дуэт недели
эпизод недели
Мужчина, кажется, не против чая, поэтому ты пробуешь заварить этот несчастный чай, а еще параллельно собираешься помыть кружку для него...читать
Лондон, март 2020 \\ реал-лайф \\ nc-21

RED BUS

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » RED BUS » реальный мир » We are leaving!


We are leaving!

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

We Are Leaving!

https://funkyimg.com/i/319L2.gif https://funkyimg.com/i/319L3.gif

время действия:
2012 год, лето

Edith Evans
&
Arthur Evans

место действия:
Дом тетки Артура

Эдит не хочет учиться готовить и убирать, не хочет слушаться занудной тетки мужа, а поэтому ей нужен собственный дом. А денег на дом пусть раздобудет муж. Он же сам эту кашу заварил!

http://sg.uploads.ru/gXb5v.png 06.04.2020 - 13.04.2020

ЛУЧШИЙ ЭПИЗОД НЕДЕЛИ
Артур & Эдит

Ваш эпизод просто потрясающий! Весь Лондон с замиранием сердца ждал каждого вашего поста. Все слова, что вы написали, сложились в замечательные предложения, сплелись в единую, уникальную историю! Мы счастливы, что вы поведали нам о кусочке своей жизни и надеемся, что вы и дальше будете радовать нас своим талантом и захватывающим сюжетом.

+2

2

Вот уже минуло с полчаса, как Эдит начала не на шутку злиться. Когда Эйруин после долгого укачивания, наконец, заснул, она просто села на кровать и почувствовала себя очень-очень уставшей. А еще ей хотелось пойти на кухню и что-нибудь съесть, но вместо этого она продолжала сидеть и мысленно прокручивать в голове события последних месяцев.
Молодой мамой быть нелегко, особенно когда тебе едва исполнилось семнадцать, нет поддержки родителей, нет собственного жилья, но зато есть любимая тетушка мужа, с которой вынужденно приходится жить в одном доме. Нет, конечно, Агнес помогала ей с уходом за ребенком, но при этом она считала, что имеет право вмешиваться в их жизнь и давать ценные указания. Это бесило, очень. А еще девушка не понимала, за что эта женщина так ее невзлюбила, Эдит росла в окружении безоговорочно любящих ее отца и других родственников, и, столкнувшись с подобным отношением, растерялась. Неужели кто-то может считать ее плохой? Ну не умеет она готовить и стирать, и что же, она сразу плохой человек? Она же старается! И вообще, ей нельзя сейчас перетруждаться, в конце концов, она только недавно родила, а от переутомления и вовсе молоко может пропасть.
Вот такие и другие подобные мысли сейчас занимали хорошенькую головку молодой мамы, которая, все-таки решившись, встала и пошла на кухню, на которой, как она рассчитывала, сейчас точно никого не могло быть. И правда, она в кои-то веки без сопровождения внимательных взглядов добралась до холодильника и без помех изучила его содержимое. Ее взгляд тут же привлек яркий оранжевый бок апельсина и девушка безо всякой задней мысли к нему потянулась.
- Ты с ума сошла? - раздался за спиной недовольный голос тетушки, Эдит подавила инстинктивный порыв спрятаться под стол, как нашкодившая кошка, и повернулась с нарочито спокойным видом.
- Вы о чем, тетя Агнес? - она ангельски улыбнулась, но на пожилую женщину это не произвело никакого впечатления.
- Ты хочешь, чтобы у бедного дитя сыпь пошла? - тетушка нахмурилась, заметив, что нерадивая невестка не выпускает из рук апельсин и вообще, кажется, не понимает, о чем речь. - Ты же кормишь, все что ты ешь, передается через молоко ребенку!
- Это всего лишь один апельсин, - с искренним недоумением ответила Эдит. Теоретически она понимала, почему некоторые продукты не рекомендуется употреблять кормящим, но на практике не могла сдержаться, чтобы не съесть что-нибудь запрещенное, от чего потом иногда у сына пару дней были высыпания на коже и зуд. Тем не менее, фрукт она положила на место, предпочитая лишний раз не спорить со старшей родственницей.
- Артур скоро вернется домой, - Агнес бдительно проследила, чтобы злосчастный апельсин снова упокоился в холодильнике, но решила продолжить воспитательную работу. - Ты хоть бы в вашей комнате прибралась, чтобы приятно вернуться было, а не в этот бардак.
- Простите, а откуда вы знаете, что творится в нашей комнате? - тон Эдит оставался спокойным, улыбка - все так же ангельской, но те, кто ее хорошо знал, уже могли сделать вывод о скором взрыве по чуть изогнувшейся брови.
- Деточка, это мой дом и я обязана знать, что происходит в любой из его комнат, - ответила тетушка, глядя на собеседницу с не меньшим накалом чувств. Возможно, встреча на кухне закончилась бы скандалом, но положение спасла одна из кузин, которая увела Агнес с собой по какому-то делу, а Эдит только и оставалось, кипя от злости, удалиться обратно к себе.
"Да как она смеет?! - думала она, снова укачивая Эйруина, который, чувствуя настроение матери, не хотел засыпать и плакал. - Кто ей позволил так со мной разговаривать? Или она считает, что раз пустила нас к себе, теперь ей можно говорить, все, что вздумается?! Да пошла она к черту, старая перечница!"
Ребенок, утомившись, через какое-то время уснул, а Эдит тоже не помешало бы отдохнуть, но она металась по комнате, как зверь, запертый в клетке, ожидая мужа и продолжая мысленно себя накручивать. Между делом она действительно немного сделала уборку, вернее, распихала раскиданные вещи по ящикам и в шкаф, смахнула пыль с тумбочки, стола и комода, и посчитала, что на этом ее роль в хозяйстве окончена. Она не была такой уж неряхой, но у нее не было ни малейшего представления о том, как и что должно делаться в доме, а слушать советов Агнес или других родственниц она не желала. Да и вообще, сегодняшняя стычка вывела ее из себя настолько, что она собиралась поставить ребром вопрос о переезде, и потому появившегося вечером на пороге Артура встретила очень хмурая жена.
- Привет, милый, - Эдит даже не улыбнулась приветливо и не потянулась за поцелуем, как обычно. Она очень любила мужа, но сейчас ей не хотелось быть с ним ласковой, ведь это именно он ее сюда притащил, и вообще, когда уже он начнет заботиться о ней?

