Рядом с ним всегда было так: окружающие, родители и статус отходили на задний план. Все ее внимание концентрировалось исключительно на нем и их дочери.
январь, 2020 год ★ +0°...+2°
NC-21

RED BUS

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » RED BUS » реальный мир » The Point of No Return


The Point of No Return

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

THE POINT OF NO RETURN

https://im0-tub-ru.yandex.net/i?id=ecd4555d846b1dcd2da9dc56af476e2b&n=13&exp=1

время действия:
10 декабря 2019 г.

Achille Hassani & Patrick Haise

место действия:
Королевский театр Ковент-Гарден

Past the point of no return,
the final threshold -
what warm, unspoken secrets
will we learn?
Beyond the point of no return...

Отредактировано Achille Hassani (2020-01-05 13:05:11)

+1

2

Иногда бывает так, что единовременно твоя жизнь насыщена самыми разными событиями: от рабочих, когда ты откачиваешь от очередного приступа алкогольной горячки восходящую звезду сцены и кино и ликвидации долбанного договора с популярной, но не выполнившей своих обязательств площадкой; до личных, когда ты проигрываешь спор коллеге и за два дня до премьеры отчаянно ищешь билеты на мега-популярную постановку, и встречи с бывшим, но всё ещё любимым мужчиной, после которой тебе кажется, что ты окончательно и безоговорочно сходишь с ума.
Последнюю неделю Ашиль считает, что вся его потрясающая, яркая, со вкусом обустроенная модная жизнь разваливается на части. Лоурен, следуя давним планам, улетает в Германию, оставляет на ассистента ведение текущих дел лейбла и, в качестве вишенки на тортике, Люка, который три недели честно ведёт себя как хороший мальчик, а на четвёртую срывается и идёт в такой разнос, что от него сбегает личный помощник, а остальная часть команды категорически отказывается работать без доплат "за вредность". Концертная площадка, на которой должен будет начаться грандиозный тур одного из подопечных лейбла, факапит почти все основные пункты из договора, который, чёрт возьми, направлен больше трёх месяцев назад, а значит, требуется срочно искать замену. Учитывая заскоки вредного певца, задачка оказывается не из лёгких.
Ашиль почти готов рвать на себе волосы от безысходности, когда в качестве вишенки на тортике прилетает задание от Пита: зайка, найди билеты в оперу - сходим, расслабимся. В этот момент Ассани готов придушить улыбчивого чернокожего стилиста, потому что тот выбрал ох какое неподходящее время для того, чтобы потребовать компенсацию за глупый спор, начатый аж месяц назад.
И всё-таки Ашиль делает невозможное. Он засовывает Люка в его шикарную квартиру и оставляет в компании докторов на ближайшие сутки, договаривается с другой концертной площадкой, которая может выполнить сто из десяти заявленных в контракте пунктов, и даже находит прекрасные билеты на "Дон-Жуана", пусть даже у перекупов с наценкой в 200%.
В день представления Ашиль Ассани чувствует себя, словно выжатый лимон. Он плохо спит, выпивает бутылку вина почти ежевечерне и каждое утро лепит на руку никотиновый пластырь, потому что пытается бросить курить окончательно (что ещё ты безуспешно пытаешься бросить, Ашиль?), из-за чего нервничает вдвойне. Он молится на то, чтобы Лоурен вернулся к Рождеству, и обещает себе бросить всё улететь к родителями в Париж.
В глубине души Ассани понимает, что всё это - лишь попытки бегства от неизбежности в лице Патрика-Мать-Его-Хейза.
В гардеробе он передаёт своё пальто немолодому служащему, успев выхватить из кармана никотиную жвачку; и тут же закидывает в рот пару бесцветных пастилок. Пол болтает без умолку, с интересом разглядывая то программки, то маленькие золотистые бинокли, но Ашиль почти не слушает: его телефон разрывается сообщениями. К счастью, почти все они несущественны, и нет ни одного, которое бы относилось к работе.
- Брось, дружище, отдохни, - Пол перехватывает взгляд Ассани и широко улыбается. - Сегодня будет отличный вечер.
- Ну, да, - вяло отзывается Ашиль.
- Я никогда не был в опере, а ты? - Пол явно не намерен сдаваться просто так.
Ашиль не отвечает, потому что неожиданно вспоминает, кто в его окружении посещает оперу очень часто. Мысли о Патрике, с началом свистопляски на работе засунутые в самый дальний угол, чинно и торжественно заполняют голову, словно вода клепсидру Ассани готов стонать от злости, но в этот момент раздаётся первый звонок, и толпа роскошно одетых людей направляется в зал.
Билеты стоят своих денег - сцена из ложи открывается как на ладони. Без настроения Ашиль разглядывает то оркестровую яму, то багрово-красный занавес, то рассаживающихся гостей, но в конце концов поддаётся очарованию своего спутника на этот вечер, и сначала неохотно, но затем более активно вступает в беседу.
Им есть что обсудить - от последних сплетен, связанных со знакомым им обоим Джаспером до последней выходки Люка Одлина, которая изрядно попортила нервы всей команде Ло. Со вторым звонком Ашиль расслабляется окончательно, а после третьего устремляет заинтересованный взгляд на сцену.
Ассани никогда не считал себя фанатом оперы, но в юности часто посещал Гарнье в Париже, поскольку его одухотворённая, словно гомеровская нимфа, мать считала, что искусство намного лучше футбола. Поэтому половину первого акта Ашиль смотрит с удовольствием, а потом начинает скучать. Лениво перекатывая во рту жвачку, он подносит бинокль к глазам и начинает развлекаться пристальным рассматриванием остальных слушателей. В партере сидит немало забавных персонажей - от престарелых дам в жемчуге, с молодыми любовниками под ручку, до нуворишей, часть из которых уже откровенно дрыхнет в мягких креслах. Ашиль многозначительно хмыкает и поднимается выше, к ложам напротив.
Он видит Патрика Хейза.
Приоткрыв рот от удивления, Аши, пожалуй, слишком резко убирает бинокль от лица, затем, помедлив немного, вновь поднимает его к глазам.
Теперь они с Патриком буквально сталкиваются взглядами.
- Твою мать, - сквозь зубы ругается Ассани и привлекает внимание Пола.
- Что случилось? - немедленно откликается стилист.
- А... ничего, - Ашиль убирает бинокль и нервно похлопывает себя по колену. - Слушай, мне что-то нехорошо. Я пойду немного подышу свежим воздухом.
- Эй, может, уйдём?
- Нет, нет, это просто толпа людей... мне нужно выйти на десять минут, - Ассани выдавливает из себя улыбку и встаёт. - Скоро перерыв, увидимся на первом этаже.
Он понимает, что всё это выглядит по-детски, очень глупо, инфантильно и вообще, но ничего не может поделать. Аши покидает ложу, всё ещё чувствуя на себе чужой взгляд, и быстрым шагом направляется... направляется... он сам не знает, куда, до тех пор, пока машинально не открывает какую-то дверь и оказывается в абсолютно пустой курилке.
Твою мать, - мысленно повторяет он и, шагнув внутрь, обречённо прислоняется спиной к стене. Вот каким удачливым идиотом нужно быть, чтобы вечером во вторник, в городе, где живёт почти девять миллионов человек, снова столкнуться с бывшим любовником?

Отредактировано Achille Hassani (2020-01-06 21:00:39)

+2

3

Даже любимое отвлечение – опера, сегодня не работает и толи Патрик слишком критично настроен, толи это на самом деле всего лишь удачно пропиаренная средняя по паршивости и качеству постановка. Впрочем, уходить мужчина не торопится, дома ждут любящие мама с папой и заставлять себя возвращаться в их цепкие лапки в последние дни становится все сложнее и сложнее. У него даже мелькает мысль, что можно снять номер в отеле, а родителям позвонить, а лучше написать, что сегодня гуляет у друзей и хоть один вечер провести в относительном спокойствии. Но… Патрик понимает, что им тоже не легко, может быть даже намного сложнее, чем самому Хейзу-младшему, в дело вложено их сил гораздо больше, чем вложил сын, потому что они старше. Но… отдавать свою жизнь на что-то от чего ты готов выйти в окно, вот уж о том, что от любимой работы захочется выйти в окно, Патрик никогда не думал. Но жизнь полна непредсказуемостей.
В театральной ложе, небольшой, только на четверых, Хейз-младший находится сегодня один, большие деньги и большие пожертвования творят чудеса. Впрочем, уже через полчаса после начала, мужчина жалеет о том, что он здесь один, некого втянуть в ни к чему не обязывающий светский разговор, не на кого отвлечься и нечем заняться. А заняться хочется, потому что действо на сцене становится все хуже и хуже…
Или все же проблема в тебе, Хейз?
Патрик хмыкает про себя, ну да, это была глупая надежда, что удастся отвлечься от того перманентного эмоционально-острого бреда в который превратилась его такая четкая и размеренная жизнь в последние две недели. Но надежда-то была!
И проиграла.
Мужчина не отводит задумчивого взгляда от сцены, вот только если кто спросит что там происходит, Хейз-младший, в ответ недоуменно пожмет плечами, смотреть и не видеть на самой модной постановке сезона в опере – это для него новые чувства. Оказалось, что в жизни есть что-то гораздо большее, чем важность любимой оперы. Впрочем, нельзя себя обманывать и Патрик точно знает, что были такие моменты, что на самых важных премьерах, он думал совсем не о происходящем на сцене. Вот только в те моменты рядом был более приятный фактор  - Ашиль Ассани. Невольной улыбкой на лице проявляются воспоминания о бывшем любовнике, правда улыбка в тот же миг становится остро-рваной, будто бы воспоминания терзают, те, что еще совсем недавно дарили тепло и радость, теперь убивают.
Патрик Хейз очень старается не думать о том, что произошло между ними так недавно. Он честно слушается Ассани и не давит на него и дает время подумать о том, что делать дальше. Все как просил бывший любовник. Тем более что у самого мужчины тоже есть одно большое неоконченное дело, которое требует всех его моральных сил. Вот только обманывать сам себя Патрик не любит и понимает, что в это дело он вкладывает гораздо меньше, все остальное уходит над работу над собой, чтобы удержать в руках, чтобы не сорваться, чтобы не приехать, не позвонить, не пожаловаться, не…. Все свои проблемы он решает сам, даже если это откровенно тянет в эмоциональный срыв.
В глубокой задумчивости Патрик не замечает как изображает из себя шредер и тщательно на мелкие клочки разрывает программку, очнувшись только в тот момент, когда руки совершавшие механические движения вдруг замирают, потому что больше разрывать нечего. Смутившись он стряхивает с колен обрывки и внимательным взглядом обводит ложи напротив: не видел ли кто минутную слабость и неуверенность, которые дозволено проявлять только там, где никто не узнает. И замирает. Хейз раньше думал, что слова «громом пораженный» это литературный бред, а теперь чувствует что-то подобное, когда натыкается взглядом на Ашиля Ассани.
Твою ж мать, Аши!
Патрику хочется крепко выругаться вслух, вскочить и… А вот тут желания начинают двоиться и самое простое из них – сбежать. Тогда когда хочется бегом добраться до ложи напротив, выволочь оттуда бывшего любовника, хорошенько встряхнуть, в глаза его нахальные взглянуть, уже почти ненавидя настолько, что забывая насколько лю…
Что?!.
Мужчина спокойно отворачивается, снова сосредотачивая все свое внимание на сцене. Теперь уже удерживая себя в руках, чтобы понимать, что происходит. Тактика приносит свои плоды, это на самом деле дает возможность отвлечься и когда звенит звонок на перерыв, Хейз-младший практически спокоен. Он долго аплодирует актерам, а потом неторопливо выходит из ложи, тут же оказывается схвачен кем-то знакомым, улыбается, жмет руки, расспрашивает партнера как дела, как супруга и дети и нет ли новостей от Мартина, который обещал раздобыть интересные сведения. Патрик сейчас сама заинтересованность в мужчине рядом и общем деле, которое может быть полезно обоим. Патрик сейчас изо всех сил старается не крутить головой по сторонам, хотя очень очень очень, до безумия, до сжатых зубов хочется найти Ашиля. А партнер заговорщически подмигивает и тянет мужчину в сторону курилки, она уже наполнена никотиновыми зависимыми и все же первым на кого натыкается взглядом Патрик оказывает конечно же Ашиль Ассани.
Этот город слишком мал для нас двоих, родной, не находишь?
Он сейчас не может отвлечься, да и если опять же быть честным с самим собой, он сейчас боится отвлечься и поэтому лишь коротко кивнув бывшему любовнику, позволяет партнеру утащить себя в дальний угол, изо всех сил стараясь понять, что он там ему рассказывает.
Это важно! Это важно! ЭТО ВАЖНО!!

