежать в иной мир, где они будут в некой безопасности от самих себя. Она хотела верить в это. Верила в это.
Джаред, прижался к ней ощутимо, властно, позволяя оценить силу его желания, от которого волна растеклась горячей волной по телу Лоурен, стягиваясь узлом внизу живота, призывно стягивая мышцы, заставляя проступить влагу возбуждения, заставляя сжать зубы сильнее от вспышки внутри себя.
Язык скользнул по губам, смочив их слюной, смазывая трещинки на пересохшей нежной коже.
- У-у! - она игриво скривилась, изображая гримасу легкой раздосадованности,-  Прямо сразу? Хотите эпично исполнить кульбит на трассе черного цвета? Охотно понаблюдаю за этим. Можно сфотографирую ждя семейных архивов?
Улыбка, она так плохо прячется, стараясь отразиться на губах, но Йерсель выдерживала образ, позволяя лишь отразиться смешинкам в ее глазах.
Его объятия, от которых все внутри Лоурен сжимается восторгом и неконтролируемой нежностью, такой сильной, опаляющей, пронизывающей, затмевающий рассудок, вновь позволяя Лоурен просто лететь на пламя, зная, что сгорая не посмеет пожалеть. Зная, что хочет этого, веря в то, что сейчас может быть спокойной, пусть напряжение все еще мерзотно стягивало поясницу.
К чёрту!!!
Эти прикосновения, они приятны, но сейчас не время для огня, лишь искры, лишь управляемые всполохи, что греют, но в итоге могут обратиться в напалм. Та часть их отношений, что вечно западает - простое удовольствие от нежности и беспечности.
- Тут весьма неплохо... - подыгрывая проговорила Йерсель, вновь касаясь пальцами груди мужа, скользя по ней, опускаясь ниже, на бока, и мягко переходя на спину, ненавязчиво обнимая его в ответ, в мягком и аккуратном жесте, милом и невинном.
Она любила, она терялась в нем, ей нравилось быть с ним, и поэтому она была готова простить ему слишком много за подобные моменты, за подобные минуты, от которых ее сердце будто раздувалось до немыслимых размеров, заполняя собой всю грудную клетку, с болью подпирая легкие, перекрывая горло, заставляя вдохи становиться глубже, чтобы воздухом продавить наполнявшие ее эмоции.
Джаред мягко отстранился, смотря на супругу с неким вожделенным озорством и одаряя ее подобной же улыбкой.
- Конечно я права, - игриво ответила Йерсель, ставя одну руку себе на пояс в победной позе,- Только ты частенько это забываешь.

Зеленые луга внизу, и снег на вершинах. Зима среди лета. Не самое дешевое удовольствие найти подобное, но это мелочи для тех, кто мог себе позволить. Швейцария в это время была прекрасна, ибо сочетала то, что казалось бы невозможно. Спуститься в деревни ниже, в города и комфортная погода для того, чтобы продемонстрировать новый сарафан, забираясь выше, и привыкая к давлению можно оказаться в зиме, щадящей, сказочной.
Она чувствует, как он берет ее за руку, и некий детский восторг пробегает внутри нее. Такая мелочь, но столь желанная, когда в повседневной жизни этой мелочи нет места быть, это запрет, это табу условий, к которому, казалось, бы привыкла, но нет, подсознание слишком яро позволяет почувствовать иллюзорность сей привычки.
- Не думаю, а если и попробует, то законы тут достаточно суровы. Тут слишком серьезно относятся к частной жизни. - она хмыкнула,- Тут даже собаки не лают.
Они медленно идут по местной деревушке, по улочкам которой все же проходят туристы, хотя казалось бы, совсем не сезон для подобных путешествий, но все же люди были, но в том количестве, когда все более чем спокойно и размеренно.
- Поведай мне? - подняла глаза Лоурен, пожимая плечами,- Я нашла для себя уже некие ответы, и привыкла не спрашивать тебя. Ты не любишь, когда я спрашиваю. Но я хочу услышать?
Она посмотрела на него, склонив голову на бок, и вновь мягкая и выжидающая улыбка, с вплетающимся волнением отразилась на губах.