+2

3

День, как и большинство предыдущих, выдался так себе. Он и начался-то дерьмово, а уж кончался… Впрочем, обо всем по порядку. С самого утра жена, храни ее Господь, исхитрилась сжечь и пересолить единственное блюдо, которое научилась готовить с начала их совместной жизни. Тетка, увидев это, тут же села на любимого конька и стала полоскать ему мозги на тему «этой неумехи». Кузины тут же припомнили вслух всех бывших подружек Артура и их хозяйственные таланты, посетовав, что он не привел в дом одну из них. Эдди, конечно, все это не понравилось… В общем, к восьми утра он был даже рад, что ему пора бежать на смену на упаковочной фабрике.

Работа была, конечно, не ахти, но… Шум станков, вонь пластика, бутылка пива на перерыве – совсем не то, что бесконечные склоки дома, можно даже сказать, работа была для него отдыхом от круглосуточного кошмара. Жена, тетка, кузины и их подружки. Артур даже после долгих размышлений не мог бы сказать, кто из них хуже. Пожалуй, все-таки кузины. Вечно лезут не в свое дело. Когда он привел Эдди в дом, он предполагал, что они отнесутся к ней приветливо, помогут освоиться. Это был роковой просчет с его стороны. Каждая из них училась или дружила с какой-нибудь из его бывших пассий, и каждая считала свою кандидатку лучшей парой любимому кузену. Вот тебе и надежная опора в виде большой семьи – каждый расшатывает свой столб под и без того ненадежным фундаментом.

Казалось бы, что же может добавить красок в этот серый будний денек? Внеплановое увольнение с работы. Не увольнение даже, а просто прекращение контракта. Рабочий день уже подходил к концу, когда его вызвали к начальнику цеха и поставили перед фактом: ваша работа закончена. Его группа занималась упаковкой для одной из сырных компаний, и компания эта нашла более выгодное предложение, а постоянной работы фабрика предложить пока не могла. Будут иметь в виду, сохранят резюме в архиве, выдадут расчет в ближайшие дни… Но – увы. Удачи в поисках, получите, распишитесь, мы с вами свяжемся.

По дороге домой Артур останавливался трижды: в пабе на бокал пива, чтобы пожаловаться на жизнь знакомому бармену, у  косого заборчика бывшего одноклассника, чтобы пожаловаться на треклятых женщин, и у двери девицы с соседней улицы, чтобы помочь ей затащить в дом продукты из машины и попутно немного на нее поглазеть. Но вот дверь дома все-таки встала, словно испытание на прочность и силу воли.

Собравшись и встряхнувшись, он ступил на порог, тихонько швырнул куртку на тумбочку и уже собирался тихо проскользнуть в постель, но выпитое на голодный желудок пиво нарушило все конспиративные планы: от неловкого шага с грохотом рухнула подставка для зонтиков. В прихожей тут же включился свет.

— Эдди, — констатировал он слегка приподнятым тоном, чтобы жена раньше положенного не заподозрила неладного. Но…

Поздно.

Его малышка явно была не в настроении еще до его прихода. Нет, конечно, Артур знал, что дома его, как обычно, будет ждать огонь из всех орудий, но чтобы вот так сразу… Он даже не успел морально подготовиться.

— Выкладывай, малышка. Ждешь меня у порога, как кошечка, но что-то красной дорожки и цветов я не вижу, а значит… — Он многозначительно кивнул в сторону лестницы. — Опять поцапались? Что на этот раз?

Пряча глаза и стараясь не дышать на Эдит своим пивом – будь оно неладно, сейчас ведь и за потраченные на него деньги достанется! – он потащился в сторону кухни.

— На ужин мое любимое ничего? — Если уж идти по минному полю, так не на пустой желудок. Найдя в холодильнике миску диетического салатика и просроченное молоко, он сдался и уселся на стул лицом к Эдди.

Эх. А ведь у него был такой хороший план – хорошенько потискать Эдди, задобрить объятиями и поцелуйчиками, хорошенько поднять ей настроение, а уж потом выложить правду-матку о потере работы, лежа в теплой кроватке в полной безопасности. И почему Господь так немилостив к нему в последнее время? Он ведь не так уж много грешил, даже сделал вклад в национальную демографию и образовал, как честный человек, ячейку общества. Можно подумать, что Всевышний взял отпуск, а на его место заступил мистер Истли и принялся использовать служебное положение, чтобы строить свои козни.

— Ну, что там опять? — Он попытался усадить Эдди к себе, но этот план тоже встретил сопротивление. Ну, если уж малышка не хочет на ручки, значит, дело точно серьезное… И неприятное для него. Устало уткнувшись головой ей в живот, как пес, выпрашивающий поглаживания, Артур стал строить предположения: — Готовить тебя, как вижу, не заставляли. Что же тогда? Уборка? Тетя учила тебя обращаться с младенцами? Не поделили с Сарой лак для ногтей?

На повестке дня, конечно, у его любимых женщин была еще куча всяких проблем мирового масштаба, и Артур искренне не понимал, почему они просто не могут жить дружно. Неужели так сложно просто пожалеть его и задвинуть женскую гордость куда подальше? За время, прожитое вместе с женой, он сделал уже достаточно для их общего блага. Уж на его собственный взгляд – даже более, чем достаточно. Он по мере сил оберегал ее от нападок тети и соседок, сдерживал натиск бывших подружек, сменил три жутких вредных работы… Неужто так сложно просто не усугублять и без того сложную ситуацию?

Хотя, конечно, он и раньше понимал, кого приводит в дом. Глупо было ожидать, что избалованная отцом девочка станет благодарить его за такие мелочи, как кров и простая еда. Ей-то от этого брака никаких приобретений. Но неужто его даже не погладят после двенадцати часов работы?

— Что, даже не погладят? — произнес он вслух, не ожидая особой реакции. — У меня тоже новости, но ты первая. Стреляй, не стесняйся.

Он театрально запрокинул голову и сложил руки по швам, готовясь принять пулеметную очередь ее претензий.