+2

4

С окончанием акта первый этаж, а вместе с ним и курилка начинают заполняться людьми. Ашиль вытирает неожиданно мокрые от слёз щеки (просто глаза слезятся от дыма, больше ничего), делает несколько рваных шагов и опускается на обитый красным бархатом стул. Он рассматривает мужчин и женщин, заходящих в маленькое помещение - все они весело переговариваются, извлекают из недр дорогих пиджаков и маленьких блестящих клатчей золотистые портсигары (боже праведный, кто в наше время пользуется этими штучками? старьёёё!) и начинают дымить. Обсуждение постановки идёт вовсю; Ашиль сидит, согнувшись, положив руки на колени и рассматривает ковёр под своими ногами.
В его голове крутится одна фраза - ну, что за дерьмо? Мягкий голос мадам босс шепчет в ухо "Дерьмо случает, милый". Но это не утешает. Ашиль готов побиться головой об стену прямо сейчас, если это поможет мозгам встать на место. Если это поможет перестать думать о Патрике-Мать-Его-Хейзе.
Который, к слову, появляется на пороге курилки во всём своём идеальном блеске, словно принц Гарри. Вот только Ашиль не ассоциирует себя с бесконечно счастливой Меган Маркл.
Он поднимает голову и смотрит на Патрика в упор и... чувствует себя оскорблённым до глубины души. Потому что бывший любовник не то, что не подходит поздороваться - о, нет! - он отходит в противоположный угол с каким-то мужчиной, выражение лица которого ясно говорит о том, что ему лучше сидеть в Палате лордов, чем ходить в оперу. И пусть первое самое сильное желание - подойти и прервать чужой разговор, - Ассани наступает на горло самому себе.
Он очень сильно, нет дьявольски сильно хочет курить.
Выплюнув жвачку в ближайшую начищенную до зеркального блеска урну, Ашиль тут же достаёт из кармана упаковку и закидывает в рот новую порцию отвратительных на вкус пастилок. С того момента, как бывший любовник появляется в поле зрения, желание затянуться крепким сигаретным дымом становится почти нестерпимым. Ашиль готов на стенку лезть, но вместо этого он проявляет прямо-таки чудеса выдержки, заставляет себя спокойно сидеть на стуле, закинув ногу на ногу, и даже почти не сверлит Хейза и его визави тяжёлым взглядом.
Скажи, что мы столкнулись случайно. Что это всего лишь совпадение - как то, которое было больше трёх?.. да, трёх недель назад. В том затрапезном магазинчике.
Он чувствует, как кровь приливает к щекам, и рассеянно трогает их холодными ладонями. Прямо над головой стоит молодая пара, горячо обсуждающая постановку. Ашиль слушает их вполуха, но отчаянно завидует обоим. Потому что на их месте могли быть они с Патриком. А вместо этого они старательно расходятся в разные стороны и закрывают глаза на то, что жизнь за разом сталкивает их лицом к лицу.
Ассани не знает, сколько прошло времени - на его руке висят часы, но, даже если он смотрит на циферблат, то вряд ли понимает, на каких цифрах остановились стрелки, - но вот раздаётся звонок, и публика направляется к выходу из курилки. Ашиль же решительно поднимается на ноги и, дождавшись, когда собеседник Патрика (что, ждёшь меня?) выходит за порог, решительно закрывает дверь и поворачивается к всё ещё бывшему, да? любовнику лицом.
Синие глаза Ашиля мечут молнии.
- "Дон Жуан, или Наказанный Развратник". Серьёзно, Патрик? - сквозь зубы цедит он. Это снова неожиданно, но в этом вся соль общения с Патриком-Мать-Его-Хейзом - Ашиль просто не может вести себя нормально. Близость к этому человеку пьянит не хуже крепкого вина. - Никогда не думал, что ты поклонник Моцарта. Снова изменяешь сам себе?
Фраза звучит двусмысленно, но вряд ли Ашиль это понимает. Он скрещивает руки на груди и смотрит на Патрика исподлобья. Разумеется, Ассани не наивен и прекрасно понимает, что их прошлые встречи вряд ли превратят мистера Хейза в изводящего себя затворника. Вряд ли из его жизни исчезла нежно любимая работа ненавижууу, хорошая выпивка, кофе по утрам и даже опера. Особенно опера.
Тем не менее, думать об этом - одно. И увидеть своими глазами - совсем другое. Ведь в глубине душе Ашиль эгоистично мечтал о том, что Патрик Хейз жизни без него не мыслит.
- Вижу, ты неплохо проводишь время, - он всё ещё держит себя в руках, хотя уже чувствует, как нервно бьёт жилка на виске. - Ну, да. С чего бы удивляться? Бесконечно рад за тебя и твою идеальную жизнь.
Ассани понимает, что его несёт - остаётся лишь повысить голос и кинуться на Патрика с кулаками. Он готов зареветь белугой и бить, бить, бить любовника в грудь, приговаривая "ненавижу тебя!", лишь бы выплеснуть то напряжение, которое предательским быстро накопилось в груди в последние дни. Ашиль чувствует себя обманутым, но - где-то очень глубоко в душе - неправым. Он вообще не знает, что там происходило у Патрика с момента их последней встречи, но
Ты даже не позвонил мне!
Фактически, ты ведь сам прогнал его?
Трууус!
Детка, ты потрясающе нелогичен.
Не-на-ви-жу...
Любишь.
Ашиль задыхается от эмоций, сжимает пальцы в кулаки так, что острые ногти с силой впиваются в кожу, оставляя багрово-красные полукружия. Боль слегка отрезвляет, но её слишком мало, чтобы Ассани мог выдавить вежливое "Прости, рад тебя видеть".
Раздаётся второй звонок.

+1

5

Майкл раздобыл действительное важные сведения и на какое-то время Патрику удается забыть о том, что в оперу он пришел вообще-то, чтобы отдохнуть от работы.
Лжец-лжец-лжец.
Мужчина усмехается про себя, спорить с внутренним голосом – глупо, ведь он пришел в оперу, чтобы отдохнуть от мыслей о Ашиле Ассани, который тут как тут. И это дьявольски обидно! Неужели бывший любовник не помнит, что Патрик является горячим поклонником оперы. Неужели сложно подумать своей белобрысой головушкой и понять, что Лондон слишком тесен для них двоих. Неужели непонятно, что не стоит, не стоит, НЕ СТОИТ, приходить туда, где можно встретиться. Тем более, если перед этим сказал, что тебе нужно время. Хейз-младший вздыхает про себя и хоть мужчина настроен на информацию, что выдает Майкл, какая-то часть не дает забыть о том, что где-то за спиной сидит его… кто?
Ашиль Ассани…
Кажется за десяток минут перерыва Патрик и Майкл успевают выкурить по паре сигарет, поспорить над стратегией совместных действий и договорить о скорой встрече в офисе Хейза. Но как только раздается первый звонок и народ начинает покидать курилку, исчезает и Майкл, что-то успев сказать о том, что его ждет сногсшибательная блондинка и предстоит горячий вечер. Патрик «Счастливчик» Хейз с едва заметной улыбкой прощается с партнером и точно знает, что сногсшибательная блондинка может быть только одна, точнее один, и он уж точно может обеспечить мистеру Хейзу горячий вечер, только, пожалуй, не в том смысле, что вкладывает в эти слова Майкл. Мужчина не торопится к выходу вслед за Майклом, постановка так себе или же просто Ашиль важнее (нужнее?), тем более, что он закрывает дверь перед самым носом Патрика, будто бы тот когда-то мог сбежать от него.
Ты ведь не торопишься тоже, мой милый?..
- Это было единственное на что сегодня можно было пойти. – Патрик покаянно разводит руками, будто виновато извиняется за собственное присутствие здесь. И смотрит, смотрит, смотрит… Жадно, как будто не чуть больше недели прошло с момента их встречи. Как будто бы не виделись давно давно и дико соскучился. Мягкая улыбка мелькает на губах мужчины, он понимает от чего бесится Ашиль, пожалуй, на его месте, в его возрасте, Патрик тоже бы бесился и боялся.
Будто бы сейчас не боишься? И не бесишься?
Он честно старается держать себя в руках, потому что знает, что если истерить сейчас начнут оба, то в курилку сбежится не только персонал театра, но и зрители, потому что действо будет гораздо интереснее того, что происходит на сцене. Вот только как же режут острым скальпелем напускную корочку собственного спокойствия такие несправедливые, обидные слова. Невольно мужчина скрещивает руки на груди, зеркально копируя позу стоящего напротив Ашиля Ассани. И смотрит, смотрит, смотрит…
Второй звонок, за дверью звонко раздается дробный стук каблучков кого-то из опаздывающих. А Патрик взгляда не может отвести, ну что он может сказать?

Прости, я так хотел тебе позвонить. Стоило только увидеть телефон, на работе, дома, в машине, первой мыслью было то, что можно набрать твой номер и сказать: привет, я скучаю. Как только раздавался звонок телефона, на работе, дома, в машине, первой мыслью было то, что если ответить на звонок, я услышу тебя и ты скажешь: привет, я скучаю. Но ты сам сказал, что тебе нужно время подумать и я очень стараюсь не мешать, не качать твою лодку раздумий. Мы же оба знаем, что стоит мне стать настойчивее и ты сдашься, но я хочу, чтобы ты сделал свой выбор самостоятельно, без моего давления.
Разве можно все это сказать Ашилю, разве можно дать понять насколько зависим от него, сколько многого лишился, когда позволил любовнику стать бывшим и разве можно показать свой страх и сомнения.
Ты однажды уже признавался в том, что боишься и в том, что сомневаешься, чего ж теперь-то бояться.
Ему до дрожи в кончиках пальцах и сбивающегося сердцебиения хочется сделать рывок вперед, поймать Ассани в свои объятия, стиснуть и, уткнувшись носом в макушку пробормотать, что он чертовски устал от своей «идеальной жизни». Чтобы побороть это желание, Патрик отходит назад, вытягивает из пачки очередную сигариллу и закуривает, хотя, пожалуй, впервые сигаретный дым кажется горьким и невкусным. Но это хоть какая-то имитация занятости и отвлечения собственных мыслей на что-то иное, кроме как на стоящего на выходе парня, которого нельзя обойти, которого не хочется обойти, от которого не хочется уходить.
- У меня уже неделю живут родители, оба, - мужчина поднимает взгляд и потеряно улыбается Ашилю, - представляешь оба сразу: и отец и мама. – Свободной от сигариллы рукой Хейз устало трет глаз и вдруг представляет как глупо и по-детскому смотрится этот жест, смущенно засовывает руку в карман.
В карман? Патрик Хейз, ты ли это? Где воспитание?
- Знаешь, они похоже как и ты, считают, что моя жизнь идеальна и совершенно не могут понять как у меня хватает наглости (смелости?) делать что-то, чтобы разрушить эту идеальную жизнь. – Патрик говорит сбивчиво, и при этом как-то неторопливо-задумчиво, перемежая слова длинными затяжками горькой (некачественная что ли?) сигариллы, и паузами, во время которых следит за выдыхаемым дымом, он исчезает очень быстро, в курилке театра хорошая вытяжка. Нужно время, чтобы самому понять, что вряд ли сказанное им о чем-то может быть понятно Ашилю, слишком невнятно и непонятно. – Я… - Хейз-младший поднимает голову, ловя взгляд своего бывшего любовника и чуть улыбается, лишь уголками губ, да тенью своих чувств к Ассани, в глубине темных глаз. – Им сказал, что хочу разорвать помолвку. И вот я неделю уже готовлю почву для этого «чудесного», - ухмылка злая мелькает на губах мужчины, - события. А папочка и мамочка неделю ебут мне мозг о том, что я делаю самую великую ошибку в своей жизни и должен, должен, должен немедленно передумать.
Патрик разводит руками, весь эмоциональный коктейль из обиды, и злости, и ревности, и непонимания и снова обиды, сначала на родителей, потом на бывшего любовника, как-то притупляется, закрывается усталостью и глупостью всего происходящего в «идеальной» жизни Патрик «Счастливчика» Хейза. Мужчина тушит окурок и не отрывает взгляда от Ашиля, чтобы там ни было дальше, в настоящий момент парень действует на него как успокоительное, потому что слишком соскучился за эти долгие месяцы их разлуки. Потому что слишком вымотался за эти бесконечные часы взаимной тишины.