+2

24

Швейцария прекрасная страна, а их законы защищают личную свободу надежнее, чем стая огромных сторожевых псов. Именно поэтому многие знаменитости любят ездить именно на швейцарские курорты, несмотря на то, что их ценник порой превышает разумные пределы. Впрочем, Рассел готов платить за тишину, спокойствие и за возможность не думать о том, что в любой момент их с Лоурен могут застукать. Один невинный взгляд или тот факт, что он держит девушку за руку, может превратится в огромную обличительную статью. А потом за ними всюду будут бегать папарацци и тыкать камерами прямо в лицо, в ожидании поймать горячий кадр. Джаред не хочет этого. После начала отношений с Лоурен у него появилась странная потребность отгораживать свою истинную личную жизнь от публичности. Ло принадлежит только ему, и он ревностно оберегает свою даму от назойливого внимания. К тому же, у Джареда есть сумасшедшие фанаты и, конечно же, недоброжелатели. Иногда не понятно, от кого из них больше вреда.
Они с Лоурен выходят за пределы элитной деревни, с одинаковыми, как братья-близнецы, домами, построенными специально для вип-гостей, и оказываются в маленькой, местной деревушке. Здесь, они похожи на обычных туристов, без громких имен и огромных титулов. Местные бросают на них ленивые взгляды, и тут же отводят глаза. Очередные путешественники, ничем не лучше и не хуже других. С одной стороны, такое отношение Джареду нравится, но с другой он уже слишком сильно привык к популярности и не может представить, что когда-нибудь его перестанут узнавать и на улицах Чикаго. Если такое случится, он запрется в своем огромном доме, и не будет выходить вовсе.
Рассел долго молчит, не отвечая на вопрос Лоурен. Он думал, что она сама выдвинет несколько вариантов, которые ему будет легко подтвердить. Но девушка изменяет тактику, и Рассел оказывается в ловушке. Он ухмыляется и щурится глядя на, по-снежному белый, диск солнца. Таким светило можно увидеть только в горах.
- Думал это довольно очевидно, - хмыкает Рассел. – Ни одни из моих отношений под вспышками камер не закончились благополучно. Жизнь в постоянном напряжении тяжела сама по себе, ты это знаешь, хоть тебе и не достается от журналистов такого огромного внимания. А вся эта игра на камеру в счастливую парочку… Для нас ли это? Всегда быть слишком воодушевленными друг другом, даже, если есть какие-то ссоры и размолвки. Потому что, как только подобное попадает в прессу, то превращается в какой-то огромный ком из грязи.
Джаред переводит взгляд на Лоурен, смотрит на нее, и думает, что она слишком прекрасна, всегда предельно мила и корректна с представителями писательской братии, а при этом журналисты умудряются, даже ее называть в статьях «тощей сучкой». Конечно, отчасти это проделки конкурентов, но работники пера с радостью хватаются за любое едкое прозвище. Если об их романе станет известно, а уж тем более о тот факте, что Расселам удавалось скрывать отношения на протяжении многих лет, то грязи не избежать.
- К тому же тебя постоянно будут спрашивать обо мне. Надеюсь, ты сейчас не будешь отрицать, что степень моей популярности на голову опережает твою, - слова Рассела высказаны слишком просто, без каких-либо обиняков. К чему обижаться на статистику? Имя Джареда Рассела гремит на весь мир. Лоурен Леманн по большей части знают на родине, и в узких продюссерских кругах.
- Мне кажется, ты просто устанешь отвечать на бесконечные вопросы о том «каков я в постели», и «когда, наконец, у Джареда выйдет новый альбом». Мне самому порядком надоело на них отвечать.
Они подходят к подъемнику, вставая в змеящуюся очередь, совсем, как самая обычная пара. Впрочем, здесь абсолютно никого не удивишь своим статусом. В очереди на фуникулер вполне могут столкнутся какая-нибудь принцесса Дании, министр обороны США и группа BTS в полном составе.
Джаред останавливается перед Лоурен, загораживая солнце, и бросая тень на лицо жены.
- Ну, и, конечно же, известие о том, что я бесповоротно женат снизит мою популярность среди молодых, незамужних девушек. Не знаю, что творится в их голове, но мне кажется, на каждый концерт, они таскают с собой в рюкзаке свадебное платье, в надежде, что я неожиданно решу сделать одной из них предложение.
Он шутит, улыбается и качает головой. Сейчас у Рассела хорошее настроение, на душе штиль. Но они оба с Лоурен знают, что в любой момент его внутренняя погода может измениться. Возможно, он сам не совсем здоров в моральном плане, только Рассел не готов это признать.
- Как видишь, о своей популярности я упомянул в самую последнюю очередь. Ну, а теперь ты. Почему же ты так хочешь раскрыть перед всеми карты?