+2

4

При виде определенно чем-то подавленного мужа запал Эдит высказать ему сразу все претензии несколько поугас. Возможно, он и вовсе пропал, если бы Артур не начал, как ей показалось, иронизировать. Ей бы спустить все на тормозах, накормить чем есть хотя бы, а потом уже решать, хочет ли она жаловаться на притеснения новых родственников сейчас или все-таки попозже, но она так и не могла до сих пор понять, что главная добродетель хорошей жены - терпение и такт. Впрочем, прямо таки на месте она все же не взорвалась, только еще сильнее нахмурилась, непроизвольно принюхавшись, чуть скривилась.
- Я так вижу, ужин ты уже употребил, - если подумать, то она по большому счету ничего не имела против того, чтобы муж после работы мог выпить кружечку-другую, ее отец тоже в этом смысле ангелом не был. Но сейчас, когда на пороге явно маячила очередная семейная баталия на вечную тему "Кто виноват и что теперь со всем этим делать?", любой аргумент к недовольству не был лишним. О том, что все эти столкновения по сути ведут в никуда, она не задумывалась, ведь у нее не имелось даже крупицы семейного опыта в виде наблюдений за отношениями в семье родителей. - Давай-давай, язви дальше, я потерплю. Мне ж отсюда некуда деваться, только на улицу, да? Вот и приходится терпеть и тетю Агнес, которая, конечно, лучше всех знает, как нам жить, и твоих кузин...
Проблема в том, что если человек хочет чувствовать себя несчастным, то никто не способен ему помешать. Превращение из жены разгневанной в жену очень-очень расстроенную произошло почти мгновенно, такие эмоциональные трюки Эдит удавались на ура, в отличие от всего остального, поскольку и в жизни с отцом, и в своей собственной семье навык манипуляции ближним давал самые большие дивиденды. Однако нельзя сказать, что это делалось намеренно, просто она интуитивно, не задумываясь, выбрала именно такой стиль поведения, как наиболее легкий путь в сложившихся обстоятельствах. А поводов почувствовать себя бедненькой при желании можно было найти почти бесконечное множество.
- Я так стараюсь, чтобы у нас все было хорошо, - стоять и дальше с плотно прижатыми к груди руками стало как-то неудобно по одной простой причине - от легкого непроизвольного давления начало подтекать молоко и появилось неприятное ощущение намокающей футболки. Чуть помаявшись, девушка положила руки на плечи мужа, а потом провела ладонью по его затылку к макушке, взъерошивая волосы. Несмотря на все их проблемы, она искренне его любила, любила прикасаться к Артуру, вот и сейчас, даже не задумываясь, начала по привычке перебирать пальцами пряди его волос. - Но ты не представляешь, как же меня достали эти нравоучения!
Иногда ей так хотелось сбежать. Не к отцу - он, скорее всего, просто бы отослал ее обратно к мужу, заявив что-то вроде "сама выбрала - теперь живи", а куда-нибудь в такое идеализированное место, где она будет чувствовать себя спокойно и уютно. Наверное, в этом и была самая большая проблема сейчас: ей просто некуда было идти, за помощью и поддержкой она могла обратиться только к мужу, который и сам сейчас как никто в них нуждался. В итоге оставалось только кричать, выказывая свое недовольство миру, подобно несмышленому младенцу, который только и может надеяться, что придет кто-то большой и сильный, и решит все проблемы. Но никто не придет. А взрослеть самой - это долго, трудно и болезненно. Куда проще обвинить во всех бедах мужа и ждать, пока он все разрулит.
- А что у тебя случилось? - высказавшись, Эдит все же решила поинтересоваться, хотя уже предполагала, что ничего радостного не услышит. Еще даже не дождавшись ответа мужа, она начала тревожиться, ведь сейчас ее с сыном благополучие зависело исключительно от способности Артура впахивать по двенадцать часов в день. Девушка с большим трудом представляла, что будет делать, если вдруг что-то произойдет и они останутся без нынешних невеликих, но все же средств к существованию.

+2

5

Значит, все-таки тетя и кузины. Что ж, глупо было сомневаться. Приводя Эдди в родной, как он считал, дом, Артур не просто питал робкую надежду, а даже, можно сказать, источал уверенность, что они будут ей помощью, неким подспорьем. Научат кое-как вести хозяйство, помогут посидеть с младенцем, если появится необходимость. Да хоть яичницу жарить научат, что уж там. Эдди в делах бытовых пригодились бы всякие навыки.

Бабы – нет, нельзя так думать, они же семья и заботились о нем столько лет – женщины же явно решили по-своему и потихоньку подталкивали его к мысли о том, что женитьба была не самым разумным его поступком. Артур был искренне рад, что Эдит не может залезть к нему в голову. Даже он сам порой, лежа ночами и прислушиваясь к ее мерному дыханию, думал о том, как все могло бы сложиться, если бы не… Этих «не» было предостаточно: если бы не брак, если бы не залет, если бы не переезд. Но крамольная мысль – дело одно, а действия – совершенно другое. Все-таки, в глубине души ему нравилось считать себя человеком, который не отступается от ранее принятых решений. Да и что тут сделаешь? Прогнать жену обратно к папе, разлучиться с сыном, стать в их глазах одним из тех мужей и отцов, которых женщины за бокалом вина между собой называют «придурками» и «козлами», а дети забывают? И ради чего – чтобы порадовать тетку и кузин и снова пить пиво с друзьями дни напролет? Какой-то бред. Даже бред, конечно, бывает блаженным в моменты отчаяния, но все-таки не перестает быть минутной блажью.

Был и еще один фактор, который не дал бы Артуру снова обрести сомнительную свободу: он их любил. И свою маленькую глупышку-жену с тремя веснушками на носу, расположение которых знал уже наизусть, и этот комок, который однажды обещал стать настоящим человеком… И если бы и решил, что Эдит и Эйруин должны покинуть теткин дом, то только вместе с ним.

— Только не хнычь, я тебя умоляю. — Артур зажмурился, словно от боли. Он терпеть не мог женские слезы, нытье, капризы, и Эдит явно это поняла и умело этим пользовалась. Бывали дни, когда он был готов найти себе вторую работу на оставшуюся часть суток и отказаться от сна, лишь бы только Эдит перестала хныкать. Что уж говорить про случаи, когда она по-настоящему ревела. К счастью, последнее явление после гормональной перестройки стало постепенно сходить на нет. — Знаю, знаю. Ты стараешься. Я поговорю, чтобы они перестали тебя доставать. Обещаю. Пусть сделают вид, что тебя вообще нет дома.