+1

6

Под жадным алкающим взглядом бывшего любовника Ашиль чувствует себя словно змея, скованная затейливой игрой блаженного садху. Он бы охотно отступил назад, да некуда - позади закрытая дверь, а распахнуть её и скрыться в бесконечных коридорах оперы Ассани пока не готов. Подсознательно он понимает, что сам заварил кашу, а теперь максимально оттягивает момент, когда придётся что-то решить. Это чертовски неправильно и малодушно, но у Аши не хватает выдержки и сил.
В отличие от Патрика Хейза, который подходит к любому вопросу с точки зрения бизнеса.
Ашилю кажется, что он ослышался. Он машинально протягивает ладонь назад, нащупывает гладкую ручку, почти нажимает на неё, но в последний момент останавливается, передумав. И смотрит в ответ - с каким-то вызывающим недоверием. Мужчина, который сейчас стоит рядом, совсем не похож на того холёного уверенного в себе человека, которого Ассани привык видеть.
Патрик что, растерян?
Нонсенс!
Впервые в жизни Ашиль не находит, что сказать. Он слишком привык к тому Патрику Хейзу, который с виртуозной лёгкостью обходит в отношениях все вопросы, связанные с совместным будущим и ответственностью. Он привык к ничего не обязывающим ночам и даже почти убедил себя в том, что мистер Хейз - вольная хищная птица, а не ласковый неразлучник, покорно живущий в маленькой клетке со своей парой. Он почти понял, что их отношения изначально были обречены на провал и тысячекратно обозвал себя идиотом, выбирающим не тех парней.
А потом случается помолвка.
Ашиль не знает, кого в тот момент ненавидит больше - себя, за глупость, или любовника, за ложь. Это известие больно бьёт по его самолюбию, потому что заставляет задаваться самым ненавистным вопросом на свете: почему не я? Или, того хуже: что со мной не так?
А теперь помолвка разрывается.
И Ашиль чувствует себя... он даже не знает, как он себя чувствует. Возможно пару лет назад он бы торжествовал победу, ведь вырвал же своё из рук той проклятой стервы. Это так по-детски наивно, искренне, открыто. Но Ашиль Ассани, который сейчас стоит в курилке оперного театра, отчего-то чувствует себя очень паршиво. Словно он выдавил из Патрика вместе со словами "я тебя люблю". Словно испортил жизнь человеку, которого любит так отчаянно и безумно, что готов ради него бросить всё - свою прекрасную модную жизнь, любимую работу и окружение.
Что Ашиль, неужели повзрослел?
- Зачем? - спрашивает он. - Ты бы не сделал это, если бы мы не встретились тем утром... верно?
Аши не улыбается. Он смотрит на Патрика очень серьёзно, немного тревожно. Сомнения терзают не только мистера Хейза, но и Ассани тоже.
Ты собственник. Ты не хочешь упускать то, что принадлежит тебе.
Тебе снова станет скучно, а теперь на карту поставлено слишком много.
Ты так любишь свою семью, но и я люблю свою.
Так ли идеальна твоя жизнь? Что, если дело не в любви ко мне, а в твоём нежелании жениться?
Что, если наша встреча, всего лишь предлог для тебя одного, чтобы разорвать эту помолвку?
- Ты слишком многим должен, Патрик, - Ашиль упирается спиной в стену и, наконец, отводит глаза в сторону. - И знаешь, мне искренне жаль тебя. Потому что, как бы смешно это не звучало, ты не умеешь жить для себя. Только ради своей семьи и компании. И как, нравится? Чувствуешь себя королём мира?
Он иронично качает головой, всё ещё не улыбаясь. Полный бред, отчего же нельзя как в бессмысленных романтических комедиях просто броситься на шею, сказать "Господи, как я тебя люблю!" и жить после этого долго и счастливо?
И помереть в один день.
- Твоя жизнь далека от идеала. И она - полный отстой, - Ассани снова жёстко припечатывает, но по-другому сейчас не может. Чёрт возьми, он так заведён, что почти не обращает внимания на терпкий сигаретный дым. - Да ты и сам это понимаешь, верно? А ещё, я надеюсь, ты не лжёшь сам себе насчёт помолвки. Ты разорвёшь её не ради меня, а ради себя. Ты ведь умный человек и не станешь портить себе жизнь, независимо от того, будем мы вместе или нет, не так ли?
Возможно, в этом и есть суть настоящей любви. Когда ты искренне радуешься за любимого мужчину не ради личной выгодны, но потому, что понимаешь - это решение сделает ему лучше. Ашиль Ассани совсем не знает Шарлотту, но он чувствует уверенность в одном: решение жениться на этой женщине станет худшим в жизни Патрика Хейза.
Несмотря на всё, что произошло между ними, в глубине меньше всего Ашиль желает, чтобы бывший любовник был несчастен. Возможно, это глупо, и нужно заставить себя ненавидеть того, кто причинил столько боли, но Аши...
Не могу.
- Знаешь, я хочу быть с тобой, - Ашиль чуть хмурится и заводит руки за спину. - Неважно в каком статусе. Друг, тайный или явный любовник или что-то... гхм. Что-то более серьёзное. Это только слова, но они не изменят сути: Патрик, я люблю тебя и хочу быть рядом.
Он поражается тому, как просто и открыто звучат эти слова. Но Ашиль Ассани искренен, а может ещё слишком устал за эти бесконечные дни их встреч и расставаний, их разговоров, их безудержного гнева. И теперь не может дать ни былой нежности, ни нынешней ярости. И пусть не так в представлении Ашиля должно состояться счастливое воссоединение, но это их шаг навстречу друг другу.
- Подожди, я не договорил, - он качает головой, видя, что Патрик открывает рот, чтобы что-то сказать в ответ; и продолжает, - Ты дал мне время, а теперь время я дам тебе. Поговори с родителями, закончи с этой проклятой помолвкой. Не скомпрометируй свою фамилию, не испорти свою добрую репутацию. Закрой эту страницу в своей жизни. А новую мы откроем вместе.
Ашиль очень хочет поцеловать Патрика. Но он не делает этого, потому что понимает: у них ещё будет достаточно времени. Не только для поцелуев.

+2

7

- Верно, Ашиль. Не сделал бы.
Через месяц я бы стал «счастливым» молодым мужем очаровательной английской леди.
Если бы не ты, пряное французское безумие.

На долю секунду Патрик позволяет себе закрыть глаза, не смотреть, не видеть, сжать руку спрятанную в кармане в кулак, потому что взрывающим ультразвуком по обнаженным нервам проходят все движения Ашиля: отойти, дальше, как можно дальше, спрятаться, ручку за спиной нащупать, сбежать, уйти, только бы не оставаться в комнате чужой, пропахшей дымом сигарет, тет-а-тет с Патриком Хейзом. Только бы не принимать решение к которому сам же и толкал, снова и снова и снова.
Ты боишься еще больше, чем я!
Ты просишь меня о том, что тебе на самом деле не нужно!
Ты играешь со мной, Ашиль!
Лишь потому, что я посмел когда-то оставить тебя!
Мстишь!?

Мужчина негромко смеется, он знает, что этот смех не обидит Ашиля, что сейчас даже тот почувствует сколько горечи и разочарования испытывает Патрик от тех слов, что произносит стоящий у самого выхода (все еще хочешь сбежать, мой милый?) бывший любовник. Хейз на самом деле не понимает, что не так с его жизнью. Да, она не похожа на жизнь Ассани, но черт побери, она нравится, на САМОМ ДЕЛЕ нравится Патрику и неужели они так мало времени провели вместе с Аши, чтобы тот не понял и не почувствовал, что Патрик любит свою жизнь. И теперь слова о том, что жизнь, ЕГО жизнь, жизнь Патрика Хейза-младшего отстой, режут без анестезии.
Он не понимает на самом деле Ассани думает то, что произносит или всего лишь хочет сделать как можно больнее Патрику. Ведь если бывший любовник действительно верит в то, что говорит, сомнения, что терзают сейчас обоих можно понять. Не сознанием, так подсознание, чем-то более глубоким, шестым чувством, интуицией, называть можно как угодно, но оба чувствуют, что совсем не знают друг друга и то, что предлагает Хейз-младший, в итоге может быть совсем невозможно. Сколько бы попыток не предпринимали оба. И при этом Патрик знает, что сдаться сейчас или потом, это будет самое неверное решение, которое могли бы принять оба. Поэтому как бы ни было обидно-больно, мужчина улыбается.
- Все что я делаю после нашей первой встречи в Лондоне, я делаю не ради себя, а ради тебя, Ашиль. И неееет, - полная искреннего, какого-то дьявольского безумия, улыбка вдруг расцветает на губах Патрика «Счастливчика» Хейза. Взгляд серых глаз мужчина не сводит жмущегося к двери бывшего (черт его дери, почему все еще бывшего!) любовника. – Ты кажется очень плохо меня знаешь и понимаешь.
Голос глубок, спокоен, размерен. Патрик сейчас нетороплив, это как на важных переговорах, когда одно неверное движение, неправильная пауза между словами, не вовремя сделанный вдох, ведут к провалу. Патрик сейчас нетороплив, потому что впервые произносит вслух то, что осознал сам (давно ли?). И как всегда и как со всеми, каким бы там сдержанным, и правильным, и рациональным не считал его Ассани (ты вообще что-нибудь настоящее обо мне знаешь, Аши?..), сказать вслух гораздо сложнее, чем десять раз подумать  то, что хочешь сказать.
- Раньше, до первой встречи в дверях Старбакса, в моей жизни была Семья и Работа, именно в такой последовательности, это было привычно, правильно, комфортно. Потом вдруг появился ты. – Легкая улыбка воспоминаний первой встречи, первых взглядов, первого понимания, первых прикосновений, первого поцелуя, первого секса, первой чашки кофе. Первый… - Знаешь, Аши, я сам не понял как, но ты слишком быстро вклинился в этот список и это тоже казалось правильным. – Удивительно, но за первым словом, остальные с губ мужчины срываются достаточно легко, Патрик думал, что будет сложнее, забывая о том, сколько раз тренировал этот беззвучный монолог за прошедшие после расставания месяцы. – Может это было незаметно для тебя, но вопроса кто главнее Ты или Работа даже не стояло, - мягкая улыбка на губах мужчины, вновь позволяет провалиться себе в воспоминания о том, что вдохновением для самых сложных переговоров, искоркой озарения для самых каверзных договоров, всегда был один единственный, огненный Ашиль Ассани. – Семья. Ты. Работа. Потом… - Хейз-младший глубоко вздыхает, качает головой, - я точно так же не заметил как ты смешался с Семьей, а потом оказался важнее. Раньше ты не требовал никаких доказательств, напрямую ты не требуешь их и сейчас. Но, Аши! Ни одно решением Семьи не будет важнее Тебя.
Патрик Хейз точно знает, что семейная жизнь с Шарлоттой Джонс будет… комфортной. Потому что Патрику наплевать на свою невесту, что так и не станет женой. И что есть счастье, если не комфортное существование двух индивидуумов. Патрик Хейз точно так же точно знает, что любая жизнь с Ашилем Ассани будет сложной, яркой, горячей, обидчивой, болезненной, эмоционально-острой, трогательно-наивной, драматической в простых моментах и невесомой в самых сложных, потому что они будут вместе. И что есть счастье, если не чувственное прорастание тебя в другом.
Все еще не любишь говорить любовь, Патрик?
- Может ты в чем-то и прав, Ашиль, - улыбка, снова улыбка, усталая, но мягкая, если бы стоящий в дверях бывший любовник мог почувствовать то, что ощущает мужчина, насколько все было бы проще, но жизнь не дает легких путей. – Может я и умный человек, как ты говоришь, но портить свою идеальную или отстойную, тут ты тоже не можешь определиться, жизнь, я буду только ради Тебя, а не потому что это правильно.
Ну что, добиваем?
- Ты, Ашиль Ассани, первый человек, которого я когда-либо любил за тридцать три года своей, как ты говоришь, отстойной жизни. – Патрик вскидывает голову, губы мужчины искажает очередная улыбка, как маска, скрывающая на самом деле что-то, чего сам Хейз не хочет видеть в себе. Он так долго был сильным, сначала для Семьи, потом для Работы, потом для Ашиля, что разочаровать кого-то из этой троицы и признаться, что Патрик «Счастливчик» Хейз, тоже умеет быть (жить?) на пределе остатков вымышленных сил. – Первый и единственный. – И вновь улыбка, ехидная, болезненная, чтобы сильнее спрятать, скрыть, не сдаться. – Отныне, присно и во веки веков.
Аминь.
- Мне не нужно время. Мне нужен ты.
Уверен?..