+1

25

Восторженное воодушевление, приятно пронизывало, наполняло проникая в сознание с каждым взмахом ресниц, заставляя улыбаться, отгораживая остатки негатива, топя их, и пробуждало желание делать глубокий вдох морозного воздуха, с неким ликованием и возбуждением.
Идти рядом с Джаредом, без боязни, что произойдет что-то способное нарушить их гармонию, было приятно, ведь даже если их узнают поклонники, то выйти из ситуации можно будет совершенно безболезненно, отделавшись парой раздельных фото, ведь группе фанов все равно не поверят без доказательств, и так уже случалось, к тому же, Расселы могут и отказаться от фотографий, все зависело от ситуации, да и в любом случае опровергнуть слух будет не трудно.
Удобно. Потрясающе. Люди с особым воспитанием и живущие в рамках законов.
Было слишком волнующе, вкушать некую непривычную свободу, которую они ощущали только отгораживаясь от всех.
Лоурен нехотя прислушивалась к доносившимся до нее фразам, немного английского языка и странный диалектный немецкий, из которого Йерсель смогла уловить только два слова. Ло вспомнила о том, как много лет назад отец пытался выяснить что-то с местным продавцом, и оба, казалось бы, говорила на немецком языке, но понимания не было, пока они не перешли на английский язык, после чего отец в сердцах высказал, что в Швейцарии собственный язык, на что получил обиду всего швейцарского народа в лице одного торговца, который сразу забыл о скидке.
- Ну, на нас и так достаточно грязи, льётся, - проговорила Йерсель, не то чтобы она парировала аргументы мужа, скорее просто добавила негатива, к обсуждению их жизни. Впрочем, на одной из фраз Лоурен тихо ухмыльнулась,- Ну и плюс быть по ту сторону, тебя не особо знают массы.
Лоурен поймала взгляд супруга, и мягко улыбнулась, после поджимая губы в неком грустном осознании того, как все же рамки иногда перетягивают горло. Но, возможно, это сокрытие действительно положительно действовало на их брак.
- Ага, спасибо что напомнил, - Лоурен закатила глаза, и улыбнулась вновь. Ее уже давно не задевали и не обижали подобные слова Джареда, да и к тому же, обижаться на правду смысла она не видела. Если о Джареде не знали, как о музыканте, и о всей его секте поклонников, то многие знали его работы в кино.
Хорошо, что мы хоть о доходах не говорим. Но ты этого, ты точно не узнаешь...
Впрочем Лоурен задумалась, ведь к Дню Рождения супруга она решила заказать ему Ferrari SF90 Stradale. Она никогда особо не следила за автомобилями, ей главное было удобство, как человеку который не умел водить, но случайно увиденная картинка презентации текущего года, отчетливо дала понять ей, что эта машина должна быть подарена Джареду. Пусть и не эксклюзив, но достаточно заметная и агрессивная модель, с острыми чертами, которые завораживали.
- Ну вот, - обиженно выдохнула Лоурен,- А так хотелось рассказать о наших сексуальных играх. Эх... - она театрально вздохнула, - Когда-нибудь, я напишу об этом книгу...
Она попыталась сдержать смешок, но он все же с неким ехидством выскользнул с ее уст.
Джаред остановился, И Лоурен последовала его примеру, смотря на то, как он встал, загородив солнце и позволяя свету от дневного светила обрамить его неким ореолом с ракурса Йерсель, которая вновь хмыкнула на это.
Впрочем, Джаред умел говорить не только фразами, которые кололи, которые болезненно поддевали, но и такими, от которых внутри девушки вспыхивало необъемлемое тепло. "Бесповоротно женат" - приятно ложилось его голосом на ее сознание, и Йе лишь мягко мотнула головой, жестом говоря о том, что ее супруг не исправим.
- Да, они просто не знают, на что хотят подписаться, - коварно улыбнувшись и облизнув губы проговорила Лоурен, пустив мягкую шпильку в сторону супруга. Иногда она думала о том, смог бы еще кто-то ужиться с Джаредом. И если да, то с каким характером? А может просто он не достаточно любит ее?
Последняя мысль остро прошла по сознанию, и осела на холодный снег, вываливаясь из головы жестким кивком головы.
Новый вопрос мужа и Йерсель задумалась лишь на мгновение, проводя большим пальцем по ладони мужа.
- Честно говоря, я уже не знаю, хочу ли этого раскрытия, как хотела раньше... Я понимаю твои доводы, и знаешь, они мне нравятся, все же личная жизнь должна быть личной, чтобы не мешать никакому аспекту нашей жизни, но просто.... - она вздохнула,- Иногда хочется с такой же простотой, как сейчас пройтись по городу, наплевав на камеры и на то, что пишут. Просто радоваться мелочам и моментам, не думая о том, что кому-то есть до этого дело. И понимать, как классно бы мы смотрелись вместе на ковровой дорожке. - она улыбнулась, и тихо хохотнула, скромно приподняв взгляда на Джареда. - Может мне было бы приятно, если бы всегда носил кольцо, и твои фанатки кусали бы локти. Впрочем они могли бы строить куда и более коварные взгляды. - она вздохнула,- Я просто слишком горжусь тобой, и чаще хочу быть рядом с тобой, подле тебе, не скрывая этого.
Она вновь опустила глаза.
- Но я все понимаю, так что забей. Пойдем лучше уже поднимемся на гору, и поищем тебе зеленную трассу. - она по-детски показала язык Джареду,- И не бойся, я буду рядом, если ты упадёшь и помогу отряхнуть твою шикарную задницу от снега. - и я сейчас не только про лыжи, ты же знаешь.

+1

26

Carve your name into my arm.
Instead of stressed, I lie here charmed.
Cuz there's nothing else to do,
Every me and every you.