Этим Эдит тоже почти наверняка окажется недовольна. Между гиперопекой и отсутствием всякой опеки вообще весьма тонкая грань. Тетке при всей мудрости не удавалось ее нащупать, но крайности были одна не лучше другой. Если она совсем перестанет помогать, то Эдит останется одна с проблемами, но не одна в доме, вечно под пристальными осуждающими взглядами. Еще хуже, чем вечные склоки.

— Они не будут тебе помогать, и ты у меня будешь жить, как маленькая мышка в террариуме, окруженная очаровательными змейками, глазеющими из-за стекла. Хочешь? — Ее поглаживания действовали на Артура расслабляюще. Решимость рассказывать ей об увольнении прямо здесь и сейчас плавно улетучивалась, но сделать это было необходимо. Эдит обязательно заметит, что он не пошел на работу утром. Но ведь может он позволить себе еще хоть несколько минут блаженного покоя? — Если хочешь, я сейчас же пойду к тетке и выскажу ей твои… ладно-ладно, наши требования.

Артур искренне надеялся, что Эдди откажется. Не в том он положении, чтобы чего-то требовать от тетки. Да, он приносил в дом деньги не только для жены и сына, но и для остальных членов семьи, делал кое-какую мужскую работу, но искренне считал, что этим расплачивается за оказанную ему однажды доброту. Без тетки он попал бы в приют или патронатную семью после смерти матери и почти наверняка закончил бы жизнь без перерывов между отсидками.

— Может, все-таки, потерпишь еще хоть немного? — Длительность этого «немного» была не вполне определенной. Через пару лет можно будет найти Эйруину садик, Эдит сможет устроиться на работу хотя бы на полставки, а там уж можно и о собственном жилье подумать. Но пока отселяться просто смерти подобно. Нужно только втолковать это жене. — Хотя бы попытаешься найти общий язык с девочками? Нет? Совсем никак?

Ее взгляд отчетливо говорил, что попытки подружиться с местными исчерпаны. Артур вздохнул и уронил голову на ладони. Прекрасно. Кажется, потрясения сегодняшнего дня еще не закончились. Худшее впереди.

— Представь только, чего нам будет стоить собственное жилье, Эдди. — Артур потер виски: одна мысль о переезде вызывала головную боль. Или это пиво, будь оно неладно, дает о себе знать? Он стал прикидывать в уме все трудности переезда. Как же ее отговорить? — Не меньше пяти сотен за конуру с одной спальней. А еще ведь платить за воду, за электричество. Подумай – самой ухаживать за домом и лужайкой, стирать руками. Да еще и мебель…

Артур шумно вздохнул. И с кем он толкует о тяготах бытия? С девочкой, которая понятия не имеет, откуда в доме берется кровать и сколько она стоит? Эдди же с самого рождения жила в комфорте и уюте, как у Христа за пазухой под присмотром богатого папаши. Откуда ей знать о ценах на детские кроватки, бытовую технику и все то, что она считала приложением к стенам? Придется ему в очередной раз примерить на себя роль учителя и разложить все по полочкам. Иногда ему казалось, что даже с сыном общаться немного проще. В его огромных глазах по крайней мере всегда читались искренняя радость и обожание.

— Эдди, — осторожно начал он, силясь понять масштабы проблемы, — откуда в доме берется мебель, как думаешь? Кровати, столы и стулья, детские вещи? Ты же не станешь спать на полу и кушать стоя?

Когда у них еще не было Эйруина, она, конечно, могла бы и согласиться – ради любви и не на такое пойдешь, но теперь… Матери младенца нужен здоровый сон, здоровая пища, условия, не говоря уж о том, что нужно самому малышу. В голове стоял звон монет, а перед глазами мелькали цены на детские кроватки.

Ну и как тут сказать, что у него не только на мебель и экологически чистые продукты, а даже на бургер теперь денег не будет? Умеет она все-таки найти время.

+1

6

Эдит никогда бы в этом не призналась, но она все чаще задумывалась о том, что папа все-таки был прав. Впрочем, это не отменяло обиды на то, как легко он вычеркнул дочь из своей жизни, стоило ей выйти замуж. Постепенно ее настигало понимание, что каким бы не был Артур замечательным, он не может решить все их проблемы за один присест. А так хотелось - и свой дом, пусть небольшой, но чтобы она была там хозяйкой, а не приживалкой, и чтобы можно было купить сыну новых игрушек, а себе платьев, и не задумываться о том, что они будут есть на ужин.  Но пока приходилось иметь дело с тем, что есть.
- Думаю, их бы вполне устроило, если бы меня здесь просто не было, - Эдит только вздохнула, понимая, что муж прав. Даже вялые склоки лучше тяжелого молчания и игнорирования, а все попытки наладить отношения заранее были обречены на провал просто потому, что она - не такая. Слишком юная, но при этом уже мать маленького Эйруина и жена их обожаемого Артура, проще говоря, малолетняя шлюха без стыда и совести - именно это определение без труда считывалось в поведении тети и кузин. И никто из них не хотел признавать тот факт, что она теперь член их семьи. Возможно, если бы она была послушной и старательной, они бы, скрепя сердце, и приняли ее, все же теперь избавиться от нее очень сложно. Но она предпочитала делать все по-своему, просто из врожденного упрямства, и тем самым заслужила очень нелестную репутацию и ежедневные нотации. - Наверное, можно еще немного потерпеть... Чаю заварить?
И ведь не скажешь, что она не хотела стать хорошей женой и матерью. Со вторым пока получалось несколько лучше - просто потому, что Эйруину не многое требовалось, только ее молоко, чистота и тепло, в отличие от Артура, который, как взрослый человек, имел совсем другие потребности. Она смутно понимала, что, по идее, должна заботиться о нем, но полноценно закрепиться в ее голове эта мысль не могла, во многом потому, что, не принимаемая в доме тетки, она все больше общалась с другими молодыми мамами, постоянными посетительницами сквера неподалеку. Лишь немногих из них можно было бы назвать адекватными, остальные же были поклонницами разных радикальных идей, и в основном той, которая гласила "Ты теперь мать - и никому ничего не должна!". При этом подразумевалось, что теперь все должен как раз новоиспеченный отец, просто потому, что отцом он, собственно, и стал благодаря ей. В итоге в голове Эдит эта мысль укрепилась достаточно прочно, чтобы почти не испытывать чувства вины, когда мужу, приходя с работы, приходилось ужинать черте чем. Впрочем, молоко она все-таки у него отобрала, все еще чуткий от воздействия гормонов нос просигнализировал даже на расстоянии, что это пить нельзя. Поставив чайник на конфорку, она устроилась у Артура на коленях, обхватив его за шею руками. Ведь чтобы добиться своего, не обязательно требовать и скандалить, верно?
- Милый, ты же сам понимаешь... - она прислонилась щекой к его груди. - Даже если я буду выполнять все их требования, я все равно останусь для них просто приживалкой... я так переживаю из-за этого. Уже совсем издергалась из-за этой обстановки. И ребенок это чувствует, знаешь, сколько сил уходит, чтобы его укачать? А потом он будет расти, и они будут так же относиться и к нему, а в чем он-то виноват? И не надо считать, что я думаю, что булки растут на деревьях и все такое. Прекрасно понимаю, что это дорого, но неужели мы не тратим больше сил и нервов, пытаясь ужиться здесь?