нет
трус

+1

8

Иногда Патрик пугает Ашиля. Не криком или сдержанным гневом - или что там обычно бывает в обречённых на вечное противостояние парах? - но убийственным спокойствием и дьявольским блеском в глазах. Ашиль Ассани чувствует себя маленьким мальчиком, которого поймали за руку во время какой-то жуткой шалости, смысла которой он и сам не до конца понимает. Такое чувство возникало и раньше, но до этого момента оно просто бесило, раздражало, выводило из себя своей нелепостью и необходимостью чувствовать разницу в возрасте между собой и Патриком.
Сейчас Ашиль чувствует себя действительно виноватым.
Он чутко смотрит на уже почти не бывшего любовника, не слушает стук собственного сердца (да что там, кажется, оно и вовсе замерло в груди!), и лишь обрывками слов улавливает фразы. Он уже не думает о том, почему Патрик не сказал это месяц, два, десять, двенадцать назад. Потому что не хочет, потому что это больше не имеет никакого значения. Они действительно пересекли черту. Шагнули в бездну и сбросили маски ложного стыда.
Теперь нет смысла играть словами "если" и "когда".
А Патрик говорит, говорит, говорит. Самые прекрасные, самые нелепо-пафосные, самые искренние (искренние?) слова в мире. Ашиль чувствует, как где-то в горле множится тугой ком, а в правый висок ударяет острая волна горячей боли. Он слегка щурит глаз, но отмахивается от неё, словно от надоедливой мухи. Черт возьми, если для того, чтобы выслушать Патрика до конца нужно перерезать себе глотку в качестве точки, Аши будет готов сделать и это тоже.
Он размыкает плотно сжатые, побелевшие от напряжения губы чтобы ответить, наконец! но с них вместо слов срывается обречённый всхлип. А следом дверь резко ударяет Ашиля в спину, и он, спотыкаясь и широко раскрыв глаза от удивления, летит прямо в объятия Патрика Хейза.
- Ооо, прощу прощения! Я не думал, что тут кто-то есть во время представления! - на пороге стоит растерянный молодой мужчина в классическом чёрном костюме. - Сэр, примите мои извинения! Вы не ушиблись?
Он лопочет какую-то чушь, но едва ли Ассани слышит его. Закрыв глаза, он обнимает Патрика, с наслаждением вдыхает запах его одеколона. Всё остальное - белый шум. Несущественная трескотня. Случайный курильщик может вслух хоть всю оксфордскую энциклопедию зачитать, Ашиль его не услышит. Его пальцы до боли сжимают плечи Патрика и, кажется, расцепить их не сможет никто.
Ашиль чувствует дыхание любовника, запутавшееся в светлых волосах. Он слышит нервное биение его сердца. Ему тепло от чужого тепла, и кажется, если сейчас время не остановится, небеса рухнут на их головы. И пусть это ни хрена не напоминает ту самую глупую романтическую комедию, мелодраму или что-то вроде этого, пусть даже если эта история попадёт на телик и испортит хороший фильм - пусть.
Пусть.
Болтовня настойчиво вклинивается в нежную ушную раковину, словно иголка; Ашиль нехотя открывает глаза и, отстраняясь, но сжимая пальцами его пальцы, оборачивается. Смотрит испепеляюще, пронзительно, долго - до тех пор, пока мужчина не затыкается, а после и вовсе уходит в дальний угол курилки, где демонстративно достаёт из футляра толстую сигару.
Вот это уже действительно over, ведь Ашиль слишком сильно хочет остаться с Патриком наедине.
- Пойдём, - говорит он и тянет любовника прочь из прокуренной комнаты.
После сигаретного дыма пахнущий смесью пыли и сладких духов запах коридора кажется упоительно-прекрасным. Мгновение Ашиль медлит, чувствуя, как горят чужие пальцы в его руке, а затем решительно направляется налево, к служебным помещениям. Дослушать оперу, разумеется, не хочется, как и объясняться перед Полом, который наверняка обидится и...
К чёрту.
Ассани успокаивает себя одной глупой мысль я не договорил с тобой. Он продолжает прокручивать её в голове, когда натыкается на дверь с табличкой "Служебное помещение". Открыв её, Ашиль вталкивает Патрика в пахнущую химией темноту и заходит следом. Щёлкает замок, отрезая путь к отступлению им обоим, а следом над головой с трудом разгорается мигающая лампочка. Слабого света едва ли хватает, чтобы осветить малюсенькую комнатушку, скорее даже чулан два на два метра, и шкаф, где уборщики, видимо, хранят свой инвентарь.
Из кричащего шика прямиком на дно.
Ашилю плевать.
В полутьме они оба похожи на призраков.
- Ненавижу! - неожиданно для самого себя вскрикивает он и с кулаками набрасывается на Патрика. - Ненавижу тебя! Ты... да как ты смеешь такое говорить?!
Ашиль задыхается от гремучей смеси злости и эйфории: пятьдесят на пятьдесят с маленький, но острой щепоткой настоящего безумия. Он ударяет Патрика ещё раз - в плечо, будучи не в состоянии приложить и десятую доли собственной силы, но вкладывая всю свою тоску, всё отчаяние, всю боль, скопившиеся за эти недели. Ассани стремительно бледнеет то ли от злости, то ли от накатывающей головной боли, его глаза блестят (от гнева? от слёз...), а рот кривится в хищном оскале.
- Два года, два года! - словно мантру, повторяет Ашиль и снова поднимает руку, но вместо того, чтобы ударить, внезапно роняет её и рычит сквозь зубы, - Два, мать твою, года! Я ждал этого. И ты довёл до такого?
Он прерывается, потому что слова больше не идут, вместо них наружу рвутся злые рыдания. Ашиль обнимает себя, его бросает то в жар, то в холод, а успокоиться не получается.
Да и хочется ли?
- Ненавижу, - шепчет он, с яростью глядя в удивлённые, печальные глаза Патрика. - Как же я тебя люблю, проклятый идиот.
Висок взрывается болью, но Ашиль хватает Хейза за лацканы пиджака, грубо притягивает его к себе и впивается в его губы жёстким поцелуем-укусом, вкладывая в него всю бурю, которая так и кипит в нём, словно в стакане, грозя вот-вот выплеснуться наружу.

+1

9

Ашиль молчит, молчит, молчит. Все то время, что Патрик высказывает вслух миллиард раз мысленно пережеванное и все равно остро-болезненное, Ассани молчит и это убивает. А мужчина говоря, не сводит взгляда со стоящего напротив (почему так далеко, Господи!) и с ужасом, тихим внутренним отчаянным ужасом ждет реакции. Он отмечает сжатые губы и как приходит к Аши боль, он обещает себе, что разберется со всем этим чуть позже, вот только вот услышит то, что хочет сказать ему… любовник… любимый?... да?..
Но жизнь в очередной раз диктует свои правила и хоть единение двоих нарушено, зато Патрик может обнимать (как трудно держать себя в руках) сейчас Ашиля. Оба молчат, вряд ли невольный, такой ненужный и лишний присутствующий видит что-то большее, чем двое, почти невинно обнимающихся из-за его внезапного вторжения в курилку, мужчин. Он пытается извиниться и Хейз даже краем уха слышит его, хотя чувствует лишь тонкие пальцы с силой сжимающиеся на плечах, хотя чувствует лишь родной аромат и еле сдерживается, чтобы не обнять крепче, почувствовать полнее, убедиться в реальности. Полыхают ярким огнем серые глаза, когда Ассани вынужден отстраниться, но вся злость скорей направлена на мужчину, что смел сейчас помешать им, насмешливой искоркой мелькает мысль о том, что курилке нужен замок изнутри и исчезает.
Тонкие пальцы уверенно сжимают пальцы Патрика, как хочется сейчас притянуть руку к губам и целовать, целовать каждый палец, прижиматься уютно-привычно губами к запястью, чувствуя биение пульса под тонкой кожей. Завороженный собственными желаниями, Хейз сейчас послушно следует за Ашилем, вряд ли обращая внимание на то куда тянет его за собой парень. И лишь оказавшись в какой-то кладовке, лишь лишивших тонких пальцев в своей руке, он оглядывается непонимающее. Впрочем, времени на осмотр достопримечательностей не остается, бушует белоснежный ураган - Ассани.
Патрик не отходит, не старается закрыться от ударов Ашиля, он лишь чуть приподнимает подбородок и поворачивает голову боком, чтобы если бы был удар по лицу, он пришелся бы в скулу. Но любовник (любимый?..) не старается причинить боль, он всего лишь скидывает обиду, напряжение и то бесконечно изматывающее время, что они провели не вместе. Хейз сейчас понимает Ассани как никто другой, за тем маленьким исключением, что Патрику избивать тут некого.
Можешь пойти шкаф попинать.
Хмыкнув про себя, мужчина цепким взглядом не выпускает Ашиля из своего внимания. До чертиков хочется подойти, обнять, да что там обнять, стиснуть в своих объятиях, чтобы и дернуться не смело чудо белобрысое. Чтобы спокойно слило всю свою истерику в Хейза-младшего, неважно ударами или слезами, чтобы можно было больше не беспокоиться и не изводить себя… ну для начала хотя бы тем, что любимый от него так несправедливо далеко. А все остальное уже решаемо, Патрик действительно пытается верить в то, что все проблемы, и те что были и те что будут, они смогут решить.
Наивным ты никогда не был, Хейз.
Патрик с легкой грустной улыбкой, продолжает смотреть на Ашиля, не имея права подойти сейчас ближе, чтобы не вызвать очередную вспышку. Ему смешно, но слово «ненавижу», что срывается истеричными льдинками с губ любимого, до того как успевает добраться до ушей Хейза-младшего, волшебным образом трансформируется в «люблю».  Чем впрочем и завершается в итоге истерика Ассани и улыбка на губах мужчины становится явственнее, спокойнее: ну конечно любит, в этом нет никаких сомнений сейчас, потому что в противном случае нахрена это им обоим нужно.
Собирался ли Патрик что-то сказать, он забывает в тот же миг, когда бесценный его, сумасшедший, совершенный, бесподобный, белобрысый, наконец-то любовник (и секс для этого совершенно не нужен), притягивает грубо к себе и впивается поцелуем в губы.
Крышу сносит мгновенно.
Мгновенно.
Какая там хладнокровная рациональность, какое там подобающее место, какое-то там измотанное состояние обоих, в тартараты летит все. Не думая о нежности, Патрик стискивает наконец-то в своих объятиях Ашиля, отвечает на жесткий поцелуй с неменьшим напором и силой. Все то эмоциональное безумие, что прячется под чопорной английской (заразился похоже в этом Лондоне) маской Патрика «Счастливчика» Хейза, осыпается старой штукатуркой и мозг взрывает… Нет определения того сверхядерного коктейля эмоций, что бушуют сейчас в мужчине: обида, злость, ревность, собственнические чувства, власть, принадлежность, страх, боль, сомнения и любовь, любовь, любовь. Пожалуй, последнее сводит с ума больше всего.
Страшно.
И Патрик сильнее притискивает к себе Ашиля, жадно углубляет поцелуй, проникает, врывается языком в рот своего невозможного любовника, нетерпеливо, не давая времени на отказ (мой, мой, мой!). Наглые руки уже вытягивают рубашку парня из-за пояса брюк, дрожащими от нетерпения, от долго времени разлуки, пальцами, Хейз касается кожи на пояснице, проводит с нажимом, царапает ногтями, вынуждая любимого прижиматься к себе еще сильнее (мой, мой, мой!). С трудом отрывается от губ, оставляя на них острый укус, чтобы тут же лихорадочными поцелуями коснуться шеи, тонкая кожа, бьющаяся жилка, как привычно, как ярко, как давно этого не было. Мужчине сейчас наплевать где он, только одно желание важно, обладать тем, кому сам принадлежит без остатка. Здесь. Сейчас. Немедленно.
Резко мигнувшая лампочка, погружает помещение в темноту, но отвлекает не это, а то что спустя пару секунд она вспыхивает ярким, по сравнению с тем что был, ослепительным светом, без прикрас показывая всю непрезентабельность места, которое любовники выбрали для разборки.
Господибожемой.
- Прости меня.
Мне дьявольски…
Мужчина дышит загнанно, ошарашено смотрит на Ассани: опухшие губы, вытянутая из брюк рубашку с расстегнутой (или вырванной?) верхней пуговицей, растрепанные волосы и кажется на шее останется след от укуса. Патрик мысленно закатывает глаза, представляя, что выскажет ему на эту тему любимый и еще больше представляя шикарность момента знакомства с родителями, если синяк не сойдет и если Аши не согласится на водолазку с очень высоким горлом.
Если она будет.
Он хрипло смеется, с бесконечной нежностью смотрит на Ашиля и не в силах удержаться наклоняется, чтобы легкий поцелуй оставить в уголке губ своего такого долгожданного. Он устало трет висок и тут же улыбается лукаво, усталость прячется в привычной принадлежности любовнику и его проблемам, Патрик жестом фокусника достает из внутреннего кармана блистер с таблетками Ассани. Хейз радуется, что лампочка, живущая самостоятельно жизнью, вновь потускнела, и в кладовке опять полумрак и не видно как алеют в смущении скулы: он эти таблетки таскает с собой с того вечера в кафе. В безумной надежде.
Надежда.
- Давай я отвезу тебя домой, Ашиль. – Патрик смотрит серьезно, внимательно. – Тебе надо отдохнуть.