Лоурен уходит от прямого ответа, но то, что она говорит, Расселу нравится. Он благосклонно кивает на ее слова. Может быть, зная мужа, Ло просто хочет привести его в хорошее расположение духа, но он любит, когда жена подчеркивает его уникальность и особенность. Гладит его самооценку по шерстке.
Джаред внимательно смотрит на нее, делая шаг назад, когда очередь продвигается. Этот разговор только для них. Да, и никому особо нет здесь дела до знаменитой пары.
- Если бы ты действительно хотела более простой жизни, то тебе бы стоило выбрать в мужья обычного работягу, - усмехается Рассел. – Да, и самой не быть одной из молодых и подающих надежды продюсеров в Америке.
Последняя фраза покрыта налетом легкой иронии. Хотя Джаред видит успехи Лоурен на продюсерском поприще, он все еще не может до конца поверить в то, что это серьезно. Или просто не хочет в это верить. Ему проще жить, думая, что в любой момент Лоурен будет готова оставить свое дело, чтобы заняться более важными вещами. Тем же материнством, например. Рассел отгоняет эту мысль. Пока ее фертильность находится под его контролем. Если только в докторе Смит не проснется внезапно совесть, и она не решит его предать. Но и эту мысль Джаред прячет глубоко в сознании. Сейчас здесь среди гор ничего не имеет значения кроме возможности играть в счастливую семью вместе с ней.
- Но мы те, кто мы есть. И это уже не изменить. Да, я и не хочу. Поэтому будем действовать, исходя из сложившихся обстоятельств.
Лоурен улыбается в ответ и говорит про зеленую трассу и задницу Джареда. В ее словах четко слышится намек на большее. На то, что она будет с ним, даже, если Рассел внезапно потеряет свою популярность. Хотя музыкант просто не может допустить такого поворота событий. Он слишком уверен в своей славе, и точно знает, что многие песни их с Шоном группы стали культовыми. Такие артисты не пропадают с горизонта просто так.
- Ты так сильно настаиваешь на зеленой трассе только потому, что сама боишься облажаться, - щурится Рассел. – Признайся, дело не в том, что ты веришь, будто я буду настолько плох, просто тебе не хочется падать на свою прекрасную пятую точку.
Джаред дразнит жену и показывает язык в ответ. Чистое ребячество. Чувство свободы недоступное им в Чикаго. Рассел открывает дверь кабинки перед Лоурен, и они забираются внутрь, теперь уже и физически становясь изолированными от всего остального мира. Их обступают горные хребты, покрытые искрящимся белым снегом. В это мгновение чертовски тяжело поверить, что они все еще находятся в июне, и их не унесло телепортом в новогодние праздники.
Джаред садится рядом с женой, обнимая ее за плечи. Кабинка дергается и начинает медленно ползти вверх, поднимая чету Рассел над землей. Он поворачивается к Лоурен, и, едва касаясь ее уха, произносит:
- О такой сказке ты мечтала?
Волшебство момента искрится напряжением на кончиках пальцев. Кабину слегка раскачивает из стороны в сторону. И за пределами стеклянной коробки слышится легкий свист ветра. Они здесь совсем одни, как на самом деле, одни в целом мире со своими чувствами друг к другу. Джаред мягко улыбается.
Неожиданно провода над ними начинают гудеть и кабина замирает на месте. Под ними черной пастью зияет провал между скалами. Впереди над пропастью раскачивается пара кабинок. Позади еще с десяток таких же. Люди начинают вставать со своих мест, прижимаясь к стеклу, пытаясь понять, что случилось. Джаред лишь удивленно озирается вокруг, но не встает. Он нащупывает руку Лоурен, и сжимает ее, глядя жене в глаза.
- И часто такое случается в горах или мне нужно начинать паниковать? – спрашивает он, достаточно спокойно.
Рассел никогда не думал о смерти. Мысль о том, что его жизнь может когда-то закончится, почему-то не приходила ему в голову. Он всегда был слишком поглощен стремлениями к улучшению своего будущего. И даже сейчас, Джаред все еще смотри вперед, не замечая конца туннеля за ярким светом славы. Обманчивое ощущение вечной жизни, в которой все дозволено.
Рассел ловит взгляд Лоурен. В ее глазах тоже нет страха.
- Наверное, это жутко романтично, застрять посреди гор в этой маленькой кабинке, - медленно произносит Джаред. – И мне интересно, если бы сейчас канат лопнул, и мы бы полетели вниз без малейшего шанса выжить, чтобы ты мне сказала перед этим?
Рассел со всем вниманием смотрит на Лоурен. Да, это его очередная игра по созданию милых, романтичных моментов, но все же ему важно и интересно, что скажет миссис Рассел. И ему хочется, чтобы это не было банальное «я тебя люблю» произнесенное ими уже так много раз, что потеряло всякий смысл и значимость.

+1

27

Лоурен мягко улыбнулась, смотря на Джареда и провела кончиком языка по своей губе, смотря на мужа с некоторой долей ехидства, что отчетливо читалось.
- У меня не было возможности выбирать, ухаживания некоторых просто не оставили мне выбора, я была повержена окончательно и бесповоротно. - голос спокойный и довольный, звучал из ее уст.
Она опустила в своем сознании нотки иронии в голосе супруга по поводу своей карьеры, и была даже рада тому, что он относился к этому именно так. Это оберегало, это не мешало, позволяя идти к своей цели и задумке. В связи с проблемами, что вскрылись с ее здоровьем у нее появилось больше времени поставить все свое дело на рельсы, чтобы даже в случае того, если ей придется выпасть, ее поезд стремительно шел по путям и без нее, даруя ей возможность в любой момент вернуться и продолжить управлять, или просто направлять свой состав. Ведь она понимала, что рождение ребенка потребует от нее много сил и времени, и ей придется выпасть, потому что она не хотела быть мамочкой, что спихнула бы все на нянек и откупалась лишь подарками. И поэтому необходимо было подготовиться ко всему заранее.
- Ну, мне нравится сложившиеся обстоятельства, - честно ответила Лоурен, мягко улыбнувшись, - Я бы ничего не стала менять. К чему менять или думать о том, что могло быть в прошлом, ведь череда событий приводит к тому, что мы имеем сейчас. А я счастлива сейчас. - почти философски заметила Йерсель, театрально приподнимая бровь.
Ей нравилось говорить с Джаредом, понимая, что борьба между ними даже в простых словах и фразах не прекращалась, вечный тонус, но столь приятный и окутывающий, что она чувствовала приятное тепло и легкость и на душе. Казалось бы, им просто чаще надо было бы выбираться куда-то, и чтобы это "куда-то" было на расстоянии тысяч километров от Чикаго, дабы побыть наедине, чтобы сохранять эту пусть и порой иллюзорную идиллию, впрочем, эти моменты им действительно нужны, хотя бы на одну неделю, чтобы позволять себе расслабляться, ощущать свободу. Но только графики и их карьера, явно работали порой против них. Впереди ее ждал тур по Германии, что означало, что почти всю осень она проведет на Родине. Всю осень и часть декабря... Она говорила об этом Джареду, но помнил ли он об этом? Три недели репетиций и два с половиной месяца в поездках, на шоу, на эфирах и прочих появлений, чтобы ее не забывали, и выпуск альбома. Трудные и изматывающие месяцы работы на себя. И Шон, она обещала поработать с ним.
Стоит ли сказать об этом Джареду? Явно не в этот раз.
Лоурен нехотя перенеслась в свои мысли, думая вновь о том, что ей надо будет уехать и понимая, что вырваться на выходные к Джареду у нее не выйдет, столь долгий перелет будет убивать ее понижая продуктивность и мешать. Слишком большое расстояние.
- Ой, я не упаду, для таких трасс я стаю слишком уверено, поэтому даже если ты захочешь схватить меня за лыжу и уронить, Любовь моя, у тебя ничего не выйдет, - она показала ему язык в ответ, и наморщила нос,- Но правда, лучше попробуй там, и если справишься, то перейдем на посложнее. Я тебя поддержу, буду ехать параллельно. Не хотелось бы, чтобы из-за гордячества некоторых, эти некоторые потом ходили месяц в гипсе. - она легко ударила ладонью супруга по попе, как непослушного ребенка, и засмеялась, проходя в кабинку и усаживаясь на узкое сидение. Кабинка мягко качнулась и Джаред сел рядом.
Голова неприятно загудела, их деревня и так находилась в горах, что давило на голову, но судя по описаниям все было в безопасной зоне для здоровья, а то, что они стали подниматься выше отдало в голову. Джаред рядом, его шепот у ее уха и она повернула голову в его сторону, быстро коснувшись своими губами его.
- Возможно, - она улыбнулась, делая глубокий вдох и кладя руку на ногу Джареда, прижимаясь к нему и касаясь своим носом его.
Но контакт резко разорвался толчком, и кабинка покачнулась. Рука Джареда сильне сжала ее пальцы, и Лоурен постаралась проглотить улыбку, что язвительно хотела вырваться из нее. У нее даже вышло, поэтому она посмотрела в окно и осмотрелась. Страх высоты неприятно прошел по спине, и быстро опустился в ноги, бесследно растворяясь.
- Случается. - легко и даже беспечно ответила Йерсель, все же выпуская улыбку,- Не переживай, эти конструкции произведены в Германии. Так что надежны и безопасны. - она скривила лицо,- Ну, почти.
Она вновь вздохнула, и откинулась спиной к стенке, цокнув языком, полуприкрытыми глазами смотря на Джареда и мягко улыбаясь. Она уже бывала пару раз в подобной ситуации, и ничего страшного не было, проблемы с мотором, и весьма рядовые.
Джаред заговорил, и Йе открыла глаза шире, растягивая улыбку и смотря на мужа, одобрительно кивая на его первую фразу.
- Наверное, главное не страдать акрофобией.
Его вопрос оказался слишком лиричным и Лоурен хитро прищурилась:
- Ну ответ "Я тебя люблю", тебя явно не устроит. Да и вряд ли успела бы. - она пожала плечами, - Возможно это было бы протяжное "А-а". Думаю самое актуальное для данного момента, - она ухмыльнулась,- Но подумала бы о том, что это чертовски романтично умереть в один день. Прямо, как в словах у нашего пастыря. - она вновь хмыкнула,- А так не знаю, может: "я была счастлива с тобой"? А ты бы что-то сказал мне?
Она провела рукой по волосам и стянула с себя шапку, убирая ее в карман куртки.
- И вообще, нам рано умирать, ты еще не видел мой подарок на свой День Рождения, да и дел много, и вообще мы тут только один день, и ковер у камина так соблазнительно лежит, и я даже не была в спальне этого чудного дома. Так что... - она ухмыльнулась, - Хотя представляешь, если бы разбирали тела, сколько бы сразу всплыло. Это было бы точно история на миллион.

+1

28

Смерть. Само это понятие меркнет рядом с Джаредом. Он, словно символ вечности, который всегда был в этом мире и всегда будет. По крайней мере, если не он сам, то его песни точно. Их с Шоном группа уже успела попасть в разряд культовых и встать на одну ступеньку с такими гигантами, как Nirvana или  Queen. Да и сам Джаред - давно фигура мирового масштаба. Они с Шоном стали ярким маркером своего времени. И в отличие от тех рокеров, которые в свое время угасли в наркотическом бреду, до сих пор очень бодро держатся на плаву.
Кроме этого Джаред отличается отменным здоровьем. Хотя гастрольные туры сильно на нем сказываются, хватает всего пары недель для восстановления. И за все время музыкальной карьеры не было ни дня, когда бы Рассел отменил что-то из-за болезни. За работоспособность и выдержку за глаза его называли роботом или машиной. Но Джаред не обращал на это внимания. Он просто ставил цели и добивался их. Методично, упорно, так, как умел только Рассел.
Поэтому, действительно, убить этого человека, наверное, способен только какой-нибудь глупый несчастный случай. Крушение самолета, автомобильная катастрофа, падение кабинки в горах… Только Джаред не верит в случайности. Возможно, он чересчур самоуверен, но у него есть четкое убеждение, что ему не суждено умереть вот так. От рук изменчивой судьбы. Однако, образ смерти чертовски романтизирован. И сейчас на высоте сотни метров, с ощущением полной беспомощности, можно представить что угодно. Заставить себя поверить, что действительно стоишь на краю пропасти длинною в бесконечность.
Лоурен отвечает в своей манере. Игнорируя попытку Джареда создать романтический флер. В ее ответе чувствуются нотки сарказма, и все же, как любой молодой девушке, ей все еще хочется верить в сказку. Надеяться, что их любовь с Джаредом настоящая. Та самая, которая дается раз и навсегда.
- Согласен, простого «я тебя люблю» перед такой страшной смертью просто недостаточно, - хмыкает Рассел в ответ, продолжая упрямо смотреть на Ло. Ее слова о том, что она была с ним счастлива задевают что-то внутри Джареда. Это их вечная тема. Вечная боль. Он хотел, что бы она была с ним счастлива, только его видение счастье порой кардинально отличалось от ее. И он выворачивал наизнанку ее представления об этом мире, показывая сколь нелицеприятны на самом деле ее стремления и желания. Заставляя Лоурен поверить, что путь к ЕЕ счастью ведет совершенно другой дорогой.
-  А ты бы что-то сказал мне? – спрашивает девушка в ответ. Джаред, конечно же, понимал, что она вернет ему его же вопрос.
- Ты же знаешь, что из меня тот еще романтик. Для каких-то жестов нужна подготовка, а сейчас у меня просто нет времени что-либо придумать.
Рассел смотрит на Лоурен, поднимает руку и убирает с ее лица выбившуюся прядь. Простое касание, говорящее о многом. Они привыкли друг к другу, наедине все их действия и жесты столь просты и естественны. Они дополняют друг друга, стабилизируют, пока кто-то один не стремится вырваться на первый план.
- Наверное, я просто начал бы петь. Я делал так… в детстве, - на секунду Рассел отводит взгляд, а последнее слово выговаривает с трудом, будто пытается выплюнуть камень. Снова уступки. Снова попытка показать Лоурен, что он может еще сделать шаг ей навстречу.
- А вообще, я бы сделал вот это!
Мужчина резко склоняется над Ло и целует, прижимая свои губы к ее. Нащупывает ладонь, в которой жена держит шапку, и обвивает пальцами запястье. Поцелуй на грани. На грани страсти, с нотками нежности. Слишком выверенный, будто Рассел все же придумал это все заранее, да еще и успел отрепетировать.
Трос скрипит над их головой. Кабинка дергается и начинает снова ползти вверх. Рассел отрывается от губ жены, заглядывая ей прямо в глаза.
- И нас бы точно нашли вместе, в весьма интересном положении. Конечно, если бы при падении наши тела не растащило по разным сторонам ущелья. Это была бы самая грустная история со времен смерти принцессы Дианы, и о нас бы даже книгу написали.
Пальцы Рассела спускаются ниже, он забирает из рук Лоурен шапку, а затем одним легким движением снова надевает ее на голову жены, расправляя резинку на лбу. Так легко, просто, играючи. Почему же он не может быть таким всегда? И дело ли сейчас в горах и общей атмосфере расслабленности или в том, что он чувствует перед Лоурен вину? А может быть, все это лишь дикий коктейль из сложившихся обстоятельств.
Когда они уже подъезжают к самому верху, Рассел снова наклоняется ближе, и хотя их и так никто не мог бы услышать произносит заговорщицким шепотом:
- Там на трассе, ты же все равно позволишь мне быть лучшим? 

+1

29

Все же, как порой предательски может вести себя ее разум, как быстро может забывать, абстрагироваться от негатива, чтобы вновь позволять ей дышать свободно, чтобы вновь наполнять ее тем солнечным светом, которой ей вечно хочется дарить всем вокруг, не обращая внимание на усталость или собственную подавленность. Как быстро она умеет прощать его, затирая слишком болезненные моменты и воспоминания. Как ловко он может манипулировать ее настроением, ее чувствами, чтобы она легко могла идти ему навстречу, делая вид, что все хорошо. Потому что ей самой было так проще, потому что она понимала, что ее любовь все чаще ослепляет ее, подбирая ее гордость, что еще пытается бороться, заставляет включать рассудок, когда его глаза так близко, а его улыбка, что предназначена лишь для нее заставляет сердце сжаться от чувств.
Порой, она все чаще думала о том, что сможет простить ему даже измену, из-за страха потерять, но, все же, верила в то, что гордость и брачный договор не позволят ей поступить опрометчиво. Она терялась, часто терялась в собственном "правильно" и в собственном "не правильно", потому что он ломал ее привычные взгляды, старался ломать, и иногда получалось, только не смотря на всю зависимость, на всю свою больную любовь она понимала, что свему есть границы, и что есть то, что Джаред не сможет подчинить в ней, ведь тогда все закончиться, тогда ее станет, не станет их отношений. Конечно, ей хотелось, чтобы он стал мягче, научился слушать ее, но время, лишь время могло помочь им в том, чтобы исправить огрехи, и добавить легкости в их отношения, искренности, но Йерсель знала, на что шла соглашаясь стать его женой, ведь в отличие от многих она никогда не смотрела на него сквозь розовые очки фанатизма, она видела его со стороны продюсера, прекрасно оценивая его выходки и репутацию, и от этого сторонилась...
Та первая встреча, и ее спокойная констатация факта вечером подружкам, которые восторженно защебетали, думала ли она тогда о том, что возьмет его фамилию, что будет так чертовски зависима от него, что будет наслаждаться каждому моменту легкости в их отношениях, забывая столь ужасные поступки этого человека? Конечно нет, после Тайлера ей не нужны были проблемы.
Ей не хотелось вспоминать о том, что произошло дома, а всех новостях, и казалось бы она все забыла, ведь выглядело именно так, она старалась, не показывая, как тяжело ей было перешагивать порог их собственной спальни первые несколько дней.
От этого она так охотно отдавалась хорошему настроению, поддерживая эту легкость, цепляясь за нее пальцами, отбрасывая мешающие воспоминания, просто отдаваясь моментам, наслаждаясь отблесками солнца на снегу, близости Джареда, и своему ехидству, которое от приподнятого настроения со всей свойственной вредностью разрушала флер высокопарной романтики, которую хотел преподнести супруг. Ей нравилось его настроение, и она не вдавалась в размышления о том, сколько в нем спланированного, а сколько искреннего, просто ей самой надо было действовать так, как она привыкла, честно, самоотверженно, не сомневаясь, и веря, веря...
Я всегда буду искренней с тобой, даже если мне это будет вредить... Потому что не могу иначе... Прости...
-  Для каких-то жестов нужна подготовка, а сейчас у меня просто нет времени что-либо придумать.
Лоурен ухмыльнулась, закатив глаза и медленно выдыхая:
- Отмазки, - тихо и с улыбкой выдохнула девушка, смотря в глаза Джареду, зная, как дикой пляской танцуют огоньки в ее глазах, она всегда была открыта с ним, обнажена душой, только ему этого было недостаточно.
Зубы скользнули по нижней губе, когда он убрал выбившуюся прядь с ее лица, и губы вновь растянулись в озорной улыбке.
Она опустила быстро глаза в пол, когда он сказал про свое детство. Опять его уступка? Искренность? Все равно... Какая разница. Она вновь подняла глаза, смотря на него и ловит его поцелуй. Конечно, так им проще, так понятней, так куда красноречивее.
Нежность, чувственность, и ощущение его пальцев на ее запястье. Она медленно подалась ему на встречу, не напирая, лишь немного сокращая расстояние, наслаждаясь моментом, пропитываясь им, радуясь, подобно ребенку.
Кабинка дернулась, и движение восстановилось.
- Да, было бы весьма романтично, - ответила выдыхая Лоурен,- Но, кажется, угроза страшной смерти миновала. - она расстроенно пожала плечами,- Немецкое качество. Надо будет попробовать покататься на такой в Китае. Или в Африке. Хотя нет, в Африке можно умереть от не самых эстетичных вирусов.
Его легкое движение, забота, когда он надел на нее шапку, заставляя Лоурен довольно сморщить нос.
Он опустился к ее уху, и его фраза заставила ее заливисто засмеяться, и прищурив глаза посмотреть на него:
- Ох, не знаю, не знаю, мистер Рассел. Думаю, на зеленой я просто постою рядом, а на красной сможешь понаблюдать за моим великолепием со стороны, можешь постоять с видом профи, главное смотри, чтобы снег от лыж не прилетел в лицо.
Конечно же она не собиралась уступать ему, не собиралась поддаваться, она предвкушала спуск, зная, что скорее всего, кто-то может начать злится, но надеялась, что атмосфера все же положительно скажется на восприятии ее супруга.
Они вышли из кабинки, на вершине был народ, не так много, как в сезон, но достаточно, чтобы не чувствовать полную уединенность. Дорожка вела к деревянному домику с прокатом лыж и небольшим кафетерием, чтобы перекусить и согреться не сильно отвлекаясь от процесса. Среди лыжников были семьи с весьма маленькими детьми, и целая гора сноубордистов.
- Хм, может мне взять сноуборд? Что сильнее заденет твоё чувство собственной важности, любимый? - ласково спросила Лоурен, выдыхая улыбку.

+1

30

Carve your name into my arm.
Instead of stressed, I lie here charmed.
Cuz there's nothing else to do,
Every me and every you.

Sucker love, a box I choose.
No other box I choose to use.
Another love I would abuse,
No circumstances could excuse.

Джареду необходимо чувствовать себя лучшим. Во всем. Особенно, если это касается Лоурен. У него должно быть ощущение превосходства над ней. Поэтому, когда, шутя, миссис Рассел произносит:
— Ох, не знаю, не знаю, мистер Рассел. Думаю, на зеленой я просто постою рядом, а на красной сможешь понаблюдать за моим великолепием со стороны, можешь постоять с видом профи, главное смотри, чтобы снег от лыж не прилетел в лицо, - Джаред чувствует внутри отравляющее чувство обиды. Будто Ло не имеет права показывать, что в чем-то лучше мужа. И, когда они выходят их кабинки, он демонстративно не подает ей руку, а убирает их в карманы и окидывает взглядом пространство наверху.
Здесь значительно холоднее, чем рядом  с коттеджем. Изо рта валит более густой, белый пар, а щеки мгновенно начинают краснеть. Лоурен идет румянец. Он делает ее более молодой и прекрасной. Они медленно шагают по направлению к деревянному домику, где можно взять на прокат оборудование или перекусить. Джаред настоял на том, чтобы не покупать лыжи, хотя они вполне могли с Лоурен себе это позволить. Но это было его подсознательным желанием подчеркнуть исключительность данной поездки. К тому же, им вряд ли понадобятся лыжи ближайшие пару лет. График уже расписан, билеты заказаны, а эти недели - их последний островок свободы в этом году. 
Лоурен наверняка понимает, почему Джаред угрюм, но решает подлить масла в огонь и с лаской в голосе замечает:
— Хм, может мне взять сноуборд? Что сильнее заденет твоё чувство собственной важности, любимый?
Рассел чувствует, как жгучая злоба снова подступает к горлу. Ему не нравится, когда Ло начинает ерничать и играть с ним подобным образом. Тем более, его сбивают с толку причины такого поведения, потому что сейчас он реально старается и сдерживает себя. Чего только стоила вчерашняя сцена с назойливой моделью.
- Можешь усложнить себе жизнь и взять одну лыжу, - Рассел пожимает плечами. Он понимает, что ведет себя глупо, но детская обида глушит другие эмоции.
Джаред глубоко вдыхает, ощущая, как морозный воздух скользит по горлу, и будто впивается в него тысячами иголок. Он пытается вытравить из своего тела бесполезное чувство злости, потому что он обещал себе быть примерным все это время. Показать Лоурен, что он может быть иным, заставить ее вспомнить, как все было когда-то. Как они верили друг в друга, и в то, что смогут измениться, подстроиться. Возможно, со стороны Лоурен это действительно было так. Именно она была той, кто подстраивался под мужа, похожей на воду, обволакивающую, но при этом со временем способную обточить и камень. А Джаред… он хотел быстрых и резких перемен. Потому что именно так в свое время к нему пришел успех. Он просто кардинально поменял все: город, образ жизни и мышления. И, поэтому маленькие перемены ему были незаметны и казались незначительными.
- Мы здесь для того, чтобы получать удовольствие и расслабляться. И главное побыть вдвоем без постоянного видеонаблюдения, - Рассел находит в себе силы, чтобы произнести все это спокойно, а потом ухмыляется и зачерпывает руками снег. Быстро комкает его между ладонями, а затем кидает, попадая точно в плечо Лоурен.
- Но в этом ты точно не так хороша, как я, - произносит Джаред, уворачиваясь от снежка жены, который был нацелен ему в лоб. В нем снова просыпается детская непосредственность, вытесняя обиду и злость. Все же здесь, среди гор, ощущения меняются, будто холодный ветер вымораживает неприятные чувства, и в конечном итоге они разбиваются, осыпаясь ледяными осколками.
Джаред делает рывок, пригибается, хватает Лоурен за талию и валит в снег. Он снова сверху, смотрит на нее внимательно, будто хочет разглядеть в глазах ответ на самый главный вопрос, который всегда стоит между ними: «Ты будешь со мной всегда? Несмотря ни на что?». А затем встает, отряхивается и протягивает Лоурен руку.
- А теперь идем на твою зеленую трассу. Думаю, в том, чтобы стоять на двух деревянных досках нет ничего сложного. 

Отредактировано Jared Russell (2020-01-23 12:24:31)

+1


Вы здесь » RED BUS » реальный мир » сonquistador