Отредактировано Edith Evans (2020-02-08 20:21:05)

+2

7

Можно было бы, конечно, и расслабиться, раз уж Эдди как будто сдалась, но Артур ни на секунду ей не поверил. Она была ужасно милой и выглядела просто невинным ангелом, но, прожив столько лет среди женщин, Артур уже не обманывался одним только видом. Женщины, даже она, были сделаны куда хитрее мужчин. Если она решила побыть ласковой кошечкой – значит, следующим шагом попросит вкусняшку. Но собственный дом – это тебе не поход в кино. Ради такого придется поднапрячься…

Но все-таки какое-то гипнотическое воздействие ее ласковость на него имела. Казалось, он мог всю жизнь провести вот так – держать ее за костлявое плечико, нюхать ее душистую шейку… Эдди всегда пахла какой-то потусторонней свежестью и чистотой, чем-то слишком хорошим, слишком совершенным для него и его простенького мирка. Ей не место среди этой толчеи, бардака, раскиданных по гостиной шмоток, чашек с недопитым кофе… Этот ее запах и тепло так убаюкивали, что Артур едва не задремал, вяло подумывая о том, что и правда неплохо было бы иметь свой дом. Эдди навешает там кружевных занавесочек и вышитых скатерок, он заведет себе кресло на улице и будет вечерами делать наброски городских пейзажей… И никаких проблем.

Из этой мечтательной дремы его выдернул свисток чайника. Без особого желания отпустив Эдди хозяйничать у плиты, он мысленно упал с голубого неба в черную дыру. Что ей ответить? Она права, но ситуации это не меняло. Денег на жилье у них нет, а теперь еще и нет работы, нет зарплаты и нет никаких перспектив улучшения ситуации.

— Ты права, мышка, — процедил он сквозь зубы, ища в себе решимость признаться, как на самом деле обстоят их дела. Здесь они тратили кучу нервов, где-то еще будут тратить кучу денег. И что выбрать? Нервы хотя бы были условно бесплатными… — Права во всем и всегда, я знаю. Но в твоем саду грез есть один огромный, вредный черный таракан.

Он указал двумя большими пальцами на себя с самым что ни на есть виноватым видом. И это, увы, была не шутка, а абсолютная правда. Прав был ее папаша: Артур испоганил ей жизнь. Выскочи Эдит замуж за какого-нибудь многообещающего юриста или преподавателя – все у нее сложилось бы куда радужнее. Был и еще более позитивный вариант: она могла бы сходить к врачу в белом халатике и избавиться от проблем за полчаса. От Артура и воронки его дерьмовой жизни, которая так незаметно ее засосала, от ребенка, который поставил крест на всех ее мечтах…

Артур тряхнул башкой. Нет, так думать нельзя. Эйруин пока еще мало чем походил на человека и был похож на большую картофелину, но с таким любопытством глазел на мир огромными мамочкиными глазищами, что Артур и представить не мог, как могла бы сложиться жизнь без него. Более того, даже не хотел представлять. И наивно верил, что Эдит тоже не хотела.

— Зря ты со мной связалась, Эдит. — Артур запрокинул голову и закрыл глаза. Он редко называл ее полным именем, принимая ее за милое маленькое существо, зависимое от него, требующее ласки и заботы, но сейчас сам был совершенно беспомощен помочь не то, что ей, даже самому себе. — Нужно было тебе слушать отца.

Собравшись с духом, Артур встал и обнял ее сзади, чтобы она не огрела его сковородой за то, что он собирался сказать. Зря он вообще пришел домой. Стоило заночевать прямо в баре, где он спустил последнюю двадцатку, и не соваться к жене, пока не найдет другую работу или не сдохнет со стыда.

— Прибей меня прямо сейчас – и сможешь жить в комнате одна, — произнес он безрадостно, чтобы не вселять в нее ложных надежд. И правда, не ахти какое, но изменение жилищных условий. — У меня больше нет работы. Контракт закончился, и фабрика решила его не продлевать.

Эдди частенько жаловалась на его работу – слишком долго, слишком мало денег, слишком мало внимания… Но все-таки без этого заработка они рисковали совсем помереть с голодухи и полностью зависели от теткиного настроения. Пусть Эдит и ненавидела его тетушку, но Артур надеялся, что в куске хлеба Агнес им не откажет… И в крыше над головой. Но как знать – после сегодняшнего-то скандала? Когда-нибудь и у нее кончится терпение, и тетушка попросит их удалиться. Да еще и жена не вовремя подлила масла в огонь. 

— Так что, боюсь, с переездом придется… погодить. — Артур прижал ее посильнее, и чтобы она ему не врезала, и чтобы не заперлась в комнате наедине с презрением. А он сам себя искренне презирал за все, что произошло, и знал, что заслуживает и пинков, и ненависти с ее стороны. Но заслуживать – одно дело, а получить… Это совсем другое. Ему хотелось получить понимание, поддержку, хоть какой-нибудь знак, что ей не противно находиться с ним в одном доме после сказанного. — И с теткой не ругаться. Хотя бы постараться, чтобы мы на улице не оказались.