+1

10

Ашиль не переживёт, если Патрик отстранится и скажет что-то вроде "Прости, это всё было ошибкой". Он не переживёт, его сердце остановится, кровь застынет в жилах, а жизнь закончится в тот же момент. Но то, с какой страстью любовник отвечает на поцелуй, как властно его руки скользят по телу, как требовательно язык вторгается в рот, говорит о том, что Патрик Хейз совсем не жалеет о сказанном несколькими минутами ранее.
Ашиль послушно запрокидывает голову назад и выдыхает глубокий чувственный стон. Он вздрагивает, удивляясь тому, как послушно и быстро собственное тело предаёт его, привычно откликается на требовательную ласку Патрика. Ашиль Ассани понимает, как дико скучал по этому мужчине. Боль сжимает его голову крепкими тисками, но Аши готов отмахнуться от неё, закрыть глаза на то, что сейчас они оба находятся в общественном месте (чертовски непрезентабельном, да?), всё ещё связанные сотней обязательств, данных чужим людям. Он готов на всё, лишь бы Патрик не останавливался.
Но всё заканчивается слишком неожиданно. Ашиль дико, непонимающе смотрит на уже не бывшего любовника и вначале не понимает, в чём дело - так сильно кружит его вспыхнувшая страсть. А потом, с трудом уловив смысл нервных слов, усмехается.
- Патрик, заткнись уже, а?
Ему не нужны никакие извинения. Потому что прощать Хейза не за что - прошлое осталось в прошлом, а кладовка... Ашиль многозначительно хмыкает и начинает приводить себя в порядок. Заправляя рубашку, он не сводит всё ещё слегка безумного взгляда с Патрика, и каждый его жест наполнен едва уловимой, но всё-таки необыкновенно грациозной сексуальностью.
А любовник смеётся, смеётся. Ассани вопросительно приподнимает брови и, разглядев блеснувший в чужой руке блистер, негромко хохочет в ответ. Это слишком мило, слишком похоже на Патрика. Тёплое воспоминание из такого, казалось бы, далёкого прошлого, когда они без слов понимали друг друга.
Что с нами стало?
- Отвези, - соглашается он, забирая таблетки. Тихий хруст, он отправляет в рот сразу два белые кругляша и морщится от горечи. - Тебе тоже... надо отдохнуть.
Перед тем, как выйти, Ашиль всё же не может удержаться. Он приподнимается на носки и оставляет целомудренный поцелуй на лбу мужчины. Просто потому, что Аши хочется поцеловать его притягательные губы, но он понимает - в этот раз Патрик может и не остановиться.
В коридорах оперы всё ещё тихо - представление идёт в самом разгаре, а публика, увлеченная "Дон Жуаном", даже не подозревает, что под боком только что произошла куда более страстная и эмоциональная сцвена. Ашиль, следуя тихому голосу проснувшейся совести, выбивает короткое сообщение своему спутнику, где извиняется за резкую пропажу и сетует на внезапно разыгравшуюся мигрень. Это полуправда, но бесхитростному стилисту её хватит. К тому же боль в голове становится совсем не выдуманной.
Они получают верхнюю одежду у удивлённого (как так? покинуть такую прекрасную постановку?!) гардеробщика и идут к выходу. Ашиль на ходу натягивает пальто, мягко, но настойчиво не позволяя Патрику помочь себе. Он вообще старается сейчас не прикасаться к любовнику, потому что всерьёз опасается снова потерять голову. Хотя бы один из них должен иметь выдержку, и Ассани щедро предоставляет эту возможность Хейзу.
Не такси, но комфортный автомобиль, и Патрик за рулём - всё, как в те времена в Чикаго, когда они были безоговорочно счастливы. Ашиль пристёгивается, откидывается на спинку сидения и прикрывает глаза. Головная боль слепит его до тошноты, и он мало следит за дорогой, зато иногда посматривает на Патрика. Образ ровного и такого знакомого профиля действует умиротворяюще.
До Гайд-парк, рядом с которым находится квартира Аши, ехать меньше десяти минут. И впервые в жизни Ассани жалеет, что путь пролетает так быстро. Принятое лекарство действует волшебным образом, и хотя голова всё ещё будто набита ватой, Ашиль чувствует себя намного лучше. Машина встаёт на парковке, и секунды начинают тянуться дьявольски долго.
- Проводишь меня до квартиры? - Ассани касается руки любовника в тёплом, ласковом жесте. Его синие глаза словно затянуты сияющей дымкой.
А пока Патрик решает, что ответить, Ашиль подаётся вперёд и, наконец, целует его - сначала подбородок, затем короткой дорожкой к уголку губы, и, наконец, сами губы. И в этом поцелуе нет грубой страсти, лишь бесконечная нежность, тоска и откровенное "Я скучал по тебе".
Ашиль проводит ладонь по щеке Патрика, а вторую - неожиданно горячую - кладёт на его колено. Между ними считанные сантиметры, а вместе с ними одежда и ремень безопасности. Так близко и так далеко, а жест Ассани слишком красноречивый. Но пока ему просто нравится целоваться этим холодным лондонским вечером, сидя в тёплой машине рядом с человеком, которого так долго ждал.

+1

11

Как это правильно и привычно: стон любовника, его движения ответные, Патрик кажется знает каждую клеточку тела любимого, его реакции, как будто и не было этих гребаных месяцев порознь, которые оба провели с другими и ни один не нашел замены.
И будет так. Надолго ли?
Червоточина сомнения, маленькая, но неизменная, мужчина отмахивается от нее, послушно затыкаясь и с откровенным удовольствием наблюдая, как Аши приводит себя в порядок и каждое его медленное движение дразнит, заставляет метаться мысли и желания и полутемная кладовка уже не кажется такой непрезентабельной, чтобы не… Патрик смеется про себя, правила этой игры он знает четко и ему нравится в нее играть. Если честно, то Хейзу нравится очень многое, если не почти все, что происходит, когда рядом с ним Ашиль Ассани. Ответный смех, тонкие пальцы забирающие таблетки из его рук, привычный звук открываемой таблетки.
Все это… Слишком привычно… Слишком остро… Патрик задыхается, разрывается на части, он знает что сделал бы тогда, когда все было так просто. Притянул бы к себе любовника, потребовал бы свое законное спасибо за то, что спас от боли, как минимум поцелуй, как максимум… Впрочем, возможно тогда Патрик тоже смог бы остановиться, он знает, что таблетки действуют не мгновенно и состояние Ашиля важнее желаний, которые можно удовлетворить и позже. А возможно он бы не остановился и уверен, что и любовник забыл бы о головной боли очень быстро. Сейчас же Хейз-младший даже не делает попытки сделать что-нибудь подобное и это заставляет задуматься о причинах. Ведь дело не в том, что отношения перешли на новый уровень, тот о котором всегда мечтал Ашиль и тот о котором старался не думать Патрик. Или в этом?..
Ты слишком много думаешь, Хейз и не о том.
Ненужные мысли исчезают под легким поцелуем… в лоб. Мужчина негромко смеется, он точно знает, что мог бы сказать сейчас о таком поцелуе и точно знает, что это знает Аши, поэтому нужды в словах нет, сейчас они на одной волне.
Слишком соблазнительный.
Отставая примерно на полшага, Патрик идет за любимым по пустым коридорам, он любуется привычными наклонами головы Ассани, полуповорот, будто бы Аши хочет удостовериться, что Хейз тут, идет следом и никуда не пропал. Мужчина скользит взглядом по уже не так идеально лежащим волосам и не может не улыбаться. Как я скучал. Он послушно не помогает любовнику одеться, хотя уверен, что не стал бы нагло домогаться Ашиля посреди пустого фойе.
Не стал бы? Да и разве дело в желании.
Пока едут до дома Ассани, мужчина успевает погрузиться в свои мысли и это тоже привычно. Не раз и не два, он вот так вот забирал любовника с работы, когда они вместе жили в Чикаго и они ехали домой и оба молчали, потому что на работе обоих бывали дни, когда выматывались до предела. Но в молчании было спокойствие. А сейчас?
Вопрос Ашиля, мягкое прикосновение к руке, волшебный взгляд любимых синих глаз и… Патрик глубоко вздыхает, с тяжелым вздохом будто бы стараясь избавиться от всех сумбурных мыслей, сомнений, усталости и тоски по тому, что сейчас так близко. Патрик закрывает глаза и чуть заметно улыбается под нежными поцелуями любимого, тянется вперед, ловя ответным поцелуем ласковые губы. Нет того всесметающего желания обладать жадно и нетерпеливо, для того лишь чтобы поверить в принадлежность друг другу, которое еще недавно захватывала обоих. Только неторопливая нежность и тепло. Хейз перехватывает руку, что сейчас касается его щеки и все еще не открывая глаз, прижимается губами к ладони.
Я так скучал по тебе.
Не так скажи ему!!

Мужчина поднимает голову, заставляя себя оторваться от руки любимого, но не выпуская ее из своих рук, легко и невесомо гладя тонкие пальцы.
- Я скучал по тебе, Аши.
Патрик мягко улыбается, с нежностью смотря на любовника, ему хочется куда-нибудь сесть, а лучше лечь, где можно расслабиться и ни о чем не думать. Напряжение последних недель, наполненных обоюдным молчанием, спадает постепенно. Ему бы в душ, выпить и кровать, можно даже не пить, желательно, чтобы Ашиль был под боком, можно даже без секса, и успокоиться, поверить, что все происходит на самом деле. Вот только надо держать маску, а еще надо проследить, чтобы головная боль Ассани исчезла, а еще хорошо бы позвонить родителям и сказать, что ночевать он сегодня не придет, чтобы они не волновались. Или придет? Патрик не знает останется ли он здесь сегодня или опять ему укажут на дверь и тогда придется возвращаться домой, который с приезда родителей уже далеко не крепость мужчины. Слишком много сложностей, недоговоренностей, проблем, которые придется Патрику решать в дальнейшей. Есть лишь одно в чем Хейз-младший уверен как в самом себе: сколько бы ни было сложностей сейчас и потом, все это стоит того и чтобы ни было, Патрик ни за что бы не поменял своего решения.
- Обязательно провожу.

+1

12

Ашиль очень противится, но всё-таки лёгкая гримаса облегчения появляется на его лице (ты ведь не видел в полутьме? не видел, правда?). Кажется, он и вправду поверил в возможность того, что сегодня Патрик откажется, как отказался ранее, после того странного вечера в ресторане и прогулке по парку. Ашиль не готов снова выть в подушку - то ли от злости, то ли от безысходности, а может и просто от этой ненормальной, крышесносной любви.
Он не готов снова быть один.
Поэтому, когда они выходят и из машины прямо под мелким противный дождь, пока идут к стеклянным дверям подъезда, пока заходят внутрь и пересекают широкий мраморный холл, Ассани держит любовника за руку. Он кивает сонному консьержу и нажимает на кнопку лифта. Пока кабина спускается с верхних этажей, Патрик может чувствовать, как слегка подрагивают пальцы Аши.
Когда двери лифта закрываются и, наконец, они остаются одни, Ашиль поворачивается к Патрику лицом и делает единственный разделяющий их шаг, чтобы в следующий момент требовательно поцеловать мужчину. То, что произошло между ними в кладовке повторяется, с той лишь разницей, что сейчас нетерпение развязывает руки именно Ассани. Он устал, он больше не хочет, не может выдержать гнетущую тишину между ними, не станет слушать гудки в телефонной трубке после того, как набрал, а затем сбросил знакомый номер. Он перестанет мониторить СМИ и социальные сети, говоря себе "я только посмотрю и удостоверюсь, что...".
Он больше. Так. Не может.
Ашиль ничего не говорит, но Патрик знает его, как никого другого. Его белокурый и утончённый любовник-француз тонет в палящих отголосках недавнего прошлого, захлёбывается в эмоциях и сходит с ума от одного дыхания на двоих. Патрик Хейз может легко прочитать это и в пряном, словно бордо, поцелуе, и в болезненных (цепляешься за него, Ассани? Цепляешься...) объятиях, и в сумасшедшем биении сердца.
Тихий звонок, лифт останавливается на нужном этаже, но Ашиль и думает выпускать Патрика из объятий. Он делает шаг назад, в коридор, а затем, по памяти, налево - пройти всегда пару метров. Жадные поцелуи сбивают дыхание, страсть туманит разум, и очень тяжело в таком состоянии найти ключи, а затем с грехом пополам открыть дверь. Собственная квартира встречает неуютной пустотой, но Ассани плевать - рядом с ним самый замечательный, самый восхитительный, самый сексуальный мужчина на свете, и под его лаской хочется растаять, словно кусочек льда на жарком солнце.
Но что, если...
Ашиль замирает, а затем на ощупь находит выключатель. Щелчок - под потолком вспыхивает свет, Ассани в ужасе отстраняется, виновато улыбается и говорит совсем как Патрик двадцатью минутами ранее:
- Прости меня.
Конечно, у них ещё будет время - много времени. Бесконечные часы, наполненные желанием, лёгкой, почти целомудренной лаской и страстным, иногда грубым сексом. И Ашиль впервые за долгое время думает не только о себе. Безжалостный "дневной" свет выкрадывает из темноты лицо Патрика, и Аши замечает, как сильно он устал. Словно...
Постарел за эти недели?
- Ванная комната дальше по коридору. Налево, через спальню, потом снова налево, - он отстраняется, чтобы снять верхнюю одежду и обувь и включить конветоры: в квартире ощутимо веет холодом. - В ванной шкаф с чистыми полотенцами и халатами. Я заварю чай. Ты голоден?
Ашиль чувствует себя слегка нервно. Он отходит к барной стойке, чтобы включить чайник, и думает о том, что всё это слишком остро, слишком ярко, слишком болезненно напоминает их прошлое. Когда они могли ночевать у Патрика или же решить провести время у Аши - неважно! - и пить чай, заказать пиццу, поговорить о том, как оба провели этот день. Так уж плохи были эти отношения?
- Останешься на ночь? - полуутвердительно-полувопросительно интересуется Ассани, не поворачиваясь к любовнику лицом. Глупый вопрос, но Ашиль хочет окончательно расставить все точки над i. И да, он будет рад, если Патрик останется сегодня в этой квартире.
Так странно, но сейчас она кажется Аши очень уютной. У него нет желания убирать творческий бардак - севший ноутбук, многочисленные бумаги с работы, кружки с недопитым кофе и бокалы с потёками от вина, что лежит/стоит сейчас массово на маленьком столике в гостиной, а ещё в спальне, на тумбочке около кровати. Там же с недавних пор плотно поселила рамка с разбитым стеклом, под которым хранится их совместное с Патриком фото, сделанное, кажется, в летнем парке во время пикника. Хейз считал такие походы глупостью, но со временем проникся, и конкретно в тот день, когда было сделано фото, они оказались так...
Счастливы? Да. Я был счастлив с тобой. Всегда.
Он наугад достаёт одну из коробочек - кажется, чай из Франции, подарок матери на какой-то праздник. Руки летают над столом, открывая, насыпая, закрывая вновь, поднимая, наливая горячую воду. Сладкий запах цветов и ягод, Ашиль на мгновение прикрывает глаза и наконец-то ощущает полный дзен.