Эта перспектива его пугала больше всего. Ему-то дадут приют приятели и друзья, а вот Эдди может и не выдержать. Более того, она может окончательно и бесповоротно порвать с ним, разорвать порочный круг безденежья и безнадеги, вернуться к папочке… И путь к сыну ему будет закрыт.

— Только скажи, что не собираешься собрать чемодан и уехать от меня подальше. — Озвучив этот страх, Артур отпустил ее и отошел подальше. Он чувствовал себя зависимым от решений девочки, почти ребенка, и это было одновременно и грустно, и унизительно, и страшно. Страшно оттого, что он сам набрал отрицательных очков на годы вперед. Кроме большой любви плюсов проживания с ним для Эдит не было, но так ли велика она, эта любовь, для нее? Больше ли она, чем желание проживать в комфорте, перевешивает ли любовь в ее системе ценностей желание приодеться и вкусно поесть? Сам бы он, не задумываясь, дворец променял на жизнь в палатке со своей семьей, но Эдди могла сделать и другой выбор и даже имела все моральные права на это. — Скажи, что мне не надо бежать за тобой и уговаривать остаться.

Отойдя к окну, он уставился на подсвеченную косым фонарем улицу. Россыпь мелких звездочек на низком небе над их домом напоминала миллионы упущенных возможностей, когда-то принятых неверных решений, которые привели его к этому разговору, этому самому моменту.

— Знаю, ты не виновата и не должна страдать из-за того, что ошиблась с выбором, — признал он как можно спокойнее, не давая излишней воли эмоциям. — Пара часов на поезде - и твоя жизнь может стать прежней. Но если вас не будет… Я не представляю, как и для кого тогда жить.

+1

8

Пожалуй, Артур начал несколько не с того. Посыпать голову пеплом, конечно, дело хорошее, Эдит сама с удовольствием этим занималась, но сейчас ей хотелось бы услышать что-нибудь другое, но уж никак не предложение прибить мужа, который, конечно, редкостный балбес, но что уж тут поделаешь, какой есть. Впрочем, когда он обнял ее и начал говорить, ей на несколько мгновений захотелось схватить так удачно стоящую рядом сковороду и хорошенько вправить ему мозги, а потом сесть на пол и расплакаться, нет, завыть в голос, как ревут маленькие дети. Но она справилась с этим чувством, и даже умудрилась не разлить кипяток и не рассыпать заварку, делая чай, несмотря на поднявшуюся в душе бурю из гнева и отчаяния.
- Само собой, вот прямо сейчас пойду и соберу вещи, - проговорила, наконец, Эдит бесцветным голосом, невидящим взглядом уставившись на то, как плавают по кругу в чайничке чаинки. Затем она резко развернулась к мужу лицом и нахмурилась. - Ведь именно так поступают люди, оказавшись в сложных обстоятельствах? Собирают вещи и делают ручкой? Ты так обо мне думаешь?!
На последней фразе она уже почти кричала, впрочем, уже машинально не повышая голос до того предела, который мог бы быть слышен за пределами кухни в комнатах тети и кузин - и одновременно по ее лицу потекли слезы. Артур сейчас нуждался в поддержке, но она не могла ему ее дать, ведь ей было очень и очень страшно. Но при этом убегать она вот уж точно не собиралась, слишком уж упрямой была и верила, продолжала верить, что в конце концов у них все наладится. Можно бесконечно выяснять отношения на тему того, кто виноват в сложившейся аховой ситуации - он, она или вообще тетя Агнес, но оставался неизменным тот факт, что у них теперь был сын и ему требовалась любовь и забота обоих родителей, какими бы балбесами те не были.
- Это все больше похоже на дурной сон, - Эдит опустилась на табуретку, как-то разом сгорбившись, сникнув. - Неужели ничего нельзя сделать...
И в этот самый момент, когда девушка уже окончательно поддалась греху уныния, из их комнаты донесся требовательный детский крик, Эйруин будто почувствовал настроение родителей и напомнил о себе. Пришлось в срочном порядке вытирать слезы и мокрый нос салфетками и бежать, напоследок бросив взгляд в сторону застывшего возле окна Артура. Как бы Эдит хотелось сейчас сказать ему что-нибудь ободряющее, но кто бы сейчас сказал это ей, внутри бурлили грязной жижей только гнев и отчаяние, норовящие выплеснуться потоком болезненных, злых слов.
- Давай это... заканчивай здесь и приходи, - девушка все же сдержалась, не сказала того, что так хотелось. Лежачих не бьют, так ведь? А ее супруг и без ее нападок выглядел сейчас более чем подавленным.
Уже в комнате, приложив сразу же утихнувшего сына к груди, Эдит немного успокоилась и решила, что в этот раз ребенок вмешался вовремя, неизвестно, к чему бы привел их дальнейший разговор. И не разговор это толком, лишь выплескивание эмоций, потому что они оба сейчас слишком растеряны, чтобы прийти к чему-то рациональному. Стоило бы потратить вечер на что-то более полезное. Например, лечь спать. Почему бы и нет? Грудной младенец требовал источник питания и ночью тоже, класть его с собой в постель, как многие знакомые молодые мамы делали, девушка боялась, спали они с мужем крепко и ворочались активно, могли и придавить ненароком, так что в течение каждой ночи их несколько раз будил плач. Или можно - она позволила себе на минутку отвлечься от процесса кормления и помечтать - заняться тем, чем они уже не занимались месяца так четыре, всю последнюю треть беременности и месяц после родов. Тем более что сейчас можно было не париться насчет риска тут же сделать второго, она читала, что кормление ребенка грудью не дает забеременеть. Но ожидать секса от уставшего подвыпившего мужа, подкошенного новостью об увольнении, пожалуй, не стоило, так что она только вздохнула и занялась заменой подгузника у наевшегося Эйруина, который не упустил возможности после кормления тут же продолжить процесс пищеварения с другой стороны.

+1

9

Артур ничего плохого о жене, конечно же, не думал, но… Она все-таки оставалась ребенком, почти девчонкой, выросшей на всем готовом. Будь он на ее месте – он, пожалуй, собрал бы вещи после первого же похода в продуктовый, где они почти ничего толком не могли себе позволить. Да и вообще положение их дел оставляло желать много, много лучшего. У нее горели глаза на резные детские кроватки, а класть ребенка спать приходилось на кроватку, где спали как минимум пять поколений его родственников. Ей хотелось купить красивые одежки из приятных тканей, а одевать малыша приходилось в комбинезончики, пятна на которых застарели еще до ее собственного рождения. Положа руку на сердце, Артур не мог найти ни одной причины, по которой ей следовало бы остаться с ним, а не сбежать к отцу еще пару месяцев назад. Малышу, конечно, нужен отец, но в еще большей степени ему нужны нормальные условия.

Будучи младенцем, он, конечно, не понимал, что у него слишком многого нет. Но пройдет лет пять, Эйруин пойдет в школу, узнает, что у других есть новая одежда, своя комната, блестящие мячики, телефоны и прочая чепуха – и что тогда? Дед, каким бы старым зловредным козлом он ни был, мог дать внуку все на свете. Собрать вещи и сделать ручкой, наверное, было бы со стороны Эдит проявлением ответственности и дальновидности. Но будь хоть кто-то из них ответственным и дальновидным, они вообще не оказались бы в этой ситуации. Замкнутый круг. Артур задумчиво почесал растрепанную голову и глотнул чаю.

«Заканчивай здесь». А что тут, собственно, заканчивать? Артур уж было подумал перемыть всю гору посуды в раковине, лишь бы немного оттянуть момент возвращения в спальню, но понял, что смертельно устал. Лечь на диване в гостиной? Мысль показалась не такой уж плохой, даже соблазнительной, но с утра его обнаружат и устроят допрос. Отвечать на вопросы, что у них случилось, ему хотелось даже меньше, чем мыть посуду. Недолго поцедив жидковатый чай, он собрал волю в кулак и все-таки решился.

— Может, хоть окно откроем? — спросил он с привычной бестактностью, зайдя в комнату и моментально уловив резкий запах. Если в чем и были минусы наличия в доме младенца, так не в ночном плаче и не в постоянном требовании внимания, а в этом самом аромате. Насколько проще была бы жизнь, будь у малыша хотя бы крохотная, но своя комната! Артур путался в данных: одни статьи говорили, что младенцу полезно спать рядом с матерью, другие – что он должен спать отдельно, но в их ситуации то был не вопрос пользы – больше поселить ребенка было просто некуда. — Боюсь, к утру тут будет настоящая газовая камера.

Страшно было представить, что с утра перегар смешается с детскими ароматами, и он проснется не только безработный и в полном отчаянии, но еще и с больной головой. Но в открывшейся картине было что-то одновременно очаровательное, комичное и умиротворяющее. От вот такой жены с малышом на руках и погруженной в заботы материнства, ждать заслуженного удара в челюсть не приходилось. По неопытности Эдди проделывала нужные манипуляции не механически, а крайне сосредоточенно: проводила внимательный досмотр, водила носиком, морщила лобик, припоминая, что дальше полагается делать.

— Ты сейчас смешная, — констатировал Артур, опираясь на дверной косяк и продолжая наблюдать за процедурами. — Как с адронным коллайдером, а не младенцем.

К ней такой мило сосредоточенной хотелось подойти за новой порцией нежностей, но торопиться все-таки не стоило. Хоть Артур и был благодарен своему отпрыску за то, что отвлек мамочку от планов, как бы убить папочку, эффект этот никогда не длился долго. Хотелось как-то продлить перемирие, но как? Сделать комплимент? Да нет, уставшая, замотанная и слегка заплаканная, она сочтет его или лжецом, или идиотом. Слегка пораскинув мозгами, он-таки нашел, что сказать ей – одновременно умиротворяющее и вполне невинное.

— Тебе идет быть мамочкой. — Он даже почти не врал. Когда Эдди ухаживала за сыном, она становилась как-то мягче, нежнее. Ему даже хотелось нарисовать ее в каком-нибудь образе Мадонны с младенцем, да где взять время… — Тебя это смягчает.

Артуру не хотелось, чтобы фраза прозвучала как попытка ее успокоить, но почему-то так и вышло. Оставалось только бросаться грудью на амбразуру, пока Эдди не сшила ему дело за использование младенцев в целях умиротворения разъяренных матерей и не вынесла расстрельный приговор.

— Не думай, что я подлизываюсь, — поспешил уточнить он, пока гроза не разошлась с новой силой, — но все мои кузины от материнства становились злобными грымзами, а тебя оно и правда украшает.

Артур и сам не знал, в чем тут дело: в гормонах, в общем размеренном спокойствии или в том, что у нее наконец-то отложился на нужных местах некоторый мягкий жирок, но в ее случае обещания пролайферов о том, что женщина хорошеет от беременности и материнства, почему-то оправдались. Или это его подсознательное желание иметь мамочку? Ну уж нет, об этом лучше не думать. Фрейд подождет.

— Нет, я серьезно. — Артур подошел к ней сзади и положил голову на плечо. — Кому-то очень идет быть размеренной, спокойной и… мягкой.

В подтверждение своих слов он пощекотал ее за самое приятное его глазу кругленькому месту – по попе.