+1

13

Патрик чуть заметно улыбается, чувствуя как цепляется за его руку любовник, так, будто бы боится, что Хейз сейчас развернется, запрыгнет в машину и рванет куда подальше на третьей космической скорости. Патрик жмурится довольно, Ашиль еще даже не подозревает, насколько вляпался в этот раз и что никуда ни ему от Патрика, ни Патрику от Ассани уже не деться.
Мужчине почти впервые наплевать о том, что думают о нем окружающие, например, тот же самый консьерж, кажется именно ему давал взятку Патрик, чтобы пару недель назад попасть в этот дом, и пока двое ждут лифт, Хейз-младший тянет к себе руку Аши и прижимается губами к пальцам. Снова и снова и снова и снова коротко целуя. У каждого свои фетиши – Патрик любит тонкие нежные пальцы своего любовника, он беззвучно смеется про себя: Патрик любит своего любовника… любимого… про себя.
Он почти решается сказать это вслух, но тут двери закрываются, отрезая двоих от остального мира и все перестает существовать. Лишь один шаг, исчезающий с первым движением любимого и мир Патрика Хейза состоит из одного единственного
Ашиль Ассани
Мужчина крепко обнимает парня, прижимает к себе, он отвечает на жадный поцелуй, кажется это уже было совсем недавно, но сейчас другое место, гораздо презентабельнее, хотя еще не идеальное. Патрик полностью отдается сейчас натиску Ашиля, не смиряется, но не перехватывает главенство, лишь ловит губами губы, стискивает в объятиях, задыхается невозможной реальностью наконец-то быть вместе и отдается с одной единственной мыслью: я здесь, я рядом, тебе больше нечего бояться, Аши… Кажется это тоже было когда-то давно, в той самой счастливой жизни в Чикаго, когда желание было так велико, что лифт ли, коридор ли, какое имело значение, лишь бы добраться до места, где никто не помешает. Но сейчас все происходящее гораздо острее, слишком сильно соскучились оба друг по другу. И Хейзу совершенно наплевать на то, что кто-то может увидеть, на то что могут подумать. Лишь один важен
Ашиль Ассани
- Ч-что?!.. Аши?..
Взгляд Патрика сейчас наверное безумен, мужчина недоумевающе-обиженно смотрит на посмевшего остановиться Ашиля. Какое там извини?! За что?! Что не так?! Сердце бьется как бешеное, все что хочется – это снова притянуть к себе в объятия, стиснуть, сжать требовательно, стягивая как попало одежду и… Но приходится думать, что-то пошло не так, что-то заставило любовника остановиться, Хейз вопросительным взглядом цепляется за Ассани и замирает ошарашено, когда понимает, что Аши остановился в заботе о Патрике.
Это оооочень мило, согласись, Хейз. Ага, сначала завести до безумия, а потом подумать о том, что я устал. Зато он подумал. Да…
- Я же не настолько плохо выгляжу, Аши. – Патрик ворчит смущенно, ерошит короткие волосы, создавая на голове творческий беспорядок. С одной стороны обидно, что любимый посмел остановиться, с другой стороны сам же недавно мечтал о душе, а не о секса. И все же…
Лжец ты, Хейз. Понять бы только кому врешь, себе или…
Вздохнув, мужчина позволяет Ассани отстраниться, сам, вслед за любовником, стягивает обувь и пальто. Патрик снова чуть заметно улыбается, слушает любимого и тонет в невозможной нежности, это было уже очень давно, как будто тысяча лет прошла, а не чуть меньше года. И горло сжимает когтистой рукой неуверенность: ведь войти в одну и туже реку нельзя, ведь они уже пытались и сорвались, снесло гребаным течение рваной жизни, почему думают, что получится сейчас…
Почему Патрик думает, что Ашиль готов. Почему Патрик думает, что сам готов. Почему нельзя сказать: хорошо, я согласен, пусть все будет как ты хочешь, не надо никаких обязательств, давай просто быть вместе как ты и хотел, а с сопутствующими проблемами я разберусь и в задницу мою репутацию и мою жизнь. Мужчина задумчивым взглядом смотрит на Ассани, который сейчас так неуверен, который сейчас так нервничает, который сейчас так сомневается, что зеркально отражает эмоции Хейза. Патрик точно знает, что если сказать: пусть все будет по-твоему, в итоге все снова завершится провалом. Патрик точно также знает, что если со своими сомнениями он еще сможет справиться, то на то, чтобы тянуть сомнения Ашиля понадобится весь его жизненный опыт и мудрость десяти лет разницы.
И ты к этому готов?
- Я не голоден, Аши, спасибо. Ты же знаешь как я ем.
Мужчина улыбается мягко и проходит по коридору, через спальню в ванную комнату. Вряд ли он сейчас обращает внимание на то как выглядит квартира любимого, это Аши всегда было дело до внешнего и он всегда мог со вкусом отличить действительно эффектные и стильные интерьеры, вещи, людей. И за это в том числе Патрик его любит.
А еще за что?
Хейз задумчиво развязывает галстук, внимательно вглядываясь в собственное отражение в зеркале ванной комнаты, стягивает пиджак, неторопливо расстегивает рубашку. Одежда кучей летит на пол, Патрик наклоняется включая кран, ну этот душ, все что сейчас нужно мужчине, если Аши пока недоступен, так это полная ванная горячей воды. Струя воды с силой бьет в дно большой ванны, медленно наполняя ее. А мужчина выпрямляется, снова с беспокойством вглядываясь в зеркало, будто пытаясь найти там ответ на последний вопрос.
Сейчас, пусть он находится в чужой квартире, которая даже не квартира Аши, действия Хейза нисколько не отличаются от повседневности и не имеет значения где, если все что он делает – это постоянство и… одиночество. До встречи с Ассани одиночество не пугало, пустить кого-то в свою жизнь, свой дом, себя – было гораздо страшнее. Сейчас Патрик представляет, что день за днем все будет вот так же: стянуть одежду, забыться в ванной, напиться, спать, а утром на работу, пусть любимую, но всего лишь работу, какие-то книги, опера, фильмы, случайные связи, жена какая-нибудь фоном… и никого кто готовил бы сейчас на кухне чай, никого кто остановился бы, даже заведенный до предела, никого кто кричал бы ненавижу, когда на самом деле любит. Мужчина зло мотает головой как ответ на свой мысленный вопрос: любят ни за что-то, любят не вопреки чему-то, любят просто потому что любят.
Наверное так… опыта особого в таких делах нет. И, похоже, не будет.
Патрик неслышно смеется про себя и босиком, полуобнаженный, лишь в брюках, легким шагом возвращается на кухню. Он обнимает со спины своего единственного, невероятного, невозможного, нервного, тревожного, страстного, сумасшедшего, пугающего, восхитительного, самого лучшего и неповторимого. Носом утыкается в белобрысую макушку, с откровенным наслаждением вдыхая родной запах.
- Ашиль Ассани…
Почти неслышным выдохом имя любимого, как в старые добрые времена искорками огненными по венам вместе с кровью разносится, вкусно, ярко, пряно. А Патрик уже стягивает с парня пиджак, осторожно вытягивает рубашку из брюк, легко пробирается ладонями под ткань, нежно оглаживая кожу, остро ногтями проходясь по низу животу. Все прикосновениями вроде с намеком и в тоже время нежно-чувственные, Патрик не торопится, не старается завести, смысла в этом нет: когда они вдвоем, желание всегда рядом, можно обойтись без прелюдий или наоборот ограничиться лишь дразнящими ласками. Чтобы ни было, оно всегда будет единственно правильно, как и то, что Патрик и Аши должны быть вместе.
- Без тебя не хочу. – Тихий шепот на ушко, теплое дыхание по нежной коже, мягкая улыбка, чувствуя как вздрагивает любовник. – Давай я буду валяться в ванной, а ты посидишь рядом с чашкой чая или бокалом вина. А потом я перестану пугать тебя своей усталостью, соблазню тебя, затащу в ванну, мы затопим твоих соседей и тебе волей-неволей придется преодолеть свой страх и перебраться жить ко мне. И да, конечно я сегодня останусь у тебя.
Пожалуйста… Аши…

+1

14

Когда Патрик уходит, Ашиль... нет, не выдыхает, но чувствует себя чуть менее скованно. Ему приятно, что любовник здесь, в этой квартире, пусть даже это ещё слишком похоже на очень счастливый и чертовски затянувшийся сон. Машинально Ассани кладёт ладонь на фарфоровый бок заварного чайника, но тут же отдёргивает руку - слишком горячо. Боль слегка отрезвляет, возвращает к реальности. Даёт возможность вспомнить, кто они такие, и почему сегодня оказались рядом.
К тому моменту, когда Патрик решает так неожиданно появиться, свет в квартире чуть приглушён. Тихо играет музыка - кажется, что-то из 80-х (при всей любви к своей работе, Ашиль не слишком жалует творчество музыкантов лейбла), а ещё - да, слегка пахнет марихуаной. Ассани успевает докурить как раз перед приходом любовника; он вздрагивает в объятиях, но позволяет снять с себя пиджак и принимает правила заданной игры. Если закрыть глаза, каждое ощущение отдаётся тысячекратно - от прикосновений к собственному телу до жара чужого дыхания над ухом.
Почему ты считаешь, что я боюсь? - хочет спросить Ашиль, но... не может? Он расслаблен. Он пьян одним присутствием любимого мужчины. Он дьявольски возбуждён, и всё, происходящее сейчас, ещё чуть-чуть и станет over.
Поэтому Аши медленно разворачивается в чужих объятиях, чуть поднимает голову, чтобы поймать взгляд Хейза, и задумчиво произносит:
- Да. Конечно. Дай мне три минуты.
Он медлит, размышляя, поцеловать Патрика или нет, но решает, что тогда они точно не доберутся до ванны и не затопят соседей. А значит, Ашиль лишится причины, которая сможет успокоить его достаточно сильно, чтобы покинуть эту неуютную квартиру и переехать, наконец, к Патрику Хейзу.
Ассани убирает руки за спину и ограничивается ласковой улыбкой, которая находит отражение в его слегка затуманенных наркотиком глазах. Он сдерживает своё обещание и появляется в ванной спустя несколько минут: сменивший кричащий брендом костюм на простую белую футболку и мягкие домашние брюки, закатанные по колено. Его волосы распущены, а руки ловко удерживают поднос с чайником и двумя чашками - это вечер обойдётся без вина.
- Вечерний чай, сэээр, - комментирует Ассани, осторожно сдвинув с маленькой тумбочки многочисленные банки и пузырьки и поставив на их место поднос.
В Лондоне очень сложно найти квартиру, где вместо практичной душевой кабины стоит ванна. Ашилю везёт - в его квартире очень широкая ванна - в ней свободно поместятся двое, и даже без риска затопить соседей. Эта мысль не даёт ему покоя, когда он разливает чай и удобно устраивается на бортике, опустив ноги в горячую воду. Взгляд Аши беспардонно скользит по телу Патрика, но когда их взгляды сталкиваются, Ассани серьёзен.
- Опера была ужасная, - говорит он просто потому, что надо что-то сказать. Почему бы не обсудить сегодняшнюю постановку, ведь так не хочется спрашивать, что ты собираешься сказать своим родителям. - Я думал, рано или поздно ты решишь изменить своим правилам. И выберешь другое увлечение - к примеру, русский балет.
Ни к ему не обязывающая болтовня. Ашиль вертит в руках свою чашку, сосредоточенно наблюдает за чаинками на дне. Лёгкий наркотик помогает расслабиться, вытряхивает Ассани из цепких лап нервозности. Вот только с мыслями, что забивают голову словно крикливые чайки, даже качественная дурь справиться не в силах.
Боится ли он круто менять свою прекрасную и такую безупречную жизнь? Разве он не мечтал о том, что их с Патриком отношения выйдут на другой уровень? Почему нельзя так просто поменять "мой любовник" на "мой любимый"?
Всё ещё не хочешь усложнять, да, Аши?
Но почему?
Почему?!
ПОЧЕМУ?!
Он делает глоток и опускает одну руку в воду - чтобы найти и сжать пальцы Патрика. Простой жест, попытка приободрить, но только кого? Любовника? Себя? Сказать друг другу, что не стоит бояться?
- Ты выглядишь уставшим, - Ассани не спрашивает, но утверждает. Он сжимает руку любовника чуть сильнее. - Более уставшим, чем в нашу первую встречу.
"Тому виной я, верно?" - несказанная фраза повисает в воздухе. Никаких обвинений в чей бы то ни было адрес. Обычная практичность. Ашиль разжимает пальцы, поднимает руку и встряхивает её - блестящие капли воды разлетаются в разные стороны. В ванной комнате уже достаточно душно, зеркало запотевает, а воздух становится спёртым. Маленькому французу холодно в Великобритании, ему не нравится Лондон с его промозглыми дождливыми сутками и хмурой зимой. Эта квартира очень комфортная, но жить в ней одному - слишком сложно.
Ашиль не может согреться в своей постели.
Сейчас ему тепло - впервые с того момента, как он сошёл на английскую землю в аэропорту Хитроу.
- Знаешь, Патрик, я тоже скучал по тебе, - Ашиль может обманывать себя сколько угодно, что это не он говорит сейчас, а усталость, тоска, наркотик, одиночества - да то угодно! Но каждое сегодняшнее признание звучит правильно. Звучит гармонично. - Мне пусто без тебя. Я так сильно люблю тебя, что это чувство иногда пугает меня. Не смотри на меня так! Только оно, а не перспектива переехать и готовить тебе по утрам кофе и яичницу, словно ответственная жёнушка.
Он коротко усмехается, эта шутка слегка разбавляет жаркую атмосферу комнаты. Честно говоря, сейчас, когда эта бесконечная игра в недотрогу окончена, разговаривать с любовником уже не бывшим, да? просто любимым очень легко. Ашиль готов признаться ещё в десятке крамольных вещей, о которых старался не думать всё это время.
Например, в том, что достал таки коробку, хранящую их с Патриком совместные фотографии, подарки, маленькие безделушки, составлявшие когда-то их жизнь в Чикаго, и даже успел прореветь над этим барахлом целый вечер, в компании бутылки Шато 1998 года. Или о том, что так часто мониторил СМИ и разглядывал лицо будущей мадам Хейз, что в какой-то момент она начала сниться во сне: и нельзя сказать, что этот сон был страшным, ведь в нём Ашиль держал в руках бензопилу.
А может, ты просто скажешь ему, что не представляешь жизни без него? Что не можешь нормально есть, спать, да дышать в конце-концов тоже нормально не можешь? Скажи ему, Ашиль. Он должен это знать.
- Я люблю тебя, - просто говорит Аши. - И, боюсь, это тебе придётся преодолевать свой страх, Патрик. Между прочим, я всё ещё ем эклеры прямо в постели и не планирую отказываться от этого удовольствия.

Отредактировано Achille Hassani (2020-01-18 21:28:44)

+1

15

В квартире полумрак, это мужчина еще успевает заметить, как и услышать фоном спокойную музыку и уловить почти забытый, из той, прошлой жизни с Ашилем, аромат наркотика. Патрик хмурится чуть заметно, но убирается мысли об этом на потом, он сейчас очень осторожен и многое убирает на потом, даже мысль о том, а не придется ли быть таким вот осторожным теперь всегда.
Отныне, присно и во веки веков.
Легкая улыбка на губах мужчины, как ответ на согласие любовника. Патрик тонет, тонет, тонет в пьянящей синеве любимых глаз и зная, что это погибель его, все равно не может отвести взгляда.
Хейз, ты-то когда накуриться успел?
Патрик успевает вернуться в ванную комнату, раздеться и чуть ли не со стоном удовольствия опуститься в горячую воду закрывая глаза. Пока здесь тишина и одиночество, и мужчина наслаждается этим, ведь это нестрашное одиночество, когда где-то там, за дверью – Аши. В глубине мелькает мысль о том, что он забыл что-то сделать, но Хейз отмахивается от нее, позволяя себе хотя бы полминуты бесстыдного безмыслия. А потом в ванную комнату входит Ашиль, Патрик чуть повернув голову, с пристальным внимание следит за любовником, жадно вбирая привычные, уютные и все же новые действия для обоих.
- Хорошо хоть не овсянка.
Тихий смех, мысль о том, что Ассани нашел для себя способ расслабиться, а Патрика этого лишил, с осторожностью прячется где-то в глубине мужчины. Зато он почти смущается, когда замечает как взгляд любовника скользит по его телу, ну что поделать, не любит Хейз все эти скрывающие примочки вроде пены для ванны, солей с феромонами и прочего. Тем более что когда они вместе, подобные глупости совершенно лишние. Он чуть приподнимается и тоже берет чашку с чаем, делая осторожный глоток горячего напитка. Почему-то холодно, хотя Патрик сделал воду в ванне горячей и чашка с чаем обжигает руки, если сильнее прижать их к стенкам.
Осторожность… остужает.
- О, опера была кошмарна, та часть, что я успел увидеть, точно ужасала. – Патрик улыбается, внимательным цепким взглядом не выпускает Ашиля из радара своего внимания, - между прочим, это далеко не первая ужасная постановка в последнее время, но на русский балет я не подпишусь, Аши, ни за что. – Мужчина вновь негромко смеется, - мелькают мысли переходить в стан болельщиков Формулы-1, это тоже весьма эффектное увлечение.
Почему ты, Ашиль Ассани?
Тонкие пальцы в воде, сжимающие пальцы Патрика, заставляют улыбаться, плавиться от нежности, холод, какой холод, обжигает одна мысль о том, кто сидит сейчас так невинно на бортике ванны и пьет свой вечерний чай. А вот слова его остужают.
Да что ж ты так дергаешься, Хейз.
- Ты же знаешь, что такое бывает, наваливается все и сразу. Это чертов закон подлости, действует на всех, даже на меня.
Патрик жмурится, прикрывая глаза от капель, что слетают с тонких пальцев Ашиля, он тянется, чтобы поставить свою чашку обратно на поднос. И молча слушает то, что говорит любовник, Хейз даже послушно отводит глаза, когда Ассани об этом просит, но тут же снова возвращается взглядом к такому сейчас непривычному, серьезному и такому… любимому. Он даже не спорит о том, что вполне самостоятельно может готовить яичницу по утрам сам и для этого ему Ашиль рядом не нужен, пусть слова о яичнице всего лишь шутка. Он не говорит, что важно просто быть вместе. А всякие бытовые мелочи – это ведь просто мелочи.
Ну откуда, откуда ты это знаешь, Хейз? Фраза про быт убивающий не с небес свалилась. Иди ты!..
- А я все еще курю, - Патрик мягко улыбается, чуть заметно качает головой, - хотя знаешь, когда узнал, что ты ненавидишь запах моих сигарилл, их вкус как-то неуловимо для меня изменился, стал доставлять не так много удовольствия как раньше. – Он коротко и грустно усмехается, как будто жалеет о том, что приходится меняться, отказывать от чего-то, что доставляет удовольствие. От чего-то, что составляет часть Патрика «Счастливчика» Хейза. – Чертовы игры подсознания. Так и курить недолго бросить.
Мужчина негромко смеется и одним резким рывком садится, включает снова кран, набирая в ладони обжигающе-горячую, но терпимую воду, умывается, с силой ладонями по лицу проводит, будто смыть пытается… что? Усталость? Сомнения? Мысли? Себя? Не открывая глаз, он легко проводит кончиками пальцев по ноге любовника, от щиколотки вверх к колену. Отсутствие зрения обостряет собственную чувствительность, до мурашек от таких невинных прикосновений, почему-то Хейза-младшего знобит, но он отбрасывает сейчас ненужное. Наклоняется, губами касаясь колена Ашиля, целуя так же невесомо как совсем недавно касался пальцами и поднимает голову, наконец-то открывая глаза.
- Будет сложно или просто. – Патрик сейчас серьезен, гораздо серьезнее, чем при подписании миллиардного контракта. – Я не знаю как будет. Главное что будет… Будем.
Он встает на колени в ванне, убирает из рук Ашиля чашку с чаем, тянет любовника к себе, крепко обнимая и в противовес этим сильным объятиям, невероятно нежным и бережным поцелуем накрывает губы желанного.

+1

16

- К чёрту Формулу-1, пора переходить на футбол. Я давно говорил тебе об этом. Англия - страна футбола. Мы могли бы ходить на матчи вместе, - парирует Ашиль. Нет, не так. Он с восторгом цепляется за эту соломинку, словно ни к чему не обязывающий разговор отодвигает их от решения более важных насущных вопросов.
Так что ты скажешь родителям, Патрик?
А что я скажу своей семье?
Что насчёт твоей репутации, Патрик?
Как я донесу эту новость до своего отца?
Что ты там говорил про брачный контракт?
Разве дело в эклерах? Разве дело в сигариллах?
- Нет, я терпеть не могу, когда ты куришь в постели, - терпеливо поясняет Ашиль. - Я бросаю курить. Вредно для здоровья. Мы с тобой вообще делали много того, что вредно для здоровья. Поэтому что-то нужно менять в своей жизни.
Это "что-то" звучит насмешкой над ними обоими. Два года назад Ашиль Ассани хотел серьёзных отношений, совсем не понимая, что за ними последует. Но ведь на месте Патрика мог быть кто-то другой. Не такой богатый, не такой известный, совершенно не обременённый обязательствами перед своей семьёй и обществом. Архитектор, художник, бармен из ближайшего клуба, дизайнер мебели. Но так вышло, что Ашиль встретил именно Патрик.
И влюбился.
Лю-боль. На двоих. Чертовы игры подсознания.
- Сложно или просто, - эхом откликается Ассани и машинально отодвигает одну ногу - вода из крана становится слишком горячей. Он очень внимательно наблюдает за любимым, не понимая его состояние. Которое, тем не менее, вызывает тревогу.
На Патрика и правда... многое навалилось.
На самом деле, всё гораздо проще, чем кажется на первый взгляд. Все мысли молниеносно улетучиваются из головы, стоит губам любовника коснуться обнажённой кожи. Ашиль кусает губы и прикрывает глаза, отдавая на волю сначала собственным ощущениям, а затем желанию Хейза. Он опускается в воду, вздрагивает потому что слишком горячо сейчас - во всех смыслах, но обнимает любовника за шею, скрещивает руки и запускает тонкие пальцы в короткую шевелюру. Ласково ерошит волосы, приоткрывает рот, покорно впуская требовательный язык.
Потому что это нужно им обоим.
Потому что сегодня им не будет холодно.
Потому что они... будут. Вместе. Вдвоём.
Одежда промокает - да и чёрт с ней. Даже через ткань Ашиль чувствует, как пылает, словно на дьявольском костре, кожа любовника, и почему-то кажется, что виной тому не водные процедуры. Эта мысль уходит вместе с глубоким, чувственным, таким приятным поцелуем. Ассани кажется, что электрический разряд пронзает его насквозь; он чуть сильнее, чем надо, сжимает пальцы на волосах Патрика, заставляя его разорвать поцелуй и запрокинуть голову назад. Ашиль на секунду отстраняется - зрелище, открывшееся его взгляду, восхитительное, - и наклоняется вновь, чтобы пройтись грубыми поцелуями-укусами по подбородку и шее любовника.
Раньше Ашиль не замечал в себе стремления доминировать, отдавая роль первой скрипки Патрику. Но сейчас он хочет показать, как сильно скучал, как велико его желание. Хочет дать понять, что теперь всё будет по-другому.
- Я люблю тебя, - тихо проговаривает Аши и убирает руку, напоследок ласково проводя рукой по волосам, уходя к щеке и лбу. Тут же он хмурится и торопливо прижимается к виску любовника прохладными губами. - Патрик, да ты весь горишь!
Странная щемящая нежность заполняет сердце. Ассани легко вздыхает, улыбается и вновь целует Хейза - коротко и нежно, в губы, затем, поочередно, в правый и левый их уголок. Обводит кончиком пальца насмешливый изгиб, и качает головой.
- Скажи, что это не простуда, и ты просто болен мной, - просит он, отстраняясь. Мокрая одежда чувствуется необычайно тяжёлой и начинает доставлять дискомфорт. - Пойдём в постель.
Конечно, идея заняться любовью прямо в горячей ванной кажется очень соблазнительной. Но всё это чертовски напоминает их прошлое, когда страсть могла вспыхнуть молниеносно, в любом месте, и приличия откидывались в сторону, словно ненужная социальная шелуха. Ашиль берёт Патрика за руки, наклоняется и целует его ладони. Напоследок прижимается к ним щекой и отстраняется уже окончательно - чтобы выбраться на мягкий ковёр, взять из шкафа два полотенца, снять одежду, обмотать одно вокруг бёдер, а другое передать любовнику.
Впрочем, в этот момент что-то происходит, Ассани повинуется мимолётному желанию, и сам стирает капли с тела Патрика. Он делает это нарочито медленно, наблюдая за тем, как исчезает вода с гладкой светлой кожи, и сам не замечает, в какой момент касается мужчины - не мягкой тканью, но ладонями.
Вот теперь становится over.
Ашиль задыхается. Но его кислородная подушка сейчас - Патрик Хейз. Аши бросает полотенце в раковину и целует Патрика, прижимается к нему, обнажённый, прекрасный, гибкий. Кто сейчас болен больше - не имеет значения. Ашиль устал падать, когда хочется взлетать.
- Ты устал, ты должен лечь, - слова расходятся с действиями: слишком откровенно и требовательно скользят руки Ассани по телу Патрика. Он тянет мужчину прочь из ванны, в темноту спальни, прямо в объятия белых простыней. Становится холодно, кожа покрывается мурашками, но ощущения от этого только острее. Ашиль отстраняется в последней попытке не форсировать события (сам-то в это веришь? мм?), садится и силится рассмотреть лицо Патрика в полутьме.
Спальня... странная. Одну её часть занимаются огромные окна, за которыми раскинулся ночной Лондон. Несмотря на поздний час, город освещают миллиарды огней. Ночь сегодня ясная, скоро полнолуние, и мертвенный свет луны заполняет всё пространство спальни. Нужно встать и зашторить окна, но Ашиль не хочет двигаться.
Он дрожит.
- Спасибо, что остался сегодня со мной, - снова говорит он, и сейчас эта фраза звучит искренне, остро, даже сентиментально. Патрик должен понять, как много он значит для Ашиля.

+1

17

- Договорились, хотя Формула-1 мне интереснее, но можно ведь параллельно увлечься и футболом.
Ага, у нас же так много времени на развлечения.
- Я буду болеть за Ливерпуль, - Патрик улыбается весело, - раз уж мы в Англии, отличный футбольный клуб… Наверное.
Тихий смех мужчины, веселый взгляд серых глаз на Ашиля, легкий разговор ни о чем, впереди еще будет куча времени на то, чтобы разобраться с их дальнейшей жизнью, но Патрик сейчас так дьявольски устал, что думать не хочется со-вер-шен-но. И он с легкостью позволяет себе отвлечься, хотя бы на пару минут, часов, хотя бы изобразить, что все просто и легко. Хотя бы… Но если бы все было просто, то это были бы совсем другие отношение и Хейз внимательно слушает, что говорит Ассани, молчит задумчиво.
Зато тебе есть в постели можно, и наркотики можно, это ж не сигареты, это наверное очень полезно для здоровья, да, Ашиль? Господибожемой, почему я не могу ему этого сказать. Почему не могу сказать, что жизнь она штука вообще достаточно вредная и если лишать себя мелочей, которые приносят удовольствие, пусть даже и укорачивают жизнь и пусть вредны, то какой вообще смысл в этой жизни.
- Мммм, зарядка по утрам, больше овощей и молока, меньше кофе, сигарет и нервной работы? – Патрик мягко улыбается, - мой любимый, - последнее слово чуть не мурлыканьем, патокой сладкой растекается с губ Хейза, он жмурится довольно, чувствуя как становится вкуснее, - ты же сам понимаешь, что это глупость. Больше чем сигареты, вредность приносит работа, что твоя, что моя, но ее-то ты не собираешься менять? Тогда смысл снимать один вредный фактор, который, кстати, зачастую служит как успокоение от вредной работы. – Мужчина почти неслышно смеется. – Нет, я не уговариваю тебя снова начать курить, это волевое решение, серьезно.
И накладывающее обязательства на меня в том числе. Это совместная жизнь, да?.. Мы подумаем об этом потом, да?...
Мужчина сильнее прижимает к себе любовника, горячо, чувственно, жарко, он задыхается поцелуем с любимых губ, чувствует тонкие пальцы в своих волосах, так привычно, так нужно. Пока чужие пальцы вдруг не сжимают его волосы, любовник тянет, заставляет откинуть голову. Так любит делать Патрик, так открывается доступ к шее и можно терзать поцелуями-укусами единственного, ласкать кожу, оставляя метки свои. Это новое, когда подчиняться приходится Хейзу и мужчина чувствует, что происходящее ему нравится, впрочем, что греха таить, когда рядом Ашиль Ассани, Патрику нравится все. Даже острые поцелуи-укусы любовника на собственной коже, мужчина сильнее сжимает пальцы на чужих плечах, почти неслышный хриплый стон удовольствия срывается с его губ.
Слишком остро, как и слова, слишком обидно, когда прикосновения вновь становятся нежными и нужно время, чтобы придти в себя, Хейз улыбается чуть заметно, чувствуя невесомые поцелуи, нежные пальцы, что касаются губ, когда хочется поцелуя. Беспокойство Ашиля… непривычно и приятно, но сейчас не к месту, Патрик сам не знает, что происходит с ним, зато знает одно-единственное лекарство
Ашиль Ассани
- Я всегда болен только тобой, Аши…
Нежная улыбка, Хейз внимательно провожает взглядом выбирающегося из ванной любовника и выключив воду, послушно следует за ним, на ладонях еще горят нежные поцелуи чужих губ. Мужчина взгляда не отводит от столь соблазнительного, обнаженного, зачем ему полотенце, невероятного, единственного, его.
Ашиль Ассани
Мягкое прикосновение ткани полотенца, сменяется нежными руками любимого, заставляет вздрагивать, чувствуя как исчезают любые лишние ненужные мысли, оставляя лишь одно-единственное
Ашиль Ассани, ты даже не представляешь, как я болен тобой.
Он стискивает любовника, крепко прижимает к себе, как будто в нем одном сосредоточено все на этой грешной Земле. Мужчина тянется к губам желанного своего, он готов к продолжению прямо здесь, немедленно, вот на этом чудесном мягком ковре, но Ассани юркой змейкой выбирается из объятий, тянет за собой в спальню и Патрик сейчас дьявольски послушен. Прохлада спальни внезапно не охлаждает, становится жарче, нетерпеливый взгляд мужчины скользит по телу любовника требовательно и приходится брать себя в руки, чтобы не… Слова Ашиля почему-то заставляют хмуриться, любовник сейчас говорит так будто бы Хейз мог отказаться, мог уйти. Им о многом нужно поговорить и над многим расставить точки над и. Вот только оба боятся. И Патрик клятвенно обещает себе исправить ситуацию чуть позже, а пока…
- Сегодня, завтра, навсегда, пока ты опять не выгонишь меня, пока все не закончится, прекращай меня за это благодарить, Аши, иначе я тоже буду говорить спасибо, спасибо, спасибо.
Патрик резким рывком роняет любовника в кровать, опрокидывает на спину, оказываясь сверху, так привычно, так правильно, так как должно быть всегда. Как же долго они не были вместе, мужчине кажется, что целую вечность. Лукавая улыбка мелькает на губах и Хейз склоняется над любовником. Короткими поцелуями касается лица Ашиля: губы, щеки, веки, заставляя закрыть глаза, невесомо, легко, перемежая бесконечность собственных нежных поцелуев, еле слышным словом, тоже как на бесконечном повторе: спасибо, спасибо, спасибо, спасибо, спасибо, спасибо, спасибо.
Спасибо!
Господибожемой... Почему ты, Ашиль Ассани?.. За что?..
Патрик кончиками пальцев проводит по рукам своего невероятного любовника, по плечам, вниз к запястьям и пальцам, сплетая со своими. Очень сложно отказать себе в любимом наркотике и снова нежные губы целуют тонкие пальцы…
Ашиль Ассани…
Разрывает от нежности, Хейз-младший задыхается, как глуп был тот первый, кто сказал, что он «Счастливчик»… как прав он был… Опять слишком много недосказанного в отношениях, Патрик верит, что однажды все будет кристально ясно у них, ведь чуточка наивной надежды никогда не помешает. Мужчина руки любовника заводит за голову, прижимает к постели, удерживая тонкие запястья, как будто бы Ашиль может куда-то вырваться, как будто хоть один из них может вырваться друг из друга, и отпускает. Чтобы тут же нежно пальцами вести по белоснежным в темноте спальни волосам, легко оглаживая, пропуская мягкие пряди между пальцев, почти успевая поймать за кончик, и отпуская. Чтобы пальцами легко пройтись по лицу, нежно коснуться изгиба любимых губ, ласково, неторопливо, вспоминая и наслаждаясь каждым таким привычным, таким забытым ощущением – вместе.
Он снова наклоняется, накрывает поцелуем губы Ашиля, все еще неторопливо и чувственно, у двоих сейчас целая вечность впереди, так стоит ли спешить. Нежные ласки, неторопливые прикосновения, Патрик чувствует как плавится под ним единственный кто нужен в этой жизни и это самое правильное, что только может быть.
Скажи!
Мужчина с трудом заставляет себя оторваться от поцелуя, отстраниться, только сейчас чувствуя, что не хватает кислорода, только сейчас слыша как бешено бьется сердце, его ли, Ашиля ли, какая разница, если оно одно на двоих. Серьезный взгляд серых глаз в любимые, любимые, любимые синие.
- Я люблю тебя, Ашиль Ассани.
И живи с этим как знаешь.

+1

18

Ашиль опускает длинные ресницы - в знак согласия ли, а может в смущении. Он вообще не слишком разговорчив сегодня, а постель и вовсе, как помнится, не место для болтовни. Время до утра Ассани хочет провести не в разговоре, но в молчании. Потому что рядом с Патриком приятно и удобно всё.
Даже если мы поссоримся. Даже если нам придётся кричать друг на друга. Даже если... Мы будем рядом. Ты будешь рядом со мной.
Он упускает момент, когда оказывается на спине, но чужая тяжесть действует упоительно. Несмотря на явное возбуждение, внутри Ашиль спокоен. Дзен. Камень. Буддизм. Ещё тысяча метафор, суть одна - стресс исчезает, нервы больше не накалены до предела. Ашиль Ассани чувствует себя защищённым от всего мира. Его стена - это Патрик Хейз.
Кажется, он произносит имя любовника. Кажется, он стонет от коротких, почти целомудренных поцелуев. Кажется, он не беспокоится, упуская возможность двигаться... вообще двигаться. В комнате достаточно темно, но с опущенными веками темнота кажется бездонной пропастью. Ашиль глубоко выдыхает, тянется, тянется за поцелуем, но Патрик сешгодня нетороплив. Его губы касаются кожи, заставляют изнывать от нетерпения и желать большего.
Ашиль чувствует, как возносится к небесам.
Он открывает глаза; на ресницах блестят слёзы.
Его сердце замирает.
- Патрик... - голос звучит умоляюще. Ассани бредит. Он не понимает, почему такой остро чувствующий, внимательный, потрясающий любовник не понимает сейчас, как сильно Аши хочет касаться его тела, ласкать горячую кожу, скользить кончиками пальцев по твёрдому рельефу мышц. Он не понимает, почему Патрик удерживает его руки.
Собственные желания причиняют почти священную боль.
Возможно, дело в наркотике. А может, в том, что Патрик здесь, рядом, он настоящий. Он - не тревожный сон, что терзает Ашиля каждую ночь. Он - любимый, искренний, единственный. Его губы - искушение. В его поцелуях - жизнь. Ашиль отвечает медленно, тягуче, не растворяясь в чужой ласке, но отдавая всего себя. Он готов молиться, чтобы этот поцелуй продлился целую вечность. Но...
Я люблю тебя.
Ты любишь меня?
Я люблю тебя!
Вряд ли Патрик поймёт широкую гамму чувств, что сейчас можно прочитать в тёмных, почти чёрных глаза Ассани. Вряд ли он поймёт... до конца. Вряд ли это имеет теперь хоть какое-то значение. Потому что Ашиль чувствует себя по-настоящему счастливым. Его сердце начинается биться с утроенной силой. Он задыхается от немого восторга и на мгновение прикрывает глаза - слеза одиноко стекает по щеке, оставляя после себя влажную солёную дорожку. Вот теперь одно на двоих - всё.
Я люблю тебя!
Аши больше не может сдерживаться. Он чувствует, как волна возбуждения накрывает его с головой, и не хочет противиться этому чувству. Его глаза открываются вновь, и теперь Патрик видит в них неприкрытое желание - нет, не просто секс, я хочу любви, мне нужна любовь, мне нужна ТВОЯ, ТВОЯ любовь! Ашиль гибко высвобождает руку, обнимает любовника за шею и, приподнявшись, срывает с его губ лёгкий поцелуй. А следом закидывает ногу на узкую талию мужчины, и жмёт, жмёт его ещё ниже, чтобы прижаться пахом к паху, дать почувствовать своё желание.
Теперь, когда все слова лишние, мир вокруг останавливается.
Ашиль вновь целует Патрика - глубоко, страстно, напоследок болезненно кусая за нижнюю губу. Он чувствует себя дико; приподнимается на локте, прижимается к любовнику, словно хочет слиться с ним воедино. Кажется, Ассани слегка потряхивает, но вряд ли сейчас он это замечает. Каждое мгновение растягивается на тысячу часов, а ведь Ашиль всего лишь хочет почувствовать Патрика внутри себя.
Разве это так много?
Нет. Это - слишком. Это - нужно.
Он почти забыл, каково это, быть рядом с этим мужчиной, но очень хочет вспомнить. Им больше не вернуться в прошлое, в прекрасный дом в Чикаго. Можно лишь построить будущее здесь, в Лондоне.
Ашиль улыбается и осторожно отстраняется от Патрика. Всего лишь на мгновение, чтобы дотянуться до узкого прикроватного столика, где в первом ящике лежит лубрикант и упаковка презервативов. Тёмной мыслью в голове проносится - лучше Патрику не думать, по какой причине это здесь лежит, - но Ассани слишком хорошо знает, как отвлечь своего ревнивого любовника. Он выуживает маленький тюбик и увлекает Хейза в чертовски долгий и очень нежный поцелуй. То, что было в прошлом - у Аши с кем-то, у Патрика с кем-то, - там и останется.
Сегодня Ашилю кажется, что они вновь узнают друг друга. Это ощущение будоражит его. Он начинает задыхаться и отрывается от любимых губ, чтобы перевести дыхание и облизать свои. Жест выходит чертовски сексуальным, да и атмосфера спальни прям-таки искрится от безудержного желания. Ассани торопливо выдавливает большую вязку каплю смазки на ладонь, слегка растирает и мягко обхватывает твёрдый возбуждённый член любовника.
Слушать чужое сбившееся дыхание гораздо приятнее, чем третьесортную оперу.
В голове мелькает хулиганская мысль вот прямо сейчас довести Патрика до оргазма, и Ашиль всерьёз задумывается над ней. Он и сам сходит с ума от возбуждения и, чёрт возьми, безумно хочет уже оказаться под, над, сбоку любовника, лишь бы в его крепких объятиях, стонущим от удовольствия, но слишком соблазнительной кажется идея, и длинные пальцы Ассани ловко скользят по члену Хейза.
Ашиль целует любовника в уголок губ, затем проводит языком от подбородка, через щеку, до самого виска. Он вновь улыбается - лукаво, невинно, дразняще. Ему очень, очень хорошо, он ловит мельчайшие эмоции на лице Патрика, и эта игра доставляет гораздо больше удовольствия, чем просто секс.

Где-то в коридоре, на маленьком столике мерцает экран мобильного телефона. Высвечивается номер Лоурен Рассел - что-то важное, тревожное, ночное.
Возможно, впервые в жизни Ашиль не берёт трубку.

+1


Вы здесь » RED BUS » реальный мир » The Point of No Return