+2

10

- Открывай, если хочешь, - буркнула Эдит, снова испытав приступ раздражения, впрочем, уже угасающего. Она аккуратно завернула сына в пеленки и устроилась на кровати, мягко покачивая его на руках. К слову, проветривание тоже было камнем преткновения в столкновениях с родственницами, как и многое другое. - И потише, хорошо?
Младенцы пахнут не розами, увы. Эдит, признаться, не сразу смогла спокойно принять этот факт, как и то, что теперь ей приходилось застирывать испачканный понятно какой субстацией пеленки и подгузники. Она отчаянно завидовала матерям, семейный бюджет которых позволял купить сколько угодно средств гигиены и не маяться с тряпками, которые, пусть и были качественно выстираны стиральной машиной, все равно создавали неповторимый аромат в комнате, к которому девушка, правда, уже успела немного принюхаться. А вот Артур, видимо, нет.
- Ну вот и все, - выдохнула она вполголоса, опустив быстро заснувшего Эйруина в кроватку и отодвинувшись на некоторое расстояние. - И не говори, мне кажется, что он такой хрупкий, только тронь и не знаешь, что случится... Кстати, прикинь, что сегодня было. Тетушка как обычно пришла и начала нудеть, мол, я опять неправильно пеленаю и так далее, ну ты знаешь, и наклонилась слишком низко... короче, Эду это не понравилось и он кааак выдал ей прям в нос! Настоящий снайпер.
Эдит фыркнула, вспоминая лицо тетушки в этот момент, видимо, родственница за давностью лет несколько подзабыла, что младенцы мужского пола могут быть непредсказуемыми в этом плане. Раздражение окончательно угасло, даже легкий запах пива от мужа, который, похоже, захотел немного нежностей на ночь, не показался ей сейчас неприятным. Скорее наоборот, от него после рабочего дня несильно пахло потом, и от этого запаха где-то внизу живота начало понемногу собираться приятное тепло. Пожалуй, она была не прочь, чтобы этот их семейный вечер стал не столь невинным, как обычно.
- Приятно слышать, - она развернулась к Артуру лицом, обнимая его за талию и проводя ладонями по спине мужчины снизу вверх, глядя ему в глаза. - Я слышала, многие мужчины жалуются, что их жены после рождения ребенка становятся невыносимыми и непривлекательными... не хотелось бы оказаться одной из таких.
Уж с чем, а с сексом у них всегда было все в порядке, собственно, доказательство этого мирно посапывало в кроватке. Эдит никогда бы и в голову не пришло манипулировать мужем с помощью этого в духе "пока не сделаешь так, как я хочу, секса не будет". В конце концов, ей и самой хотелось, вот только с большим уже животом особо не получалось в последние месяцы беременности, а после родов нельзя. Но теперь-то уже ничего особо не мешало, кроме, пожалуй, понимания, что сейчас не лучший момент. Уставшего, полуголодного и расстроенного мужа явно стоило лишь немного погладить и уложить спать, а не склонять к постельным подвигам в сложных условиях попыток не разбудить мирно спящего ребенка. И все же Эдит не удержалась и прижалась к Артуру теснее, все же, несмотря на все неприятности, она любила его, и замуж вышла по любви, ведь, по большому счету, никто ее не заставлял это делать, в современном мире нашлись бы и другие способы решить проблему. Сейчас ей было страшно и подумать об этом, даже с учетом того, что им, вероятно, скоро будет негде жить и нечего кушать, но она уже даже не могла себе представить, как это жить без мужа и без сына.

+2

11

Артур покачал головой. Уж кто-кто, а Эдди умела создать романтическую атмосферу и настрой. А чего он ждал? Ребенок для нее пока еще интересная живая кукла с неожиданным функционалом. В какой-то степени, эти двое учатся друг у друга. Детям свойственно делиться всем новым, что узнали, со взрослыми – родителями, друзьями. А Артур был единственным доверенным взрослым, пусть и относительно, в их окружении, и отдувался за это необходимостью слушать вот такие истории. Впрочем, это лишь временное явление. Эдди привыкнет к младенцу, Артур – к ее увлекательным материнским историям, и все как-то войдет в свою колею.

Эдит, тем временем, определенно показывала похвальную решимость привести в былую колею кое-что еще, о чем Артур даже и думать забыл за последние месяцы. Все это было мило, Эдди приятно пахла и после рождения ребенка перестала напоминать угловатого подростка, но… Здесь?! Прямо в теткином доме, в нескольких метрах от спящего младенца?!

Такая перспектива пока еще повергала Артура в легкое недоумение. Он слышал, что другим семьям с ограниченным бюджетом приходится как-то приспосабливаться, искать способы, улучать минутки. Идея-то сама по себе была интересная, но вот условия… Будучи студентом, он привык к тому, что за стенкой всегда кто-нибудь ржет, но с третьим человеком в комнате он пока еще не экспериментировал.

— Ты же не имеешь в виду… — Артур с опаской глянул в сторону мирно лежащего в своей кроватке младенца. Эд вполне невинно причмокивал губами и изучал парящих над головой журавликов-оригами, сделанных заботливым папочкой ради экономии на этих висячих игрушках. Эдит как будто присутствие публики вовсе не смущало. — Это как-то неловко.

Мало того, что неловко… Артур как-то в порыве отцовского благородства еще во время беременности Эдит взял в руки книжку о фетальной психологии и выяснил, что под гипнозом или во время сильных потрясений некоторые люди вспоминают даже то, что пережили в материнской утробе. Вдруг и Эд когда-нибудь вспомнит, чем его родители занимались, пока он невинно глазел на журавликов? Уж не повлияет ли это на детскую психику? Хотя… У других же вроде не влияет.

Артур колебался. С одной стороны, это было неправильно, как-то даже дико – делать что-то подобное при ребенке. Он даже обниматься с Эдит стеснялся при мальчике, чтобы тот не подумал ничего дурного, хотя Эд и думать-то еще не умел. По крайней мере, как взрослый – не умел, а потому не мог интерпретировать родительские нежности.

С третьей стороны были тетка и многочисленные кузины, которых не слишком-то хотелось разбудить. Плачущий ребенок – это одно, а ватага орущих женщин… Лучше уж в петлю. Артур поспешил поделиться опасениями с Эдди, вновь разворачиваясь к ней боком.

— Слушай, а если он потом это вспомнит? Вдруг это его травмирует, и всю жизнь он будет тратить зарплату на психологов, подумай только! — Опасения эти были совершенно искренними. Артур не хотел причинять никакой лишней боли ребенку. Хватит и того, что мальчонка вот-вот вылезет из пеленок и поймет, что родитель не в состоянии обеспечить ему игрушки, хорошую школу, классный мобильник и все прочее, что отличает благополучных детей от таких, каким был он сам и каким сделал ненароком своего сына. — Может, еще подождем? Ну, пока…

Артур запнулся. Пока что? Пока ребенок не поступит в колледж и не съедет из их комнаты? Он справедливо опасался, что так долго их брак без секса не протянет. Они и так в последнее время цапались куда чаще из-за гормонов, денег и других неприятностей. Небольшая вечеринка в стиле ню могла бы поправить это бедственное положение. По крайней мере, раньше это был отличный способ примирения…

— Или хотя бы не здесь…

+1


Вы здесь » RED BUS » реальный мир » We are leaving!


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC