дуэт недели
эпизод недели
Мужчина, кажется, не против чая, поэтому ты пробуешь заварить этот несчастный чай, а еще параллельно собираешься помыть кружку для него...читать
Лондон, март 2020 \\ реал-лайф \\ nc-21

RED BUS

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » RED BUS » реальный мир » way back when will never be again, it was a time.


way back when will never be again, it was a time.

Сообщений 1 страница 30 из 37

1

Way back when will never be again, it was a time.

https://68.media.tumblr.com/974efcff807db4c86091b061c4c8cb4b/tumblr_piqkrujWY11qbwrnuo8_400.gifhttps://68.media.tumblr.com/d9b953f244f3cd7e600f5e1b02a17d50/tumblr_inline_oqdb17Egwt1rifr4k_540.gif

время действия:
март 2019

Mitchell
&
Felicity

место действия:
дом Хоулеттов

.

http://sg.uploads.ru/gXb5v.png 20.05.2019 - 27.05.2019

ЛУЧШИЙ ЭПИЗОД НЕДЕЛИ
Mitchell & Felicity

Ваш эпизод просто потрясающий! Весь Лондон с замиранием сердца ждал каждого вашего поста. Все слова, что вы написали, сложились в замечательные предложения, сплелись в единую, уникальную историю! Мы счастливы, что вы поведали нам о кусочке своей жизни и надеемся, что вы и дальше будете радовать нас своим талантом и захватывающим сюжетом.

+1

2

Март в Лондоне выдался на редкость промозглым. Честно говоря, я не заметила приближающейся весны. И дело даже не в том, что вроде как вся природа должна оживать и наливаться новыми красками, нет. Дело в том, что я перестала что-либо успевать. Это самый тяжелый год в моей жизни. Наверное странно об этом говорить живя в просторном доме, и работая в крутой фирме, но все не так радужно, как кажется на первый взгляд. Работа в действительно хорошей компании на руководящей должности подразумевает постоянную занятость, а это как правило ведет к полному, ну или частичному отсутствию личной жизни. Многие топ-менеджеры, или генеральные директоры те еще одиночки, ну или по крайней мере не спешат вступать в брак, не набрав перед этим целый штаб действительно ценных помощников, которым можно будет делегировать часть своих полномочий. Но даже при учете набранного штаба таких верных людей, они продолжают пропадать в офисе, или на конференциях, или болтаться в воздухе совершая трансатлантические перелеты. Это действительно выматывает.
Есть и вторая часть моей жизни – дети. Именно во множественном числе, хотя по сути дела я родила только одного мальчика, который в данный момент чудил так, что порой мне хотелось убить себя об стену, или просто выйти в окно, но что-то каждый раз останавливало меня от этого поступка. Например крик Лиззи из кухни - она в очередной раз обожглась, пролила на себя горячий чай, потому что в очередной раз залипла в телефон переписываясь с подружками. Или Дэнни злился из-за того, что его комната поросла пылью, ведь он приезжал только на выходные, а иногда и того реже. Я пыталась успеть всё и вся, хваталась и за работу, и за детей, но дело в том, что меня на всё это не хватало. Я не была к этому готова. Я не подписывалась под этим вступая в брак с мистером Хоулеттом. Я не была к этому готова.
Всё получилось как-то слишком быстро, слишком глупо. У детей были каникулы, сидеть дома не хотелось,  а Митч, кажется, начал скучать по всем этим вылазкам. Хотя, мне казалось, что после нашего медового месяца он хотя бы год будет мечтать о спокойной жизни, но нет. Я не могла сорваться, хоть Митч и уговаривал, наверное тут имел дело психологическое напряжение. Не смотря на то, что всё оказалось какой-то глупой шуткой и ошибкой, я успела испугаться. Первые несколько месяцев после возвращения я боялась, что в дом кто-то ворвется и начнет угрожать. Когда мы выбирались за продуктами, я боялась, что какой-нибудь сумасшедший решит ворваться сюда, чтобы ограбить кассы, и откроет стрельбу. Я боялась, что пострадают дети, что пострадаем мы. Но самое главное – я держала это  в себе, молчала, а когда Митч в сотый раз спрашивал это банальное «всё в порядке?», я отвечала стабильное и такое лживое «да». Билеты со скидкой в Испанию, а там как-раз намечался праздник или карнавал, я честно говоря не вникала, потому что все мысли были заняты отчетом, но дети очень хотели туда поехать, а Митч и Дэнни вызвались побыть за старших и я согласилась. Утром следующего дня проводила всех в аэропорт и отправилась на работу. Три дня в гордом одиночестве, это так странно. Никто тебя не теребит по поводу и без – это плюс. Отсутствие мужа и секса – это минус. Но это ведь всего лишь три дня, так? На исходе второго мне позвонили из больницы, испанский язык это не то, в чем бы я была сильна, но по итогу уже через час я торчала в аэропорту, забив на важное заседание совета директоров, а еще через несколько часов находилась в Испании. Это должна была быть обычная вылазка на пляж, но детям так захотелось прокатиться «таблетке». Я бы ни за что не согласилась на это потому что прочитала по меньше мере с десяток статей о том, чем заканчиваются вылеты с этой «таблетки», но Митч любил риск, и его дети, судя по всему, тоже. Таблетка на троих, Лиззи в самой середине между Митчем и Дэнни, ну, по крайней мере так говорил Дэнни, его я встретила первым буквально вбежав в отделение. Первый заезд выдался успешным и это разумеется подкинуло адреналина, и они решились на второй круг. Буквально на последнем повороте  таблетку подбросило и Лиззи не удержалась. Она улетела с таблетки и сильно повредила ключицу. Начала барахтаться в воде, осознавая, что не может толком удерживаться на плаву. Благо катер быстро остановился, и Митч в два счета добрался до дочери вплавь. Но факт остается фактом – Лиззи находилась в больнице с серьезным переломом, её накачивали лекарствами, а мой сын постоянно плакал, потому что он испугался увидев как Лиззи вылетела в воду, а потом больница, и вся эта паника… он испугался. Я понимала, что такое могло случиться с кем угодно, понимала, что это всего лишь перелом, и всего лишь слезы, и через пару месяцев всё придет в норму, но не смогла сдержаться. Мы возвращались обратно не разговаривая друг с другом. Я злилась, злилась потому что Митч пошел на поводу у детей, и согласился на этот чертов водный аттракцион. Злилась на то, что мой муж вновь просто захотел почувствовать этот экстрим с которым привык идти по жизни.. Перелет дался Лиззи особенно тяжело, потом вновь сильное болеутоляющее, а потом температура под сорок. Это был какой-то замкнутый круг. Дэнни не хотел уезжать обратно на учебу, нам названивали из академии, из-за этого были постоянные стычки Митча и Дэнни. Дома воцарился хаос. Мы никак не могли прийти к тем взаимоотношениям, что были до случившегося. Вот вроде бы прекратилась ругань, обида прошла, но в воздухе постоянно висело это чертово напряжение, и это убивало. Тогда я наивно предполагала, что хуже быть не может, но.. но в один день Митч просто исчез.
Я совершила больше тысячи вызовов, но его телефон не отвечал. На утро пошла в полицию с заявлением о пропаже, а после боялась, что мне позвонят и скажут, что нашли его тело. Я начала молиться, но Бог, кажется, не хотел слышать эти молитвы. А потом пришло письмо, короткое, совсем не информативное, но написанное самим Митчем. 
С тех пор прошло так много времени, а я всё никак не могла взять в толк почему он поступил именно так. Почему уехал тогда, когда его семье нужна была поддержка. Лиззи нужна была его поддержка. Она часто спрашивала, когда вернется Митч, и сначала я врала о задержке рейсов, потом о работе, но невозможно год врать ребенку… Лиззи начала винить себя, Дэнни пытался ее вразумить, но это плохо получалось. Кристофер тоже постоянно спрашивал о Митче, которого считал своим отцом, потому как иного и не знал в своей жизни. Я вымоталась, и в один момент просто сказала, что не знаю вернется ли он когда-нибудь… нельзя было это говорить, но я не выдержала.
С тех самых пор мы старались жить по-новому. Я отвозила детей в школу и детский сад, бежала на работу, разумеется не успевала делать все необходимые отчеты, не успевала просматривать все доклады в рабочее время, поэтому делала это ночью, и наверное за этот год постарела на десять лет. Сейчас я понимала, как не просто живется многодетным матерям одиночкам, но жаловаться было как-то глупо. Да и кому? Раньше рядом был Митч, он был готов выслушать моё нытье, и всегда находил способ приободрить, а сейчас…
Когда у меня появился Кристофер, я думала, что не справляюсь с ролью матери. Потом всё наладилось. Митч помогал мне, он так хорошо ладил с маленькими детьми, так легко находил с ними общий язык, что я диву давалась.. Потом я несколько раз думала, что была бы не против родить еще одного ребенка. Мы часто занимались сексом без какой-либо защиты, и было вполне реально забеременеть, но сейчас я была рада, что это не произошло. Я была рада, что не забеременела от собственного мужа, который слинял из Лондона год назад.. паршиво, не так ли?

+1

3

Невозможно сбежать от самого себя. Можно сбежать со скучной работы, можно развестись с опостылевшей женой, можно попробовать убежать от ответственности, но еще ни у кого не получалось сбежать от самого себя. Я знаю, о чем говорю. В моей жизни было слишком много побегов. Попыток побегов. В этом вопросе я рецидивист.
Всю свою жизнь, сколько я себя помню, я то и дело от чего-то сбегал. После школы от занудного нытья предков и необходимости поступать в колледж на не интересующую меня специальность. Это был бунт. Бунт против отца, против правил, которые он устанавливал в своем доме и которым, по его мнению, я должен был подчиняться.
После свадьбы Джулии и Логана я снова бежал. Больше частью в метафорическом смысле — легкие наркотики, постоянные пьянки в барах, нескончаемая череда разных женщин, чьих имен я даже не пытался запомнить, потому что они все одинаково радостно откликались на что-то приторно-слащавое вроде «малышки» или «конфетки». Когда метафорические побеги не спасали, отлично спасал билет на самолет в первую пришедшую на ум точку мира. Паспорт, билеты, кредитка — и вот ты уже совершенно другой человек. Тебя никто не знает. Ты можешь быть кем угодно. Можешь быть нищим бродягой, зарабатывающим мытьем посуды в закусочной, можешь быть сыном миллиардера, можешь быть писателем в поисках музы. Перед тобой открыты все двери, любая история — твоя. Бери ее, делай все, что хочешь.
«Ты безответственный кретин, Митч. На тебя никогда и ни в чем нельзя положиться. Ты всегда сделаешь все, что бы все испортить. Тебе плевать на свою жизнь и еще больше наплевать на окружающих».
Это когда-то сказал мне Логан, после того, как я подвел его на каком-то из совещаний. Тогда я напрочь забыл о какой-то его просьбе и он взбеленился. Ну что ж. Брат был прав. Точно так же, как и в том, что я бегу от ответственности. Бегу, когда ситуация выходит из-под контроля.
Но рано или поздно приходится возвращаться. А когда возвращаешься, то неизменно встречаешься лицом к лицу с последствиями своих действий. Забавно.
На Лондон уже опустилась прохладная мартовская ночь. Я выбрался из салона такси, расплатился с водителем и поднялся по ступенькам. В доме не горел свет и вообще кругом была тишина. Похоже, все его обитатели уже давно спят. Неудивительно, стрелки моих наручных часов показывали без четверти два.
Порывшись в рюкзаке, в котором уместились все мои вещи, я нашел ключ от дома. Наверное, лучше будет лечь в гостиной, не подниматься на второй этаж, что бы не будить Фелисити и детей среди ночи. Я осторожно отключаю сигнализацию, прежде, чем она сработает. Благо, Фел не решила сменить код. Оставляю рюкзак у дверей и иду на кухню. Там включаю воду, набирая прохладную жидкость в ладони и с наслаждением смываю с лица пыль и грязь. Перелет был долгим, да и вообще, я уже очень давно не был в обычных человеческих условиях, а в Нигерии совсем не легко найти душевую.
Кое-как умыв лицо, руки и шею в кухонной раковине, я забираюсь в холодильник, что бы найти, чем набить желудок. На мгновение чувствую себя вором в собственном доме. В следующее мгновение я уже думаю о том, могу ли я все еще считать это место своим домом? Оно, по правде говоря, почти никогда и не было моим домом. Это дом Джулии и Логана, но уж точно не мой. Возможно, это было одной из тех капель, которые наполняли чашу год назад. Но я слишком устал, голоден и хочу спать, что бы снова позволять всем этим мыслям править бал в моей голове.
Легче легкого, просто перестать думать о том, что тебе неприятно. Я всегда так делал. Рекомендую.
События годичной давности было совсем не тем, о чем думать было приятно. Хотя, признаться честно, моя жизнь вообще состояла из таких событий, о которых лучше не вспоминать. Обычно я винил в произошедшем кого-то. Это очень удобно. Удобно было винить Джулию, Логана, отца. Каждому из них доставалась своя доля вины в том, что происходило в моей жизни. А что теперь? Теперь винить было некого, кроме самого себя. И, о, это неприятное прозрение, когда ты понимаешь, что во всем, что с тобой, черт возьми, происходило, виноват ты сам. Может быть, стечение обстоятельств, но уж точно не окружающие. Просто так сложилось. Просто твои поступки принесли последствия, вот и все.
Мне понадобилось почти двадцать долбанных лет, что бы понять, во всем виноват я сам. Это я улетел на другой континент, пропав на несколько лет, заставив девушку ждать неизвестно чего. Это я позволил ей выйти замуж за моего брата и даже сам повел ее под венец. Это я спал с женой брата, думая, что мщу кому-то из них, но на самом деле портил только свою жизнь. Это я позволил своим детям расти без меня, пусть я даже и не знал, что у меня вообще есть дети. Но механизм был запущен мною. Собственноручно.
И спустя столько лет, вместо того, что бы исправлять свои собственные ошибки, я делаю это снова. То, что умею лучше всего. Сваливаю и порчу жизнь окружающим.
И снова и снова. Снова возвращаюсь к тому порогу, от которого когда-то ушел. Снова начинаю все с начала. Снова к неизвестности.
Все эти мысли здорово отбили мне аппетит, но я все еще сидел за столом и механически двигал челюстями, пережевывая сандвич. В кухне было темно. Я не стал включать свет, довольствуясь отблесками уличного фонаря, который стоял аккурат возле окна. Так что когда в дверях кухни появился белый силуэт, меня едва не хватил инфаркт. Благо, я успел понять, что это Фелисити до того, как ором перебудил весь дома. А вот она, похоже, не узнала в обросшем незнакомце меня. Ну, неудивительно.
Когда Фелисити грозится вызвать полицию, потянувшись к тревожной кнопке, я перехватываю ее руку.
— Шшш, это я. Всего лишь я. — Щелкаю выключателем, заливая кухню бледным светом. И Фелисити и я какое-то время моргаем, привыкая к освещению. И внезапно мне кажется, что она уже не слишком-то рада меня здесь видеть.

+1

4

Помню, как Лиззи сказала, что боится оставаться в своей комнате одна ночью, потому что ей часто начали сниться кошмары. Я предложила ей приходить в мою комнату, но малышка заявила, что боится темноты. Как ответственный взрослый, попыталась объяснить ей, что в темноте нет ничего страшного, а дома ей ничего не угрожает. Хотя, давайте будем откровенными – взрослые и сами порой боятся темноты (лично я стараюсь не бывать на первом этаже, когда все улеглись спать, и если там бродит маньяк-убийца, то я искренне надеюсь, что он поживится чем-нибудь на первом этаже, а лестницу просто не заметит. Да-да. И именно я порой быстро улепетываю по темному коридору прямиком в свою постель, хоть и знаю, что вроде как здесь кроме меня и детей никого нет), боятся увидеть в этой темноте что-то леденящее кровь. Но вместе с тем, мы говорим детям, что нет ничего страшного, и они не должны ничего бояться.
Несколько ночей Лиззи провела в моей постели. Может быть это не совсем правильно, но оставлять ребенка в страхе на всю ночь, в надежде, что сон возьмет свое – так себе перспектива. Не хочу, чтобы в будущем Лиззи обвинила меня в полученной психологической травме. Плюс, не хотелось бы, чтобы малышка жаловалась Митчу на то, что его жена тот еще изверг… разумеется, если сам Митч хоть когда-то соизволит притащить свой зад обратно.
Это все еще не укладывалось у меня в голове. Как можно просто взять и уехать? Как можно оставить детей, дом, компанию и какую-никакую, но всё же жену. Боже, да меня даже можно не брать в расчет, но черт подери, это все равно не укладывается в голове.
И сегодняшний день, должно быть, стал бы таким же как и многие другие до него, если бы посреди ночи я не услышала шум на первом этаже. Возвращаемся к нашим баранам и страху темноты, убийц в хоккейных масках, и всему прочему. Нервно сглатываю ком подкативший к горлу, опускаю ноги на холодный пол, тут же вздрогнув то ли от страха, то ли всё же от холода. Ладно, Фелисити, это просто какая-нибудь ветка бьет в окно, или мы забыли прикрыть форточку и от ветра начинает скрипеть дверь на кухню или.. или это все же вор или убийца. Ладно. К черту пессимизм, если мне суждено умереть молодой и красивой, то пусть это будет на совести Митча, который уехал черт знает куда, и черт знает зачем.. и совсем меня не защищает от страшных звуков с первого этажа.
Шорох не унимается, я подхожу ближе, вижу силуэт и хочу было дотянуться до биты, что висит у нас в коридоре «на случай важных переговоров», но силуэт щелкает по выключателю (откуда знает где он?) и я тут же морщусь из-за яркого света, что заливает всю кухню, и даже небольшой коридор позади меня.
Еще несколько мгновений, чтобы привыкнуть и понять, стоит ли бежать, или моя песенка спета. Наконец взгляд зацепляется в столь знакомые черты лица, и я даже отступаю назад, удивленно охнув. Нет, это было не кентервильское привидение, а Митчел Хоулетт – мой муж, отец двоих детей, генеральный директор одной очень крупной фирмы.
Это так странно, мы будто бы не виделись лет десять, не меньше. На самом деле срок был намного скромнее, но Митч выглядел таким измотанным, будто бы все это время отбывал наказание в какой-то русской тюрьме, или взбирался на самую высокую гору с минимальным снаряжением. Я же уже давно забыла о том, что в день нашей «свадьбы» была с зелеными волосами, забыла о том, что случилось на отдыхе… не забыла разве что тот факт, что мужчина стоящий напротив меня поступил как самый последний… нет, не хочу даже забивать себе голову этими размышлениями. Не хочу, мы это уже проходили.
[float=left]https://i.postimg.cc/hPtJ5nN1/tumblr-o2duxn4-NRs1s9qy1zo1-400.gif[/float]- Митч?,- констатация очевидного факта, Фел. Видимо, общение с тремя детьми не пошло на пользу твоему мозгу. Как должна встречать хорошая жена хорошего мужа? Разумеется с жаркими поцелуями, с объятьями и нежностями, но мы.. просто смотрим друг на друга, словно желая понять – какого хрена сейчас происходит. Черт подери, я ведь совсем недавно буквально выучилась все делать в гордом одиночестве, я выбросила тебя из головы, потому что эти мысли вгоняли меня по меньшей мере в депрессию (а вдруг он сбежал из-за меня? Может быть я достала Митча, и так далее по списку моих «пуктиков»), и вот он снова здесь… это как ком снега, который упал на голову с крыши чертового небоскреба – это убийственно.
- Обычно люди звонят, прежде чем зайти.. тебе повезло, что после столь долгого отсутствия, код в сигнализации не был изменен. Вой перебудил бы детей, а Лиззи и так с трудом перестала просыпаться из-за частых кошмаров,- теперь из-за них просыпаюсь я. Вижу, что Митч немного опешил, но я говорю крайне спокойно, но в этом-то вся проблема. Черт подери Фелисити Эттвуд всегда была такой взрывной, такой порывистой, а речь никогда не была монотонной, но все меняется… и я не исключение.
- Но это ведь твой дом.. ты волен приходить когда хочется, и уходить когда пожелаешь,- невольный укор в его сторону из-за того, что случилось в прошлом. Обхожу Митча стороной, направляясь к графину с водой. Необходимо сделать хоть что-то, я просто не могу стоять напротив него и .. молчать.

+1

5

Ну что я мог сказать? Я был виноват, она была права. Я не знаю, какую встречу я ожидал, возвращаясь домой. Однозначно было ясно, что никто не встретит меня с транспарантами и плакатами «Добро пожаловать домой». Ну, я в очередной раз облажался. Ничего нового. Возможно все то, что было «до» - это всего лишь обманка. Все это лишь подтвердило то, что годами твердили окружающие — я просто не способен нести хоть какую-то ответственность. Не способен быть взрослым здравомыслящим человеком, на которого можно положиться. Это было как-то подло. Наверное, когда Фел соглашалась выйти за меня, она представляла себе все несколько иначе.
У меня было много времени подумать над прошлым, над настоящим и над будущим. Много времени наедине с собой, в дали от цивилизации. Очень вовремя жахнул кризис среднего возраста, правда? Впрочем, «кризис среднего возраста» - это такое отличное оправдание для любой херни, которую творит мужчина в любом возрасте. Сначала все можно списать на бурлящие гормоны, а потом сразу на кризис среднего возраста. 
Я уехал, решив, что так будет лучше. Для всех. Для Фелисити, для детей, даже для компании, которой Фел отлично руководила без моего вмешательства. Долгое время, до того, как я познакомился с Фел, моя жизнь напоминала замкнутый круг — как член общества я был абсолютно, совершенно бесполезен. Вся моя жизнь состояла из поездок, которые должны были заменить эмоции, случайных связей и алкоголя в любимом баре.
Когда все резко встало с ног на голову, ситуация поменялась — я должен был в один момент научиться быть отцом, боссом, а затем еще и мужем. Я решил, что справлюсь и в этом нет ничего сложного. Но, возможно, я был слишком самонадеян, когда прыгнул во все это с разбегу, вместо того, что бы включаться постепенно. Но, справедливости ради, мне никто не давал возможности исследовать воду. Все случилось очень быстро.
И меня перемкнуло. Наверное, все это назревало давно, но могло пройти менее безболезненно. Наверное. Но все случилось так, как случилось. Уезжая, я увозил с собой чувство вины и полное понимание того, что я не справился. Никчемный муж, никакой отец.  А чего добился ты?
— Я хотел позвонить, — Я готов вынести все упреки, все что ей только захочется сказать. Было бы гораздо хуже, если бы она молчала. Я и без того чувствую этот холод между нами, как между двумя чужими людьми. Меня не было слишком долго. — Но потом думал, что не знаю, что я тебе скажу. И откладывал каждый раз. А потом решил, что говорить лучше лично. — Если, конечно, еще есть о чем говорить. Говорить всегда есть о чем. Всегда есть то, что нужно высказать. То, что наболело или просто крутится в твоей голове целыми днями и не дает спать по ночам. Просто иногда теряется смысл. В какой-то момент ты понимаешь, что любые слова будут просто напрасной тратой времени и сил и не говоришь ничего. Просто уходишь. И тогда наступает безразличие. Я надеялся, что Фелисити злится на меня, ненавидит, хочет прибить. Что угодно — только не безразличие.
— Как.. как дети? — Судорожная попытка продолжить разговор. Я чувствовал, что должен продолжать, не дать ей закрыться и уйти, потому что она в своей обиде на меня совершенно права. И каждое мое слово может спровоцировать Фел послать меня к чертовой матери. И вместе с тем, я понимал, что она сама дает мне (нам?) еще хоть какой-то призрачный шанс объяснить все то, что произошло.
А объяснить то, что творится в голове не так-то просто. Когда ты объясняешь сам себе свои поступки, все кажется таким простым,  логичным и  даже банальным. (нет, исчезновение на такой долгий срок лучше не называть вслух банальным). Но когда ты говоришь вслух о том, что так ровно и красиво было в твоей голове, ты осознаешь, насколько бредово звучат все твои отговорки. И что за черт? Почему так?
— Лиз, — Она впечатлительная и совсем еще маленькая. Была. Когда я уезжал. Дети очень быстро растут. — Почему ей снятся кошмары? — Нет, иногда совершенно точно лучше молчать. У детей достаточно причин для того, что бы иметь расстройство сна. — А как Дэнни? — Я опасаюсь услышать ответ, потому что мой сын непредсказуемый и учитывая обстоятельства он мог выкинуть все, что угодно. И у меня не было особых прав его судить. Или пытаться воспитывать. Особенно теперь.
Черт. В попытке сделать так, как будет лучше, я только запустил какое-то чертово колесо событий. Оно вертелось и подминало всех на своем пути. И только сейчас я вдруг осознал, как мой отъезд мог на самом деле повлиять на Фелисити и детей. Они и так были уязвимы и вероятно, я сделал не лучше, а просто все усугубил.

+1

6

Я думал, я хотел, а потом еще раз подумал – черт подери, сейчас это лишь глупое оправдание, от которого становится ужасно тошно. Я тоже черт подери думала, что ты не слиняешь черт знает куда на долгое время. Я думала, что у тебя есть хоть капля совести, но судя по всему – ошибалась. Боже, это ведь даже в голове не укладывается – просто взять и уехать, оставив на жену (ладно, этот брак просто был экономически выгоден, теперь я ощущаю это особенно остро, ведь если бы Митч пропал на долгое время и мы были бы не в браке, то я не смогла бы спасти детей от попадания в детский дом) в полном непонимании происходящего. Это не то, о чем стоит мечтать после недавнего медового месяца. Злость буквально опоясывает меня, проникает в каждую клеточку тела, но… но я молчу. Было бы лучше накричать, устроить разнос, и, кажется, будто бы Митч этого и ждал, но увы… у меня нет сил, я не хочу будить детей, да и какой смысл в этом крике? Думаю, Хоулетт и так всё понял, а если не понял, то какой смысл объяснять?
Апатия – самое худшее что может быть в отношениях мужчины и женщины. Когда есть идиллия это приятно и хорошо, когда есть ссоры – это тоже вроде как не плохо, значит вы не безразличны друг другу, а когда наступает молчание и апатия… всё очень плохо, и как мы до этого докатились? Человек на которого я когда-то положилась, который помог мне обрести более высокооплачиваемую работу, который после буквально усадил меня в кресло управленца, человек который поладил с моим сыном, и более того, стал для него отцом (ведь малыш и впрямь зовет Митча папой) просто… изменился в мгновение ока. Да, я знала о его прошлом, знала о том, что Митч был своего рода перекати-поле, но мы ведь все взрослеем, да? Ты не можешь уезжать черт знает куда когда у тебя фактически три ребенка в доме… да даже если брать двух черт подери, это просто уму не постижимо!
- Что ж, это было не самое верное решение, - очередное не верное решение. Говорю тихо, еле уловимо, но в этой звенящей тишине Митч определенно меня услышал,- они спят,- гениально Фелисити, это и так ясно, но Митч спрашивал совсем о другом. Вот только мне физически трудно сейчас говорить, я измотана, я хочу спать, но дело в том, что на утро легче не станет. На утро мы вновь столкнемся на этой же кухне, а значит разговор придется продолжить, и одному Богу известно, как мне хочется этого избежать.
- Ты действительно хочешь знать?,- облокачиваюсь на кухонную тумбу, и поднимаю взор на Митча,- ей снятся кошмары, потому что ее отец пропал со всех радаров. Я врала как идиотка, о задержке рейсов, о работе которая навалилась на тебя в другой стране, и это работало.. какое-то время,- ложь во спасение хороша в меру, но в нашем случае эта мера была явно превышена в сотни раз. Я не поднимаю панику, не устраиваю истерику, нет... говорю спокойно, будто бы это чертов пересказ погоды или серии заунывного сериала,- ты знаешь что творилось в ее голове?,- Боже, да он кажется не знал что творилось в его собственной, что уж говорить о голове маленькой девочки,- она начала винить себя в том, что ты уехал,- он изменился в лице. Паршиво такое слышать и осознавать? А я живу с этим уже долгое время,- говорила, что больше не будет плакать, что тогда в поездке ей не было больно, и что ты не виноват, и она будет хорошим ребенком.. да она черт подери замечательный ребенок, Митч. И она не заслужила этого… никто из них не заслужил,- спишем меня со счетов, ведь по сути дела я взрослый человек, а взрослые привыкли терпеть всякое дерьмо от других взрослых, но дети... они ведь были к этому не готовы, да к такому и не подготовишься, так какого черта?
- Дэнни старается быть здесь ради Лизз и Кристофера,- да, это странно и вроде как мило одновременно. По сути дела для Дэнни Кристофер совершенно чужой мальчик, ну, они фактически не кровные родственники, но он заботится,- из-за учебы это получается не так часто. Он съехал по успеваемости, и нам пришлось заниматься дополнительно… после долгой головомойки и прочищения мозгов,- вы когда-то пытались вразумить подростка? Это же почти что не реально.
- Его стипендию урезали на три месяца, но сейчас всё так как было прежде,- спасибо Фелисити, это очередная побочная проблема наряду с целым валом других, с которыми просто необходимо было разобраться. Может быть тоже собрать вещи и уехать? Куда-нибудь в Испанию, на золотые пляжи Аликанте или лучше на Бали, туда, где плохо ловит сотовая связь? А можно оставить телефон дома и просто раствориться в воздухе, как идея?
- Знаешь, я вымотана… я хочу спать, тебе сон тоже не помешает, но для начала приведи себя в порядок.. не хочу, чтобы Лиззи испугалась утром,- ну да, всю лишнюю растительность с лица лучше сбрить, и стянуть с себя эти вещи, облачившись во что-то более домашнее и практичное. Я делаю глоток воды и направляюсь прочь. Сейчас даже мысль о любом тактильном контакте будь то даже просто объятия была какой-то дикой.
Сон не шел, и Морфей переборол меня ближе к рассвету, поэтому к моменту пробеждения я была абсолютно разбита. Со стороны кухни слышался какой-то шум, судя по всему Митч решил приготовить нехитрый завтрак. Малышка, что перекочевала ночью ко мне соскочила с кровати и взяв за руку буквально повела за собой, всё приговаривая это
- Это он, он вернулся!,- радость в голосе ребенка которую я не слышала очень давно. И ее слова разумеется слышал Митч, вот только увидев его она замерла в дверном проеме. Это то, чего я боялась. Маленькая Лиззи так рада видеть любимого Митча.. но есть та Лиззи, что за этот год повзрослела, и эта психологическая борьба, что не дает ей покоя. Малышка неосознанно берет меня за руку, словно прячась как за живым щитом. На кухне повисло молчание, его буквально можно было черпать ложками и есть на чертов завтрак.
- Ну ты чего, Лиз,- я чмокаю ее в макушку, словно подбадривая,- ты ведь так его ждала,- и так себе винила, крошка.. следом на кухню буквально влетает Кристофер, он смотрит на Митча ошарашено словно увидел призрака.. и кажется, тоже не знает как реагировать.

+1

7

Я знаю, что Фелисити злится на меня и она совершенно права. Знаю, что так не поступают. Не говорят, что будут рядом, не зовут замуж и не сваливают в неизвестном направлении на черт знает сколько времени. Я не снимаю с себя вины, потому что поступил так, как взрослые и ответственные люди не поступают. И даже если бы я сейчас попробовал объяснить, что именно сподвигло меня на такой поступок, любые мои слова звучали бы жалким оправданием.
Мне кажется, все это копилось давно и долго, по капле наполняя сосуд. Все то, что свалилось на нас за последние несколько лет не могло не иметь последствий. Кто-то действительно умеет переживать все невзгоды сцепив зубы и поступая так, как правильно. Фелисити из таких людей. Она действительно морально гораздо сильнее и взрослее меня. В нашем доме именно она тот самый взрослый человек, на которого всегда можно положиться.
Я испытывал неимоверный груз после того, как Джулия и Логан погибли. Мне пришлось примерить на себя роль, к которой я никогда не стремился — роль отца семейства. Мне пришлось осознать, что Джулия, которую долгое время и возводил на пьедестал, даже не смотря на то, что она вышла за моего брата, лгала столько лет всем нам. Компания, которая мне никогда не была нужна. Дети, которым был нужен кто-то ответственный, твердо стоящий на ногах и поддерживающий их в этот сложный период. Мне пришлось думать о том, как преподнести им правду и стоит ли это делать. Пришлось осознать, что теперь на мне лежит ответственность не только за свою жизнь, судьбу и будущее, но и ответственность за судьбы троих детей.
И когда произошла экстренная ситуация — я не справился. Я облажался. Облажался кругом. И вместо того, что бы попытаться все исправить — я позорно сбежал.
Но, откровенно говоря — тогда мне это казалось наилучшим решением. Сейчас, глядя на Фелисити, женщину, которую я подвел — я понимал, я всегда принимаю хреновые решения.  А впереди было утро.
Бежать и прятаться вечно не получится. Я не знаю, как получится все исправить и вообще, получится ли, но я не могу остаться в своей кровати под одеялом, как будто мне пять лет. Откровенно говоря, я боялся встречи с детьми еще больше, чем встречи с Фел. Я не знаю, сможет ли простить меня Фелисити, но с ней я смогу объясниться. Не сейчас, может быть позже, когда эмоции улягутся и мы будем способны просто сесть и поговорить. Но я не смогу объяснить Лиз, почему я уехал. Не смогу объяснить Дэнни.
Когда позади раздаются шаги и голоса, я набираю в грудь больше воздуха, как перед прыжком в воду и поворачиваюсь к проему, где застыла Лиз, прижимаясь к Фелисити. Девчушка выросла. Дети действительно растут очень быстро.
Лиззи, — Я делаю несколько шагов по направлению к ней и присаживаюсь на корточки. Похоже, Фелисити действительно была права — нужно было сбрить бороду, но ночь прошла в бессоннице, а утром я хотел только сожрать пару таблеток аспирина, что бы эта головная боль прекратилась. Состояние было как при жутком похмелье, хотя это определенно было не похмелье. Она отступает на шаг и на маленьком личике появляется замешательство. — Ну же, обними меня, — Я протягиваю к дочери руки, но, похоже, это было не самым правильным решением. Не удивительно, верно, в свете последних моих действий и всех принятых за мою жизнь решений. Лицо девочки искажает гримаса  и на глазах появляются слезы. В следующую минуту она со слезами выскакивает из кухни, убегая.
Я в растерянности перевожу взгляд на Фел, у которой буквально на лице написано - «ну а чего ты еще ожидал». Ладно, согласен, я это заслужил.
— Я, — Сглатываю внезапно образовавшийся в горле комок, — Наверное, мне стоит поговорить с ней чуть позже..
НЕ знаю, в чем дело — то ли она меня просто не узнала, то ли испугалась, то ли была сильно обижена. Но в любом случае, приставать к ребенку сейчас.. это не самое лучшее решение.
Знаешь, мне.. мне наверное лучше остаться здесь, — Если кто сейчас и сможет успокоить Лиз, так это только Фел, но совершенно точно не я. — Передай ей это, ладно? — На столешнице стоит сувенир из одной из стран. Ничего особенного, просто разрисованная и покрытая лаком куколки, которые делали на продажу для туристов в одном из племен. Вроде как считалось, что они заговорены от злых духов, охраняют сон и все такое прочее.

+1

8

Каждый раз, когда Лиз и Кристофер спрашивали о Митче, я хотела ответить, что он совсем скоро вернется, оглянуться не успеют, как он войдет в эти двери и дома всё будет как прежде. Но вместе с надеждой, каждый день по моим венам разрастался самый настоящий страх. Я не знала, как следует отреагировать на его возвращение, и уж тем более не знала, как дети отреагируют на это. Дети… они ведь совершенно непредсказуемы, могут обрадоваться найденному фантику, и разрыдаться при виде любимой игрушки. А здесь ведь всё намного сложнее! Здесь отношения отца и дочери, отца которого она когда-то называла дядей, это просто не укладывается в голове, и он черт подери берет и уезжает черт знает куда, просто потому что… черт, я ведь даже не знаю почему! Уму непостижимо.
Он боялся ответственности? Но тогда зачем вернулся? Да и какой взрослый человек сможет оставить двух своих детей абсолютно чужой женщине… да, и не нужно доказывать обратного, я не их мать, я даже не родственница, и то, что мы поладили с Лиззи это просто хорошее такое совпадение. И я не знала ничего о чертовых аллергиях, каких-то особых вкусовых пристрастиях и так далее по списку. Не знала где хранятся их медицинские страховки, какие-то документы… я ничего не знала, а он просто уехал. Нельзя просто оставить детей и уехать… нельзя оставить человека, к которому ты испытываешь чувства попросту ни с чем. Мне нужны были ответы. Поправка, они нужны были тогда, а теперь… теперь я даже не знала, стоит ли нам говорить.
Лиззи жмется ко мне, и, думаю, все чувствуют как воздух здесь накаляется. Лишь бы не.. черт. Устало прикрываю глаза, в тот момент, когда Лиз уносится прочь со слезами.  Малышка, если бы ты только знала, как я хочу сделать так же. Но взрослые тети и дяди так поступить, увы, не могут. Я лишь наклоняюсь к Кристоферу, который то и дело переводит взор с меня на Митча и обратно,- мне кажется, что Лиззи очень нужна твоя поддержка,- он понимающе кивает, я чмокаю сына в макушку, и через минуту его тут уже как не бывало.
Митч выглядит подавленным, хотя, думаю это была предсказуемая реакция ребенка, который столько времени не видел родного человека.
- Этого следовало ожидать,- говорю тихо, после чего делаю глубокий вдох, и такой же глубокий выдох,- мне очень жаль,- не смотря на то, что я сама потерялась в этих эмоциях, всё же легко вычленить сострадание, так как картина представшая перед глазами переносилась крайне тяжело,- просто Лиззи очень долго тебя ждала, а сейчас эмоции оголены и ты ведь знаешь… она всего лишь маленький ребенок,- принимаю из рук Хоулетта куколку, привезенную из  путешествия,- ей необходимо привыкнуть к тому, что ты здесь. Я не могу обещать, что всё будет как прежде между вами,- Лиззи любит Митча, не смотря на то, что сейчас убежала в слезах. Просто необходимо время. С Дэнни всё сложнее, он подросток который рьяно отстаивает все свои права и так далее по списку. А что касается нас… всё сложнее. Мы взрослые люди, и такие вещи не проходят незаметно,- тебе всё же лучше побриться,- последнее что я сказала, перед тем, как подняться к Лиззи. Она лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку и плакала. Кристофер может быть чуть неумело гладил ее по волосам, желая успокоить.
- Поиграешь немного, малыш?,- он оттопыривает нижнюю губу, говоря, что уже давно перестал быть малышом, но всё же направляется в игровую, видимо устав от девичьих рыданий.
- Иди ко мне,- аккуратно усаживаю Лиз на колени, она уже такая тяжелая и большая, но это не важно. Ребенок остается ребенком в любом случае,- я понимаю, ты обижена и напугана,- тут и экстрасенсом быть не нужно,- и мы все имеем право злиться,- это тоже очевидно,- но я уверена, что если бы он мог приехать раньше, то обязательно это сделал бы. Митч любит тебя, и я уверена, что как и ты, скучал каждый день,- не знаю так ли это, но для Лиззи лучше бы это оказалось правдой.
Малышка трет глаза, но вскоре фокусируется на небольшой игрушке,- что это?,- голос тоненький и такой тихий. Впрочем, если она отвлеклась, то это уже хорошо.
- О, это подарок. Кажется, он помогает юным принцессам вроде тебя, видеть прекрасные сны,- слабо улыбаюсь, когда Лиззи забирает игрушку из моих рук, принимаясь ее рассматривать,- но думаю, что тот кто ее привез, знает об этой куколке больше, поэтому если захочешь узнать..,- слабо пожимаю плечами,- то просто скажи ему об этом. Идет? Думаю Митч будет рад рассказать тебе увлекательную историю про эту куклу, может быть вечером. Что скажешь?- он должен рассказать эту историю, даже  если ее нет, даже если эта кукла была куплена у какого-то мужичка за три копейки. Лиз медлит, но потом все же утвердительно кивает. Это радует, ведь главное, чтобы Лиззи вышла на контакт с Митчем, и перестала винить себя в том, что он уехал,- тебе нравится?,- она утвердительно кивает разглядывая, казалось бы, совсем не примечательную фигурку. Чмокаю малышку в щеку,- а теперь нужно умыться, разве принцессы могут ходить с такими заплаканными глазами?

Дети заняты в игровой, Лиззи все еще напряжена, но надеюсь, что вечером они всё же поговорят.. хотя бы немного. Я наспех умываюсь, и направляюсь вниз, примечаю Митча ровно там же, где мы виделись в последний раз. Я далеко не маленькая девочка, но мне тоже тяжело дается это общение.
- Ей понравилась куколка,- наливаю себе крепкий кофе – это единственное, что спасало с того момента, когда Митч уехал. Постоянный недосып, усталость, выгорание… мне необходим был отдых, но… увы,- я сказала, что ты расскажешь о ней, может быть вечером. Лиззи думает, что есть какая-то история, поэтому, если ее нет, то придумай хоть что-нибудь, что хоть как-то расположит ее сейчас к тебе. Идет?,- телефон разрывается, десятки пропущенных, и любимая работа уже стала не такой уж и любимой,- мне необходимо ехать на работу. Через полчаса приедет няня. Ты сможешь присмотреть за детьми в это время?,- нет, не так,- ты… никуда не собираешься уезжать?,- честно говоря, не знаю как отреагирую даже на поход Митча в магазин, где гарантия, что он вернется?
- Хорошо, я постараюсь приехать пораньше. В холодильнике остатки пирога… если что-то пойдет не так, ты знаешь мой номер,- это даже смешно – знать номер близкого человека, и не связаться с ним за всё это время.
Наспех переодеваюсь, завязываю волосы в высокий хвост, и уезжаю. На сердце не спокойно, не знаю.. может быть я просто привыкла постоянно из-за чего-то беспокоиться. Прежде, я спокойно оставляла Кристофера с Митчем, даже когда мой сын был еще совсем малюткой, а сейчас дети выросли, они могут сами себя занять на какое-то время, а я чувствую себя самой настоящей паникершей.
День просто отвратительный, слишком много встреч, каких-то согласований, звонков и писем. Ненавижу. Просто, ненавижу. Раньше мы с Митчем бежали домой так быстро, что только пятки сверкали, а сейчас… хочу ли я возвращаться? Вернуться, значит столкнуться с проблемами лицом к лицу… к черту, выбора всё равно нет, и какой тогда смысл тянуть кота за самое ценное?
Ужин проходит сносно. Кристофер рассказывает о том, что нарисовал красивого льва… ладно, мой сын паршиво рисует, и это конечно же от меня, но похвалить просто обязаны. Лиззи долгое время молчит, а потом рассказывает Митчу, что совсем недавно получила хорошую оценку. Боже, в ее голосе столько неуверенности. Надеюсь, что когда-нибудь она перестанет во всем винить себя, перестанет подбирать слова, и перестанет бояться какой-то не правильной реакции с нашей стороны. 
Я предпочитаю не говорить ничего, потому что на уме только ругательства. Телефон выключен от греха подальше до самого утра.
- Лиз хочет сказать спасибо за подарок,- дети в постелях, а Лиззи всё же решила.. хоть немного поговорить с Митчем. Это прогресс,- и тебе нет нужды ютиться в гостиной,- диван не лучшее место для сна. Есть его спальня, которая какое-то время назад была нашей. Кажется, Митч пробыл у Лиззи около получаса, надеюсь ему удалось уложить ее спать, и ночью она не прибежит сюда из-за очередного кошмара. К моменту его возвращения я прикончила второй бокал вина. С каких пор пить закрывшись в комнате это нормально? Нам нужно было поговорить… но я не знала с чего начать.
- Как всё прошло?,- не то, Фел.. это совсем не то. Митч выглядит изможденным, сбритая борода не улучшила ситуацию. Он бледен, а под глазами залегли синяки. Не знаю, то ли от недосыпа, то ли от перелетов, а может быть дело в чем-то другом? Впрочем, я выгляжу разве что чуточку лучше. Мы выдохлись, и я не знаю, сможем ли вновь когда-либо  войти в колею,- как ты..?

Отредактировано Felicity Howlett (2019-07-27 20:44:41)

+1

9

За ужином все чувствуют себя неловко. Обычно я сам провоцировал такое настроение на всех семейных вечерах, на которых мне приходилось присутствовать. Для меня это было своеобразным развлечением, способом скрасить тоску от необходимости торчать в чужеродной среде. Всем было неловко, а я забавлялся. Теперь я в полной мере прочувствовал на себе это ощущение. И оно мне не нравилось. От повисшего в воздухе напряжения кусок не лез в рот и еда, которая в обычном состоянии была бы вкуснейшей в мире (особенно после несомненно полезного, но не слишком разнообразного рациона племени Бамум, состоявшего в основном из ямса и таро, а так же нехитрых каш), казалась совершенно безвкусной.
Что бы разрядить обстановку, я принимаюсь рассказывать о поездке, хотя я не уверен, что это лучшая тема для разговора именно сейчас. Это вроде как... дразнить быка тряпкой на корриде и обижаться, если он засадит тебе рог в задницу.
И, тем не менее, я все равно это делаю.
Я рассказываю о том, что куколку для Лиз я приобрел у ремесленников племени Бамум, которые славятся своими статуэтками из дерева и ракушек. О том, что племя масаи питаются молоком и кровью животных. На этом моменте Лиззи сморщилась и я быстренько заткнулся, понимая, что ребенка этот момент может слишком впечатлить. Меня и самого впечатлило сие зрелище: протыкание артерии еще живому скоту, что бы напиться теплой крови. К счастью или к сожалению, я не смог отказаться от «чести» поучаствовать их «трапезе» . До сих пор помню тошнотворное ощущение от теплой крови во рту. О племени хамер и их обряде, который проходят все мужчины, достигшие совершеннолетия. Они должны пробежать по спинам быков, стоящих в ряд. Обряд этот проходят обнаженными и это символизирует детство, которое мужчина покидает.
У меня в запасе есть множество историй. Далеко не все из них подходят для того, что бы рассказывать о них детям, но я все равно рассказываю, только разве что смягчаю краски и превращаю их в в сказки о далеких странах и неизвестных племенах. Я вижу, что мои россказни захватывают детей и это на какое-то время дает возможность чувствовать себя лучше. Во всех смыслах. Я просто отвлекаюсь от всего. От того, что заставило уехать, от того, что заставило вернуться. От того, что последние дни состояние более похоже на лихорадку. Такое бывало и раньше — смена климата, долгие перелеты, непривычная вода и еда. Это просто часть акклиматизации организма. По крайней мере, я так себе говорил.
— Ну, она все еще не слишком горит желанием со мной разговаривать, — Лиззи больше слушала, иногда я ловил ее интерес, но когда она замечала, что я это вижу, то лампочка снова гасла и я понимал — дочь все еще на меня обижена. Или.. я не знаю, что могут чувствовать маленькие девочки в этом возрасте, когда их отцы не оправдывают их ожиданий.
— Не знаю, — Честно отвечаю я, облокачиваясь на стену. О чем мы сейчас говорим? О том, что побудило меня уехать много месяцев назад? О том, что сейчас я вернулся и чувствую себя.. отвратительно? О моральной стороне вопроса? Или о чем? Хотя, по правде говоря, о физической я и не задумывался. Меня больше занимала та часть, где я опять облажался и теперь не знаю, как все это исправить. А залегшие под глазами тени, осунувшееся лицо, несколько сброшенных килограммов, озноб и дурное самочувствие — все это обычные спутники моих путешествий. Когда-то причиной мог быть климат или странный и непривычный для британского организма местный алкоголь.. Да, состояние слегка напоминало жестокое похмелье, только вот я не увлекался выпивкой. И даже местные самокрутки не курил, что бы словить отходняк.
— Я думаю, что подвел ее.. всех вас. — Это не попытка вызвать жалость — это просто констатация факта. — Откровенно говоря, я не знал как мне вести себя в той ситуации. Я не.. не тот, кто тащит ответственность на себе, Фел. Я просто подумал, что не справился и сделаю только хуже, вот и все.
Слабое оправдание, но я и не пытаюсь оправдываться. Я просто чувствую, что должен попробовать объяснить. Потому что нет ничего хуже непонимания и безызвестности. И, быть может, мои объяснения припозднились, но я хочу, что бы она меня понимала.
— Мне казалось, что уйти — будет самым правильным выходом, — По ее лицу я вижу, что ей есть, что на это сказать и эти слова будут совсем нелестными, — И сейчас я понимаю, что это не было выходом. Что это было глупо и трусливо, но тогда мне казалось, останься я - я сделаю только хуже.
Это сложно понять, это сложно объяснить. Я знаю, что Фелисити вряд ли поймет, что на самом деле мною двигало, потому что даже в моей голове все эти объяснения в данный момент звучали как нелепые оправдания. Но не молчать же мне, делая вид, будто бы я не должен ничего объяснять, верно?
— Я не знаю, как будет лучше поступить сейчас. Если ты хочешь — я забронирую номер в отеле. Или вернусь в старую квартиру, — Туда, где жил все те годы и про которую уже забыл. Она стояла закрытая, храня кучу вещей из моей прошлой жизни, которые как-то не слишком вписывались в жизнь Митчелла Хоулетта, в одночасье ставшего главой корпорации и отцом троих детей. Может быть, все дело в этом? В том, что все случилось так быстро, свалилось, как снег на голову и в завертевшейся карусели событий, я просто потерял контроль?
Упорядоченность. Это вообще не вписывалось в мое мироустройство, но такое ощущение, что мне не хватало именно этого. Разобраться во всем, разложить по полкам, подружить между собой необходимые вещи и те, которые я люблю. Наладить, наконец, свою чертову жизнь.
Твою же мать. Все это звучит в моей голове, как посмертные планы, но я действительно должен это сделать.
— Я понимаю, что не будет просто. Знаю, что Лиз все равно запомнит то, как ее бросили. И что Денни, скорее всего, будет ненавидеть меня всю оставшуюся жизнь, потому что я был самым паршивым отцом на свете. Знаю, что ты меня тоже ненавидишь и у тебя есть на это все основания. И я не хочу делать вид, что все в порядке. Но я хочу, что бы все действительно было в порядке.

+1

10

Разумеется Лиззи всё еще относится к Митчу настороженно, хотя прежде он был для нее буквально всем. Особенно после смерти родителей, что не удивительно. И мне ужасно тяжело смотреть сейчас на то, что стало с Лиззи, Дэнни и Митчем. Это как разбитая на мелкие осколки ваза, которую я никак не могу склеить. И даже если буду пытаться, то лишь порежусь. Это уже случилось, я ведь пыталась образумить Дэнни, за это время мы с ним через многое прошли к взаимной симпатии так и не пришли, но хотя бы я смогла снять часть его агрессии. Он ведь подросток, и он озлоблен на весь мир априори, а тут Митч просто пропадает оставляя его и Лизз на попечение совершенно чужой для них женщины и это становится началом конца. И черт подери я сама озлоблена, я подавлена, мне плохо и мне ужасно тошно от всей ситуации, но тяжелее всего – смотреть сейчас на Митча и детей, осознавая, что скорее  всего это затянется. Такие отсутствия не проходят бесследно.
- Никто не создан для того, чтобы тащить на себе всё это, Митч..,- никто. И не нужно делить людей на сильных и слабых, потому что мы все слабые, и нам всем тяжело. Но это не повод просто всё бросать.
- Ты думаешь, что мне легче? Трое детей, один из которых подросток озлобленный на весь мир, вторая – девочка которая всё это время  винит себя в том, что ты ушел… которая плачет ночами и забирается ко мне в кровать потому что ей страшно. И еще один малыш, который задает вопросы… вопросы на которые я не могу ответить. Ты думаешь без тебя было легче? Я лезла на стену каждый день, ночь перестала приносить хоть какое-то облегчение, потому что мой мозг, кажется,  работал даже ночами. Ночами, мысленно я возвращалась в тот день, прокручивала в голове наши последние слова,  прокручивала все разговоры за день… я искала что-то… какую-то отправную точку, которая хоть как-то могла бы оправдать тебя, но не находила ничего. Это был самый обычный день. В нем не было ничего, что могло бы спровоцировать твой уход, и это сводило с ума каждую ночь… ты хотя бы представляешь что значит прокручивать в голове один и тот же день на протяжении столь длительного периода?,- не знаю зачем сейчас всё это говорю, ведь ничем не поможет, лишь усугубит и без того напряженную обстановку в доме, но меня трудно заткнуть, особенно после столь долгого молчания.
- А если бы со мной что-то случилось? ,- это ведь вполне реально, потому что Митч как-то назвал меня ходячий несчастьем. Плюс ко всему вспоминаем инцидент с полицией, что нагрянула в офис, и тюрьмой, которая мне грозила. Боже, мне элементарно мог кирпич на голову упасть, или сбить машина,- как… Боже.... ты не думал, что могло бы тогда быть с детьми?,- неужели мысль о детском доме или приемной семье лучше, чем просто попытка быть хорошим родителем? Это не легко, я не спорю, но … я никак не могу понять, почему он поступил именно так, это не укладывается в моей голове!
Он не знает как лучше поступить, словно находится на минном поле и любое не верное слово или движение повлечет за собой смерть. Но семья это нечто иное.. здесь никто не будет сносить тебе голову с плеч просто потому, что ты оступился.
- Нет, Митч… Господи,- прикрываю глаза и тяжело вздыхаю,- ты слышишь себя? Ты пропал на столь длительный срок, теперь вернулся, твоя дочь сейчас в ужасно шатком состоянии, и ты допускаешь мысль об отеле или старой квартире?,- не дай мне разочароваться в тебе, Митч… я ведь оправдывала тебя всё это время, мысленно оправдывала.
- Это не выход. Это не то, что нужно Лиззи и … и надеюсь не то, что нужно тебе,- трудно подбирать слова,- ты нужен ей… ты нужен всем, слышишь?,- может быть это звучит слишком громко, но это правда. Митч нужен Дэнни.. не смотря на их натянутые отношения. Лиззи всё запомнит, да, но дело в том, что Митч её отец. Просто всем необходимо время. И мне в том числе.
- Я не ненавижу тебя Митч. Я не понимаю тебя…,- а это в какой-то степени еще хуже,- и я не знаю как мы это исправим,- надеюсь, он уловил это «мы». Да, мы… мы два взрослых человека… мы ведь даже муж и жена. И я не знаю с чего начать… Делаю еще пару глотков вина, и оставляю бутылку на пол, чтобы не мозолила глаза. Выпивка никогда не была спасением, и я не любила пить тем более в одиночестве, но… всё меняется, ведь так?
- Просто будь рядом с Лиззи… не дави, не воспринимай все ее слова как укор… не накручивая себя еще сильнее и … просто будь рядом, Митч, потому что я больше не могу… я..,- запинаюсь, словно не зная стоит ли говорить это,- я больше не могу всё это сдерживать,- всю эту боль, все обиды, всё напряжение… я устала.
- Лучше лечь спать,- мы улеглись в одну постель, вот только всё было по другому. Прежде мы так спешили оказаться на этой кровати, чтобы заняться тем, чем так любят заниматься влюбленные парочки, но теперь… теперь мы были погружены в самые дурные мысли. Прошло около часа прежде  чем я проснулась. Сон всегда был беспокойным, а теперь Митч что-то шептал, мне казалось, что у него жар, но нет… его знобило, и я не не придумала ничего лучше, чем укрыть его еще и пледом. Через двадцать минут послышались чьи-то шаги – Лиззи. Она замерла у кровати, словно не зная, можно ли забраться.
- Иди сюда, крошка,- она забирается в середину между мной и Митчем, утыкается мне в плечо и засыпает. Всё что нужно этому ребенку – просто чувствовать, что кто-то есть рядом, что она не одна.
На утро мне придется сорваться на работу, а оттуда в небольшую двухдневную командировку. Кажется, это не самый подходящий момент… но я просто не смогу отказаться.

+1

11

Может быть, я действительно не способен к такой жизни? Все люди разные и кому-то нужен дом — полная чаша, жена-красавица, дети, собака и чертовы хомяки для полноты идиллической картинки. А кто-то, вроде меня, на молекулярном уровне не способен нести ответственность за кого-то, кроме себя. Да и откровенного говоря, за себя тоже не очень-то получается. Это не зависит от возраста, семейного или социального положения, не зависит от семьи или каких-то других внешних факторов. Это где-то внутри, на подкорке головного мозга, словно прописанная программа. И ты можешь какое-то время делать что-то, потому что так надо, пытаться делать вид, что ты можешь быть иным, но в какой-то момент происходит сбой и все возвращается на круги своя.
Я совершил огромную ошибку. Когда уехал, оставляя Фелисити один на один с работой, детьми и всеми этими последствиями, даже не потрудившись объяснить то, что происходило в моей голове. Но я так делал всегда, это не было чем-то новым и неожиданным. Это не был внезапно бахнувший в голову чертов кризис среднего возраста, на который принято списывать все мудачества. Этот поступок — отражение всей моей чертовой натуры, которую, как оказалось, изменить невозможно. Но мне действительно казалось это хорошим выходом. Тогда.
А может быть, я ошибся на том моменте, когда давал невыполнимые обещания? Никто не тянут меня в мэрию и за язык. Тогда мне казалось правильным и необходимым давать все те обещания. И не в моей натуре было обещать невыполнимое. Никогда в жизни я не обещал женщинам, что буду опорой, поддержкой или что там еще принято лить в уши красавицам, что бы залезть под юбку. Напротив, я вел себя чаще всего как последняя сволочь ну или откровенно оповещал о своих далеко не серьезных намерениях. Это было многим обидно, но я всегда гордился честностью и кристальной прозрачностью моих намерений. И вот, что-то пошло не так.
Просто будь рядом. Вот, казалось бы, что в этом сложного? А на самом деле быть рядом — это действительно одна из сложных вещей на свете. Быть рядом, когда происходит что-то плохое. Или когда вам надо справиться с последствиями этого плохого. Или когда кто-то уже привык обходиться без тебя и твое появление — словно разрушение привычного уклада жизни. Фелисити никогда бы не сказала мне ничего подобного, а дети были слишком малы для подобных разговоров. Высказать мне все, что он думает мог только Дэнни, а он, на мое счастье или на беду, находился на учебе. Если бы он был в стенах родного дома, то все было бы не так просто.
Но это лишь небольшая отсрочка. Рано или поздно, но мне придется увидеться с собственным сыном и поговорить. Если он захочет разговаривать, то беседа у нас будет явно не из приятных. Ну что ж, отец из меня не получился. И муж тоже. Руководитель — тем более. Так себе отец. Так себе муж. Так себе начальник. Так себе человек.
Мне жаль, что я заставил свою семью проходить через все это. И я не знал, на самом деле, даже представить не мог, что будет дальше. Что делать дальше. Самый верный выход, когда не знаешь, как сложится твоя жизнь — пойти поспать или выпить чаю, верно? У того, кто это придумал — наверняка железные нервы. Но иногда других вариантов нет.
Ночь проходит беспокойно. Наверное, все еще сказывается перелет и эти напряженные дни. Да и события годичной давности снова обрушились на мою память и на мою совесть, не давая сознанию просто погрузиться в спокойную и блаженную темноту. Просыпаясь среди ночи, я обнаруживаю в кровати между мной и Фелисити Лиззи. Наверное, это хорошо, что несмотря на мое присутствие, Лиз все же пришла, да? Но с другой стороны, это значит, что она просто не могла спать одна, а это означает ночные кошмары. И это уже плохо.
Проснувшись в следующий раз, когда за окном уже начинало светать, я минут пятнадцать бездумно пялился в потолок. Было безмерно жарко, хотя Фелисити и Лиззи, напротив, кутались в одеяло. В голове была какая-то туманность и я попытался списать это на сонливость, но здравый смысл говорил мне, что дело не только в этом. Простынь подо мной была влажной, так же как и футболка. Климат-контроль в доме всегда был установлен на комфортную температуру, ночью в доме всегда было слегка прохладно, так что у меня определенно поднялась температура. Попытка заснуть снова не увенчалась успехом. Видимо, пока я не собью жар, о сне можно даже не думать.
Я поднимаюсь с постели, стараясь не разбудить Лиз и Фелисити и иду на кухню. Включаю чайник и, щурясь от яркого слепящего света, иду в ванную комнату. Там нахожу аптечку и роюсь в коробочках и бутыльках. Когда в доме двое маленьких детей, в аптечке всегда есть что-то жаропонижающее.
Выходя из ванной с лекарствами в руке, я натыкаюсь на Фел.
— Видимо, акклиматизация затянулась, — Это странно, потому что раньше мой организм никогда не реагировал таким образом. Но, с другой стороны, нужно учитывать возраст и многие другие факторы... В любом случае, я выпью жаропонижающее и просто пойду спать. Завтра мне точно станет лучше. — Вернись в постель, тебе надо выспаться.

+1

12

Почему нельзя просто быть как все? Почему у нас всё идет через одно место? Что за чертова карма? Перед глазами множество примеров действительно крепких  семей, которые поддерживают друг друга в любой ситуации, даже когда всё очень плохо и хочется опустить руки. Они вытащат друг друга из любого дерьма, в которое вляпается вторая половина. Они помогут, они окружат заботой, они проживут вместе долгую жизнь. Почему нельзя стать похожими на них? Хотя бы на какое-то время? Мы даже не семья. Боже, этот брак… просто какая-то глупость. Зачем мы сделали это? Зачем он сделал предложение, как бы между делом.. зачем я согласилась, будто бы это было предложение выпить кофе в пятницу вечером в излюбленном месте. У нас дети, трое детей. Это было сделано ради них? Глупо, потому что нельзя создать семью, пусть даже какую-то фиктивную, и свалить после этого в закат. У нас даже не оформлены толком документы. Это было спонтанное решение, свадьба в душном зале с кучей других бедных парочек, что не наскребли на красивую церемонию. Да, они именно не наскребли.. одна особа была в грязной футболке. Хотя, мне ли картинной закатывать глаза? Мои волосы были черт подери зелеными в тот день. Какой взрослый будет вступать в брак с зелеными волосами? Какой взрослый решит уехать подальше от собственных страхов и ответственности? Голова разрывается от всех этих вопросов и рассуждений, и если бы можно было вернуться в прошлое, то всё было бы иначе.
Я не сказала бы «да» так просто, задала бы всего один вопрос – «зачем ты это делаешь?». Зачем связывать себя узами с девушкой, с которой тебе просто хорошо, которая просто нашла подход к твоим детям. Да, черт подери, я всегда верила… или хотела верить в то, что брак это союз двух людей, которые связаны не просто какими-то обстоятельствами. А что в нашем случае? Я запуталась… и кажется, что мы ошиблись.
Закрываю глаза, и как на зло переношусь в те времена, когда мы только-только познакомились. Как Митч пытался проникнуть в мою квартиру с толстым контрактом, что предлагал его брат. Вспоминаю как он удивился увидев меня. Вспоминаю как легко он нашел общий язык с моим сыном (тут немного зависти, потому что при мне он таким лапушкой на тот момент не был). Помню как позволил провести день в чертовом спа, и помню как без зазрения совести я уснула на массаже. Череда приятных воспоминаний, от них так хорошо на душе, но в то же время есть что-то темное, что-то подсказывающее мне, что вскоре придется вернуться в реальность, а она давно перестала быть такой радужной.
В реальности мы женаты, у нас всё так же трое детей, у нас не оформлены документы, что касались бы совместной опеки. И я всё время боялась, что придется обращаться к врачам, а у меня на руках никаких документов, что подтвердили бы статус официального опекунства или усыновления. Слишком много стресса в моей жизни. необходим перерыв, но это просто невозможно. Перерыв возможен тольк ов командной работе, но, к сожалению, я не чувствую Митча.. не чувствую как прежде. Он словно стал другим, а может быть это я изменилась за это время?
Нам необходимо всё обсудить, но я не знаю с какой стороны подступиться, с каких слов лучше начать.
- Уверен?,- я стала слишком чутко спать, подскакиваю из-за любого шороха, даже если сил совсем нет. Еще немного, и это придется лечить, или снимать весь стресс лекарствами.
Митч выглядит очень плохо, синяки под глазами размером с чертов Мадагаскар, он весь покрыт испариной, хотя в помещении отнюдь не жарко. Дышит тяжело, будто бы взбирался в свои любимые горы.
- Давай я вызову врача,- он говорит, что не стоит, и что мне лучше лечь спать. Черт подери, но я ведь стараюсь помочь, я ведь пытаюсь как-то наладить наше общение, а ты, видимо желая меня отказываешься от любой помощи.
- Как скажешь,- поднимаю руки вверх словно говоря «сдаюсь» и направляюсь обратно в комнату. Уснуть так и не удалось, я лишь делала вид, даже когда Митч вернулся и лег рядом. Ранним утром был запланирован перелет. Небольшой чемодан с вещами давно собран, стоит у входной двери. В сумке самое необходимо. Дети спят, Митч около часа что-то шептал во сне, словно бредил, но после затих. Я решила, что ему стало лучше, что дурные сны (как мне казалось в тот момент) отступили, и лишь поэтому я просто встала и ушла. Я решила, что мы поговорим по моему возвращению, что он справится с детьми, что всё будет хорошо, что эти два дня пойдут им на пользу. Лиззи важно это общение. Но… мне стоило остаться.
Дорога до аэропорта занимает два часа, всё как на зло стоит в пробках, и виной всему будний день и плохая погода. Чувство тревоги не оставляет, в то же время пытаюсь уверить себя в том, что ничего страшного произойти не может. Митч рядом, дети под присмотром, утром он будет чувствовать себя лучше… ведь так? Останавливаю себя от звонка, не хочу его будить, тем более что ночью Хоулетт почти не спал.
Наконец сдача багажа, проход в стерильную зону. Перелет длиной в три часа. Сердце трижды уходило в пятки, нас болтало так, что в один момент выпали кислородные маски, и сидящий рядом щупленький мужчина настолько больно схватил меня в этой панике за руку, что кажется повредил ее. Однако  приземление прошло нормально, я мысленно помолилась всем Богам и поблагодарила их за то, что мы не разбились. Иначе история вышла бы совсем паршивой. И теперь уже я стала бы врагом народа, который оставил малютку Лиззи и Кристофера даже не удосужившись с ними попрощаться.
У пункта выдачи багажа толкучка, рейсы задерживались перед нашим прибытием, и теперь здесь самый настоящий коллапс. Всё завалено какими-то сумками, выдача начинается одна за другой, из четырех каруселей работают только две. Вокруг какие-то китайцы со своими смартфонами вспышка которых слепит раз и навсегда… голова идет кругом. Отхожу в сторону, даже не надеясь получить свою сумку в ближайший час-полтора, и решаюсь всё же набрать знакомый номер. Связь отвратительная, но звонок проходит. Гудки за гудками, но заветного голоса я так и не слышу.
- Митч… это я,- включился автоответчик,- я долетела… меня не будет пару дней и … ты наверное еще спишь. Перезвони мне, как встанешь…,- первое голосовое сообщение отправленное на автоответчик. И даже спустя час, на него никто не среагировал. Время близилось к обеду, а с детьми невозможно так долго спать.
- Это снова я… может быть что-то со связью, но… я волнуюсь, перезвони,- непогода накрыла и этот город. Все рейсы по направлению к аэропорту были отправлены в соседние, автомобили встали, дождь был таким сильным, что ливневки перестали справляться. Всем было рекомендовано пережидать удар стихии здесь.
Набираю знакомый номер снова и снова, ответа всё нет и нет. Нервы на пределе, наконец, как мне кажется, кто-то отвечает, по крайней мере не слышатся короткие гудки и вызов не ушел на автоответчик.
- Митч.. какого черта, я чуть с ума не сошла, неужели ты только встал?,- в ответ тишина,- Митч?,- на заднем плане слышатся лишь детские голоса, я не понимаю что происходи. Не понимаю почему он не поднимает трубку, почему дети оказались у аппарата, не слышу что они говорят из-за того, что дождь барабанит по крыше как сумасшедший. Мне нужно обменять билет, я должна лететь обратно, потому что вдруг стало страшно. Ужас окутал целиком и полностью, и его невидимая рука сжала горло стальной хваткой. Вот только никто не продаст мне билеты даже на самый дорогой рейс, потому что всё они отменены, и я не знаю через сколько это закончится. Я не знаю, что происходит в том доме… я ничего не знаю, и мне страшно. И сейчас я кляну себя за то, что не проверила его температуру, за то, что не отказалась от этой поездки… я злюсь на себя особенно сильно за то, что мы так и не поговорили.

+1

13

Даже не знаю, от чего мне хуже, от мыслей, которые крутятся в голове непрекращающимся роем или же от того, что я продолжаю считать акклиматизацией. Или простудой. Или, быть может, обычным отравлением. Я не из тех, кто при первом же недомогании хватается за таблетки или бежит показываться врачу, несмотря на то, что у меня хорошая страховка и отличные специалисты в той дорогущей  клинике, где наблюдается вся семья Хоулетт. Я всегда старался следить за здоровьем детей ( ну, когда не забывал. А когда забывал, напоминала Фелисити). Иногда, когда я приводил Лиз на осмотр к окулисту или еще в какому-нибудь специалисту, то обязательно натыкался на семейного врача, который сдвигал очки на кончик носа, качал своей головой и смотрел укоризненно, приговаривая: « Мистер Хоулетт, Вы давно не сдавали анализы». Ну или еще что-то в этом духе.
Обычно, если у меня что-то болело, то я просто ждал, пока само пройдет. Я не вызывал врача, когда подхватил грипп, решив, что сам отлично справлюсь, буду просто пить больше жидкости и что там еще советуют в интернетах. Однажды я почти решил, что отдал концы. После посиделок с друзьями, которые сопровождались парой бутылок крепкого алкоголя на лицо и японской кухней из доставки. Когда я ложился спать, было ощущение вертолета и легкая резь в желудке. Я списал все на алкогольную интоксикацию и поставил возле кровати кувшин с водой. Утром добавилась головная боль, озноб и головокружение только усилилось. Похмелье, тоскливо подумал я, и решил, что из постели я вылезать не буду. Следующие два дня я страдал от рези в желудке, кутался в одеяло и увеличивал тепло в кондиционере, на всякий случай почистил историю браузера и набросал на каком-то чеке распоряжения. В случае моей смерти отдать Дэниэлу  все приставки и игры, коллекционные фигурки и комиксы, а квартиру оформить на Лиззи. Через два дня состояние стабилизировалось и оказалось, что доставка еды была недобросовестная, а мы просто дружно отравились сырой рыбой. Мысль о том, что страдал не я один, делала мою жизнь немного светлее.
Вот и сейчас, выпив что-то жаропонижающее, потому что температура снова подскочила, я просто вернулся в постель, в надежде, что крепкий здоровый сон оставит недуг позади и через пару часов я проснусь выспавшимся, посвежевшим и без температуры.
— Митч, — Падая в сон, я слышу откуда-то издалека голосок Лиз. Хочу ответить, но почему-то не могу. Мне кажется, что я открываю рот, но не получается произнести ни звука. Впрочем, я не уверен, все как-то размыто, будто я на самом деле уже во сне. Но слишком реалистично для того, что бы быть на самом деле сном. Я думаю, что нужно подняться и успокоить дочь, попросить, что бы она поиграла у себя, пока я буду отсыпаться. — Митч, — Голосок становится настойчивым, будто бы она зовет меня уже очень долго, но ведь это только второй раз, разве не так? Кажется, что меня словно качает на волнах, но я ведь знаю, что я не на каком-нибудь курорте, а дома, в собственной постели.. Значит, я просто не могу толком проснуться, правда? Здесь очень жарко. Такое чувство, что меня обдали кипятком. А теперь включили вентилятор. И сердце стучит как-то особенно сильно. Пульс так не зашкаливал даже когда я поднимался в гору или делал круг по парку. Последнее время я увеличивал нагрузку в спорте, потому что в двадцать пять ты еще можешь позволить тебе есть все, что угодно, пить литрами, не спать ночами и утром покорять Эверест. А в сорок четыре, если ты не даешь нагрузку мышцам и сердцу, то зарастешь жиром и свалишься с тахикардией. А я еще планировал множество путешествий. К тому же, дети многого не видели и мне есть, что им показать.. Если, конечно, они не отреклись от меня, пока я находился в поисках здравого смысла и бегал от чувства вины.
Когда Фелисити вернется в город, прогноз врачей все еще будет печален — сильнейшая интоксикация организма и опасный вирус, носителем которого я стал по «счастливой» случайности. Вирус мало изучен, было всего несколько подобных случаев, все с туристами из экзотических стран. Увы, все случаи оказались смертельны и развивались по одному сценарию: резкое ухудшение самочувствия с лихорадкой, кома, смерть.
Хорошо, что я успел привести в порядок свои дела еще до своей чертовой поездки. Я всегда относился к этим вопросам весьма легкомысленно, не задумываясь о завтрашнем дне. Но когда на меня свалилось все это: семья, компания, ответственность, и так внезапно... Я понял, что никто из нас не застрахован ни от чего. Что завтра я могу просто выйти из дома и получить горшком по голове. Или съесть что-то не то в ресторане и умереть. Или упасть в открытый канализационный люк. Да мало ли было вариантов? Никогда не знаешь наверняка, что тебя ждет. Вот и оформил все, как полагается. Брат бы мной гордился. Хотя, скорее всего, был бы жутко удивлен.
Но как бы там ни было, моя доля компании, доля имущества распределялась между тремя детьми и Фелисити. Ей полностью отходили все мои акции, а так же ей и младшему сыну полагалась доля жилья. Плюс открытые счета на обучение всех троих детей, плюс две машины, принадлежавшие еще Логану и Джулии, плюс мой мотоцикл... В общем, они бы не стали ни в чем нуждаться.
Впрочем, полагаю, что известие от врача, что твоего непутевого мужа держат на аппаратах, а двое детей находятся под присмотром опеки, не слишком скрасят обещания возможных богатств, в случае, если ты станешь вдовой.

+1

14

Сердце колотится в груди как сумасшедшее, я пытаюсь докричаться до детей или до Митча, но по ту сторону трубки тишина. Я ведь знала, что что-то не так. Я всегда следила за прививками и прочей ерундой, и всегда бежала в больницу после приезда из сомнительных стран, чтобы провериться на различные вирусы и паразитов. Но в этот раз, когда Митч вернулся домой, я была так зла на него, что просто заглушила эту панику в собственной голове. Решила, что он взрослый и сам со всем разберется. Может быть поэтому он уехал? Потому что я допекала с этими идиотскими советами и пунктиками насчет некоторых ситуаций? «Не  прыгай пожалуйста с тарзанки, ты ведь можешь умереть если трос порвется, а я этого не вынесу» - помню как протянула это между делом, когда мы выбирались в отпуск. Митч конечно же прыгнул, а я весь остаток дня провела в номере и не говорила с ним. Обиделась. Глупо? Может быть. Но я и впрямь испугалась, а мое сознание нарисовало ужасные картинки. Неужели он не понимал, что я переживаю? Разумеется, глупо запрещать что-то взрослому человеку, и было бы проще, если бы Митч просто не посвящал меня в подобные тонкости своих планов. Лучше бы просо сказал, что идет любоваться красотами острова, но нет. Мне хотелось, чтобы он хотя бы на минуточку стал серьезнее, чтобы взглянул на мир моими глазами, но увы… Хотя, быть может если бы мы были абсолютно одинаковыми, то не влюбились бы друг в друга. Притягиваются ведь именно противоположности.
Время словно остановилось, я начала молиться, в надежде, что это сможет помочь. Готова была на всё что угодно, лишь бы самолеты снова начали летать. Прошло больше сорока восьми часов прежде чем погода стихла. Люди начали штурмовать кассы и представительства авиакомпаний. Началась паника и давка. Все пытались урвать билет, чтобы добраться до дома, потому что многие рейсы по прежнему были отменены из-за одной поврежденной взлетно-посадочной полосы. Один мужчина пытается прорваться вперед, не замечает никого и ничего на своем пути. Отталкивает меня в сторону, да так, что я падаю больно ударившись о соседнюю стойку. Начинается потасовка, полиция пытается прорваться через людей к зачинщикам. И лишь через пару минут ко мне подоспел представитель авиакомпании, и предложила обратиться к медикам. Я умудрилась рассечь лоб при падении, да так, что после швов останется светлый шрам.
- Я в порядке… в порядке,- не хочу сейчас заниматься этим, мне нужно купить билеты. Но благо девушка умеет уговаривать, и обещает достать мне билет до Лондона, на самый ближайший рейс, разумеется если я проследую в медицинский пункт в терминале.
Перелет дается тяжело, голова разрывается от боли, кажется подскочило давление, а мой бледный вид заставлял стюардесс справляться о моем состоянии каждые пять минут. Мне плевать на то, как я в данный момент выгляжу, плевать на то, что дрожат руки, плевать на всё, кроме семьи и мужа, что остались дома.
В Лндоне дождливо, и если раньше подобная погода не вызывала у меня отвращения, то сейчас я ненавидела ее. Из-за сильного дождя собрались большие пробки, и дорога, что обычно занимала чуть меньше часа в этот раз заняла целых три. Дом встретил меня гробовой тишиной.
Не понимаю. Сердце ухает куда-то в пол, я пытаюсь найти записку или хотя бы что-то, что поможет понять куда пропал Митч и дети. Звоню в офис, но они не видели Хоулетта. Боже, эта ситуация сведет меня с ума.
Оседаю на стул, понимая, что еще немного и упаду в обморок. И что прикажете делать? Обзвонить больницы и не дай боже морги? Митч выглядел болезненно… может быть решил поехать в клинику и не стал вызывать няню?
Двадцать минут паники и наконец мне сообщают что к ним действительно поступил пациент с таким именем и фамилией. Вот только что с ним говорит отказываются, просят приехать прямо сейчас.
Длинные коридоры, запах медикаментов бьет в нос. Третий этаж, пятый коридор – инфекционное отделение. Наконец ко мне выходит врач и просит сохранять спокойствие. Как возможно сохранить спокойствие если твой муж попал в больницу, а дети… дети черт знает где?!
- Ваш муж был за границей в последнее время?,- вопрос за вопросом. Я утвердительно киваю,- в каких станах и сколько он там пробыл?
- Я.. я точно не знаю,- док смотрит на меня укоризненно, будто бы я сама отвратительная супруга, которая укатила развлекаться пока ее муж откидывает коньки.
- Миссис Хоулетт,- это странно, но я до сих пор не привыкла к этой фамилии,- ваш муж в коме. Боюсь, что его состояние может ухудшится. Мы делаем всё от нас зависящее. Сегодня нам доставили инновационную разработку, это… тестовый образец,- я понимаю, к чему он клонит,- если вы..
- Мистер Брэндсон,- я смотрю на его бейдж, потому что имена совсем не откладываются сейчас в голове, - если вы считаете, что этот препарат поможет, то я согласна. Сделайте всё что угодно, но верните мне этого человека, пожалуйста… я ведь.. я не могу остаться одна.. без него,- вот так просто Митч занял огромное место в моей жизни и в моем сердце,- вы не знаете, как он поступил сюда? С детьми?,- мистер Брэндсон советует обратиться в приемный покой и называет мне фамилию регистратора. Там я узнаю, что дети сейчас находятся у органов опеки. Черт. Мы ведь сделали многое, но так до конца не оформили все бумаги. Я не успела удочерить Лиззи и усыновить Дэнни. А это значит лишь одно – я не могу сейчас забрать Лиззи домой. Могу забрать лишь своего сына… но как можно оставить там малышку?
Органы опеки назначают встречу на следующий день. Ночь бессонная, я провожу ее в коридорах на не самых удобных  креслах. В опеке я сталкиваюсь с не самыми приятными людьми, мне устраивают такой допрос, будто бы я уезжала заниматься проституцией в Таиланд, и бросила при этом детей на немощного мужа. Боже, это так глупо, я повторяю одни и те же ответы, как бы они не старались подловить меня на чем-то. Заставляют сдать анализы на наркотики и уровень алкоголя в крови. Принимают заявление и документы на рассмотрение, и лишь после всего этого «маринада» мне разрешают увидеться с детьми. Как только они увидели меня, сразу же разревелись и бросились мне на шею.
- Тише, тише,- я обнимаю их, целую, умоляю успокоиться, и сама не замечаю, как слезы катятся по щекам,- я заберу вас отсюда, совсем скоро, слышите? Всё будет хорошо… всё будет хорошо,- малышка спрашивает про Митча, и я понимаю, что не знаю что и ответить,- Митч простудился.. ему потребуется больше времени, чтобы прийти в норму. Но он обязательно поправится,- эту фразу я готова протягивать словно мантру.
Вот только жизнь такая штука, где нельзя исцелить человека по щелчку пальцев. А я не в состоянии добиться от опеки прав на Лиззи и Дэнни. Точнее, это займет много времени, это будет решаться в судебном порядке. За что? Почему именно с нами случилось всё это?
Прошло больше месяца, Митч не приходил в себя. Лихорадка спала, врачи поддерживали его препаратами, различные тесты говорили, что его мозг жив, а значит мы должны просто ждать. Давай же, Митч, ты же сильный, ты фартовый. Ты выживал даже взбираясь в горы, и ныряя с аквалангом на такие глубины, что дух захватывало. Ты не имеешь никакого права умереть сейчас, когда у тебя двое потрясающих родных детей. Когда у тебя в довесок жена и еще один малыш, который обожает твою бороду (хоть кто-то любит эти колючки). И если бы была возможность, то я бы держала тебя за руку всё это время, но тебя содержат в защитном боксе, и всё что я могу – смотреть на тебя через это чертово стекло. И я буду приходить каждый день, просто чтобы убедиться в том, что ты жив, это ведь будет придавать хоть какие-то силы. Жизнь превратиться в самый настоящий ад, и я буду на грани… я буду думать о том, что может быть и впрямь будет лучше всё это прекратить. Но это лишь мысли, которые к сорока годам сыграют со мной злую шутку подкосив и без того не самое здоровое сердце.

+1

15

Свет кажется слишком ярким, таким, что режет глаза. Открывая глаза, я не понимаю, где я нахожусь. Пытаюсь пошевелиться и раздается какой-то писк. Морщусь. Слишком громко. Тело затекло и мне даже с трудом удается опираться на руку, будто бы мышцы затекли. Я в больничной палате. Я в больничной палате?? Какого черта я здесь делаю?? Может быть, я просто крепко перебрал вчера и уснул черт знает где? Но почему я тогда в больнице?
Я пытаюсь напрячь память и вспомнить события вчерашнего дня. Мог я набраться так, что у меня случилась интоксикация и меня приняли за умирающего? Вообще, если бы мне такое рассказали, то я бы не удивился — это вполне вписывается в тот образ жизнь, который я вел последнее время.
Возможно, надо заканчивать пить и курить траву...
Эту мысль мне додумать не удалось. В палату вошла медицинская сестра. Симпатичная. Ей бы сниматься в кино. Она строго приказала мне не дергаться. Хорошо. Мне,  по правде сказать, и не особо хочется дергаться. Голова кружится и в ней какая-то непонятная каша.  Не могу вспомнить, как я оказался на больничной койке. Память подкидывала какие-то обрывки воспоминаний и чисто теоретически я мог бы сложить логическую цепочку и предположить, почему в меня воткнуто миллион проводочков, но спорить на свое наследство я бы не стал.
Она говорит, что позовет врача. Что, я все-таки переборщил с запрещенными веществами? Знал же, что не стоит менять дилера. Но мне в тот момент требовалось прямо сейчас и не минутой позже, так что я не стал заморачиваться по этому поводу. Кажется. Вроде как. Я не уверен.
Возможно, Логан был прав, когда говорил, что я рано или поздно прокурю мозги. Но я не думал, что все произойдет так быстро.
Врач задает глупые вопросы. Просит шевелить поочередно конечностями — я шевелю, правда слушаются они меня плохо. Это же ведь не навсегда, правда, док? Я не хочу стать беспомощным инвалидом. Как-то ехидно подумалось, что Джулия очень вовремя слиняла. Впрочем, если бы не она, то всего этого бы и не было... Так о чем там толкует этот напыщенный болван в белом халате? У меня начинает болеть голова.
Мне ничего толком не говорят. Говорят об интоксикации и коме. Какая, к черту кома? На сколько я выпал из жизни? Проходит еще два дня, в течении которых меня таскают на всевозможные томограммы и обследования. Я не слишком частый гость в клиниках, но даже я не был в курсе, что у нас есть такие разработки. Наверное предки постарались определить меня в лучшую клинику. Это так в их духе — если ты Хоулетт, то все должно быть на уровне, даже если ты собрался подыхать.
Я думал было поинтересоваться о родных, но персонал молчал о посетителях, а я не был уверен, что хочу сейчас кого-то видеть. Интересно, а им тоже совершенно плевать на то, что со мной происходит? Эй, я вроде как, в коме был, чуваки!
Наконец, док сообщает, что разрешил мне посещения. А, так это не я никому был не нужен, а врачи берегли мое психическое здоровье. Благодарю покорно, мне стало чуть лучше.
В палату заходит какая-то блондинка. Я на мгновение останавливаюсь на ней взглядом, и перевожу взор на стену, уверенный, что она просто ошиблась дверью. Но нет, все еще стоит. А, вот, зашла. Садится рядом с больничной койкой. Я наблюдаю за ней  краем глаза с некоторой опаской.
Она тихо здоровается.
— Привет, — Удивленно отвечаю я, раздумывая, похожа ли она на сумасшедшую или нет. Может у нее кто-то умер и она решила побродить по палатам, что бы не тратиться на психолога? Последнее время это стало так модно, что даже Джулия зачитывалась книжонками от гуру психоанализа. Правда, судя по всему, ничего хорошего в этих книженциях не пишут.
— А Вы кто? — Интересуюсь, пытаясь вспомнить. Симпатичная блондинка. Мог ли я ее подцепить в баре? Вполне себе мог. Но почему она тогда явилась к больничной койке? Может у меня с ней что-то намечалось, а я едва не скопытился в процессе? Вот это был бы провал. Морщусь, представляя, как мог бы облажаться. Может и хорошо, что я этого не помню? Как будто мало позорных историй на мою голову. На мою нещадно болящую голову.
— Мой врач не особо разговорчив, —В какой-то момент я ловлю себя на мысли, что произносить длинные фразы сложнее — язык будто плохо слушается, — Раз Вы здесь, может в курсе, что произошло?

+1

16

Можно сколько угодно задавать вопросы всевышнему, но ответа не последует. Мне хочется уснуть, и проснуться только тогда, когда всё будет хорошо. Проснуться от того, что Митч прижимает меня к себе, и шепчет на ухо это «давай сделаем вид, что мы не слышим, может быть они поиграют еще час и не будут нас будить». Мы иногда прибегали к этому, скажем прямо – действенному методу. Особенно после бессонной ночи, которую мы потратили на то, чтобы насладиться друг другом. Мне хотелось вновь ощутить его рядом, почувствовать себя защищенной. Как в тот самый день, когда я появилась на пороге этого дома с малышом на руках. Я была так разбита смертью матери, мне казалось, что еще несколько минут и меня самой не станет, я чувствовала истощенность, хотела плакать, кричать и разносить всё вокруг… но когда ты один, и на твоих руках маленький ребенок, то это попросту невозможно. И он впустил меня в дом, сказал, что я могу оставаться здесь столько, сколько потребуется. Он поддержал в тот момент, когда даже родной отец ополчился против меня. И сейчас Митч нужен был мне как воздух, но реальность слишком зла.
Бесконечные попытки добиться полной опеки над Дэнни и Лиззи. С Дэнни немного проще, его показания могут учитываться в суде, он взрослый, но Лиззи еще малютка и оставлять ее в опеке просто опасно.  Она слишком впечатлительный ребенок. Да и с моим сыном вышла загвоздка, они сочли, что я оставила ребенка на не совсем здорового человека, что означало лишь одно – я намеренно подвергла всех детей опасности, не подумала о последствиях. Ненавижу службу опеки, они словно ищут повод лишить меня всех прав. Мне хочется лезть на стену, но я попросту не могу сдаться, не могу даже повысить на них голос. Приходится действовать в рамках закона, а это очень тяжело.
Отрываю голову от подушки когда телефон принимается разрываться. Не сразу понимаю откуда звук, потому что не помню даже как добралась до постели. Опускаю ноги на пол, тут же морщусь от холода – Митч всегда просыпался раньше просто чтобы включить чертов теплый пол, и тогда утро было для меня куда более приятным. Шлепаю босыми ногами до небольшого кресла, что стояло в самом углу, забираю телефон из сумки и отвечаю на настойчивый вызов.
Слова доктора не сразу воспринимаются. «Миссис Хоулетт, ваш муж пришел в себя… он еще слаб, но, думаю вы можете повидаться с ним хотя бы на пять-десять минут». Я не верю в сказанное. Спасибо, просто спасибо! На скорости света несусь в ванную, принимаю быстрый душ, влезаю в джинсы и какой-то тонкий свитер и выбегаю из дома даже не досушив волосы. Мама бы отругала, сказала, что я не думаю о своем здоровье, но.. дело в том, что всё это время я о нем и впрямь не думала. Сильно похудела из-за стресса и постоянного недосыпа, джинсы стали великоваты, пришлось воспользоваться ремнем.
Торможу перед палатой, сердце бешено колотится в груди. Это ведь реальность? Этот звонок мне не приснился?
-Привет,- говорю как-то непривычно тихо, будто бы нас кто-то подслушивает. Митч отвечает, но выглядит как-то… странно. Хотя, чего удивляться он провалялся в коме черт знает сколько времени, врачи использовали новейший препарат, и только благодаря ему кое чья любящая приключения задница жива.
Его вопрос заставляет меня впасть в какой-то ступор. В смысле кто я? Я, к твоему сожалению, жена, которая была готова убить тебя после года отсутствия, и в то же время была готова накинуться с поцелуями сейчас.. ну, ровно до того момента как кое-кто не задал этот вопрос.
- Ты… ничего не помнишь?,- и почему этот врач ничего не сказал мне? Хотя, быть может если они задавали такие вопросы как «Как вас зовут?» то Митч просто ответил верно и на этом всё закончилось? В голове не укладывалось.
- Митч, я..,- протягиваю руку, желая коснуться его, но он немного откланяется назад,- меня зовут Фелисити Эттвуд..,- я никак не привыкну к тому, что ношу другую фамилию уже больше года,- Хоулетт.. Фелисити Хоулетт,- поправляю сама себя,- тебе это имя ничего не говорит?,- он смотрит на меня с опаской и отрицательно качает головой. Потрясающе. Сердце ухнуло куда-то в пятки и отказалось оттуда выбираться.
Нас прерывает доктор и я следую за ним в коридор.
- Почему вы ничего не сказали? Вы хоть в курсе что у него с памятью?,- док говорит, что Митч помнит практически всё, вот только остановился он на далеких от реальности годах, и что это может быть временным явлением, после комы люди часто теряются,- он не чертов СиСи Кепвелл который провалялся в коме тысячу серий. Прошло не двадцать лет, какого…,- я зла как черт, и наш разговор слышен в палате, вот только боюсь Митч не до конца понимает что к чему. Док говорит, что я могу провести с ним еще немного времени, после чего нужно будет оставить Митча для того, чтобы он отдохнул. Я возвращаюсь в палату бледнее смерти, так и не понимая гда умудрилась так нагрешить.
Присаживаюсь на край больничной койки, и пытаюсь говорить спокойно, потому что только в коридоре буквально кричала на врача (а надо было не только кричать, но и бить этого горе врача  его же папкой).
- Ты был в коме.. год назад.. год назад, ты поехал… ты куда-то уехал, я так и не успела спросить где ты успел побывать было… было как-то не до этого,- Митч смотрит на меня как на умалишенную, ну, может быть так оно и есть,- ты подхватил какую-то заразу и … они спасли тебе жизнь. Твой организм был очень слаб, я не должна была уезжать но..,- понимаю что говорю много и не по делу, а его мозг сейчас перегружать нельзя,- ты знаешь какой сейчас год?,- Митч споро отвечает, но ответ не верный,- нет.. сейчас две тысячи девятнадцатый..,- я аккуратно касаюсь его руки, на ней кольцо, то самое которое мы купили будучи на отдыхе. У меня было такое же, это не драгоценный металл да и ценности оно не представляло, но выглядело прямо скажем не плохо. Бьюсь об заклад, Митч даже не думал о нем, и не придавал значения,- мне так жаль..

+1

17

Ситуация начинала меня немного раздражать. Никто толком ничего не объясняет, врач мало того, что отмалчивается, так еще и пускает ко мне незнакомок. Нет, поймите меня правильно, я вообще ровным счетом ничего не имею против симпатичных блондинок. Но не тогда, когда прихожу в себя в больничной палате, а люди вокруг ведут себя как идиоты!
Я хочу пойти домой. Принять душ и завалиться спать. Потом, быть может, побренчу на гитаре и позвоню Мартину. Наверняка он не откажется составить мне компанию в набеге на бар. А потом следует подыскать себе жилье. Не могу же я остаться жить у Мартина — его мать не настолько гостеприимна.
— Что значит «ничего не помнишь»?? — Раздраженно выдаю я, глядя на девицу с легким оттенком неприязни. Да как же мне надоело, что все норовят ткнуть меня во что-то носом! Ты не знаешь, что ты делаешь со своей жизнью, Митчелл! Ты вообще ничего не понимаешь в этой жизни. Ее надо жить так, а не вот так. А теперь еще какая-то незнакомая девица говорит, что я чего-то там не помню! Чего я не помню? Того, как мы вчера обжимались у барной стойки? Эка беда!
Но с другой стороны, возможно, эта девушка единственная знает, что вообще произошло и сможет пролить какой-то свет на ситуацию. Так что стоит попридержать коней.
— Подожди-подожди... — Нет, нет, не правда. Я не мог такого сотворить. Я же ведь не идиот? Ну, не настолько, да?... — Ты хочешь сказать, что мы поженились?? — Я с недоверием смотрю на посетительницу. В моей голове ничего подобного не отложилось. Я помню, что вчера я как следует надрался — это да. Но разве я мог напиться так, что бы забыть собственную свадьбу?? Да нет, бред какой-то. — Этого не может быть. — Безапелляционно произношу я. — Моя девушка три дня назад вышла замуж за моего брата и укатила в свадебное путешествие. И каждый раз, когда я возвращался в родительский дом, я натыкаюсь то на нее, то на моего болвана — брата, который понятия не имеет, что его благоверная!... — Я чувствую злость и раздраженно замолкаю. Какое дело до того, что там происходит в моей жизни какой-то неизвестной, а? — Моя жизнь очень похожа на бардак и плохую мелодраму, но я не мог жениться на той, кого не знаю.
Самое смешное, что примерно в том же возрасте я это и сделал, будучи в твердой памяти, но не совсем в трезвом уме. Но сейчас я уверен в том, что ничего подобного не выкину. Но девушка не выглядит как та, которая решила подшутить надо мной. На ее лице отражается недоверие, испуг, боль  - будто она не может поверить в происходящее. Но это не похоже на злую шутку. Тогда что это??
— Слушай ладно.. Прости,— Я смягчаюсь, — Может, ты меня с кем-то перепутала? — Идиот, она назвала твою фамилию. От всего этого моя голова начала болеть. Нас прерывает врач. Я остаюсь один и откидываюсь на подушку. За дверью маленькая блондинка отчитывает врача, костеря последними словами. А она дает жару.
Когда она возвращается, я смотрю на нее с легкой смесью восторга и интереса.
— Какой? Что? Нееет.. — Это похоже на бред, — Слушай. Я не понимаю, что происходит, но я не верю тебе. Тебе кто-то заплатил, что бы разыграть меня? В две тысячи девятнадцатом мне будет.. — Я хмурюсь и шевелю губами, что бы посчитать, — Сорок четыре. Мне не сорок четыре. Мне двадцать четыре и да, ты права, я несколько месяцев назад вернулся домой из поездки. Но это единственное в твоих словах, что соответствует действительности.
Я опускаю глаза ниже, на свои руки и.. Черт.. Нет, да что за хрень? Они выглядят более накаченными, чем были когда-либо, под кожей просвечиваются жилки. Да и кожа уже.. не такая молодая. Я провожу ладонями по плечам, испуганно округляя глаза. Затем добираюсь до лица — кожа грубее и покрыта морщинами. Волосы? Волосы короче, чем я обычно стригся. Кто отрезал мои волосы, мать их??
— Не может быть.. этого не может быть, — С ужасом кошусь на блондинку, — Зеркало. Дай мне зеркало. Я хочу увидеть...
Что увидеть? Что я постарел на двадцать лет?? Какая хрень!!

+1

18

Можно всего один вопрос к всевышнему? Можно? Тогда я озвучу его – «какого хрена это происходит с нами?!».  Нет, ну серьезно, мы же обычные люди, мы не герои светской хроники, мы не звезды и даже не миллиардеры, так какого черта всё это дерьмо сыплется на наши головы как из рога изобилия?! Почему нельзя просто жить. Без пропаж на год, без смертей, без потери памяти, без опеки  которая отнимает детей. Почему нельзя просто жить!?
Да, кричать на врача и сыпать обвинениями, угрозами и прочей ерундой это не есть хорошо, ведь по сути дела именно врачи вернули Митча к жизни. Но это не отменяет того факта, что они вернули его в дыркой в голове размером с двадцать лет, а то и больше. И что я должна рассказать ему? Что у него уже есть седина? Или что у него  спину заклинивает  после того, как соберет мебель, что доставили из магазина так как дети внезапно выросли из старых кроватей. Я осекаюсь в собственных мыслях, понимая… что Митч не просто не помнит меня, он не знает о том, что женщина в которую он был влюблен, а так же его брат умерли. Он не знает, что у него два потрясающих родных ребенка, и один почти приемный, потому что мы не оформили документы до его отъезда. Плюс ко всему он теперь держит в своих руках семейных бизнес.  И как такое стоит сообщать? Все проблемы сваливались на его голову как-то последовательно, а сейчас на их месте с памяти просто затертые кластеры. Боже.
- Сорок четыре,- повторяю я вслед за Митчем, он выглядит потерянным и напуганным. Да, дерьмо случается, а с нами почему-то особенно часто,- у меня нет зеркала, есть только телефон,- я врубаю фронтальную камеру и протягиваю ее Митчу. Да, таких телефонов он явно не видел двадцать-то лет назад. О Боже, он побледнел от увиденного и замотал головой, словно желая прогнать дурной сон,- эй, не всё так плохо,- аккуратно накрываю его руку своей, умоляя сосредоточиться не на изображении, а на мне.
- Будет странно, сказать что я понимаю, потому что… я не теряла память, и поэтому.. не важно,- Боже я всегда быстро болтаю когда нервничаю, и половина из этой речи полный бред. Раньше мистера Хоулетта это забавляло.
- Я хочу сказать, что рада, что ты очнулся. Мне жаль, что получилось всё именно так, и что ты меня совсем не помнишь как и..,- замолкаю, понимая, что говорить сейчас о детях будет как-то не правильно,- мы всё исправим.. идет?,- пытаюсь как-то улыбнуться, чтобы разрядить обстановку, но улыбка выходит нервной и чуть натянутой,- мы конечно не перенесем тебя на двадцать лет назад, но попытаемся восстановить то, что было прямо тут,- аккуратно касаюсь пальцем его головы. Митч переводит взгляд на телефон, на экране высвечивается новое сообщение, и наша фотография с отдыха. Мы на ней такие счастливы и беззаботные, вот только его внимание привлекает одна очень интересная деталь,- у меня были зеленые волосы на нашей свадьбе. Я не хотела выходить из спальни, плакала от безысходности, потому что хотела получить красивый жемчужный оттенок, но видимо на заводе, где производили краску что-то перепутали и когда я всё смыла..,- сейчас это вспоминается с улыбкой, но тогда было самой настоящей трагедией,- но ты сказал, что я как Полярис,- слабо пожимаю плечами, даже не надеясь на то, что буду принята всерьез, или что Митч в принципе знает кто такая Полярис… она была двадцать-то лет назад или нет?
- Я не сумасшедшая хоть порой и очень странная, а тебе не двадцать четыре, но… это ведь не так уж важно, да?,- кажется кое-кто не согласен со мной, но это и понятно. Необходимо много времени, чтобы привыкнуть к новому себе.
- Думаю, тебе лучше отдохнуть. Я зайду завтра, ты ведь не против?,- Митч говорит, что лучше связаться с его братом, я чуть медлю и отвечаю,- мы поговорим об этом завтра, хорошо? Отдыхай, тебе нужно восстанавливаться,- после визита к Митчу в моей голове были одни вопросы без ответов, и это сводило с ума. Разговор с врачом не очень-то помогал. Он говорил о том, что важно как можно раньше окунуться в привычный жизненный уклад, а это означало лишь одно – вернуться домой, но там сейчас не самая стабильная обстановка. Дети в опеке, плюс работа которая отнимала столько сил, что порой  я валилась на кровать даже не помня о том, как добралась из офиса до дома! Чистый автопилот. Я не могу оставлять его дома в гордом одиночестве, последний раз после моего отъезда кое-кто чуть не склеил свои ласты. Плюс дома много фотографий детей, и это вызовет шквал вопросов. Но рано или поздно мне придется на них ответить.
Днем вырваться не получилось, а вечером посещение было запрещено, но хорошенькая купюра всё решает. В палате Митча приглушенный свет от ночника, он не спит, смотрит в окно, точнее пытается разглядеть что-то за не плотными жалюзи.
- Привет,- он переводит взор на меня, и судя по непониманию в глазах – память не восстановилась. Ладно Фел, ты просишь о многом. Люди не восстанавливают память за ночь, это ведь сложный процесс, и иногда он не происходит вовсе. 
- Так будет лучше,- поднимаю жалюзи и его взору предстает ночной Лондон во всей красе. Усаживаюсь в кресло напротив попутно потирая виски. Голова болит, дело по опеке опять отложили. Я морально истощена, а с собственным мужем даже не поделишься переживаниями.
- Я захватила кое-что,- выуживаю из сумки его любимый фаст-фуд. Вот от чего от чего, а от фаст-фуда он не отказался даже спустя двадцать лет,- больничная еда – полный отстой,-  даже спорить с этим бессмысленно.
- Док говорит, что тебе важно как можно раньше вернуться к прежней жизни, но мне кажется… мне кажется, что тебе лучше побыть под присмотром медиков. Я.. переживаю за тебя, после… после всей этой комы и инфекции,- мне страшно подумать, что он может упасть в ванной потеряв сознание или просто перестанет дышать. Мне действительно страшно, я просто не могу потерять этого человека.
- Но если ты хочешь.. хочешь что-то спросить, то я отвечу,- дело в том, что я лучше знала настоящее и прошлое этого человека, ну.. на данный момент. И лучше просто «поиграть» в вопрос-ответ, чем вываливать всю информацию как есть.

+1

19

Сорок четыре! Охренеть не встать. Как это вообще возможно? Ну то есть.. разве можно просто взять и начисто забыть двадцать лет своей собственной жизни? Можно забыть дату рождения друга. Можно забыть выпить таблетку, если ты принимаешь лекарства. Можно забыть тетрадь с домашкой. Можно вообще забыть, что тебе эту самую домашку задавали. Можно забыть дату вылета. Но забыть, что тебе сорок четыре? Забыть все, что ты делал все эти годы??
Фелисити ушла. Врачи и прочий медицинский персонал оставил меня в гордом одиночестве. И теперь я сидел на своей больничной койке и пытался понять, как я мог стать героем какого-то фантастического, мать его, фильма. Нет, это только в третьесортных боевиках герою стирают память или программируют его на  другую личность, а в жизни такого не бывает. Жизнь — это не научная фантастика.
Впрочем, вчера... то есть, мать ее, получается что двадцать лет назад.. в общем, я думал, что все эти тупые мелодрамы — это сплошная чушь. А вернувшись домой обнаружил, что сам невольно стал одним из героев этого паршивого сценария. Ну, когда твоя женщина берет и выходит замуж за твоего старшего брата. Думал, что хуже быть не может.
А сейчас? Что сейчас? Сейчас я не помню половину своей жизни, а в ней, судя по всему, произошло немало интересного. Ну, судя по сему, я женился на зеленоволосой женщине. Я на мгновение отвлекаюсь, вспоминая фото, что показывала мне Фелисити.. моя жена. На фотографиях мы выглядели счастливыми. А еще на них были дети..
Так, стоп, я что, завел детей и забыл об этом? Я даже не знаю, что хуже. Я не собирался заводить семью, не собирался жениться, не собирался становиться отцом. Нет, когда мы планировали наше будущее с Джулс, мы говорили, что уедем далеко-далеко, что построим дом где-нибудь на островах, поженимся и когда-нибудь заведем парочку детей. Но все мысли о семье и вообще о любых отношениях с женщинами кроме непродолжительных интрижек, я выбросил из головы сразу же, как только Джулия стала миссис Хоулетт, приняв предложение другого брата. Я помню, отчетливо помню все те чувства, которые меня тогда переполняли. Я снова все это ощущаю. Но что же, получается, что я смог с этим смириться? Смог забыть? Раз уж вообще связался с какой-то другой женщиной?
В моей голове все это не укладывалось. Не укладывалось, что я смог забыть Джулию, что женился снова, что завел детей. Все это был не я, а какой-то совершенно другой мужчина, который совсем на меня не похож. Это все было слишком.. слишком правильно, что ли.
У меня чудовищно болит голова. Ночь проходит в беспокойном сне. Я не помню, что мне снилось на утро, но я точно могу сказать, что ничего хорошего. Чувствую себя разбитым. Но разве люди не должны чувствовать себя подобным образом, когда доживают до сорока четырех? Боже, мне всегда казалось, что это глубокая, древняя, немощная старость. А теперь мне самому сорок четыре. Глядя на себя в зеркало, я себя не узнавал. Нет, черты лица, глаза, в общем и целом — да, это был я. Но какой-то совершенно другой, чужой...
Я вижу вещи, которые совершенно обыденные для всех остальных, но у меня они вызывают если не удивление, то как минимум вопросы. Эти плоские коробочки, состоящие из сплошного экрана, тонкие, без кнопок и прочего — это телефоны? Никогда бы не подумал. Сколько его всякого разного вылетело из моей головы? Двадцать лет!! Черт, наверняка уже изобрели машину Марти МакФлая.
— Привет, — Я был рад, что она пришла. Я не помнил ее, но кроме нее других посетителей не было, а она, судя по ее словам и по фото, моя жена. Значит, она может рассказать мне хоть что-то из этих двадцати лет жизни, правда? — Похоже, что я удачно женился, — С энтузиазмом я беру из ее рук пакет и разворачиваю. Правда, кажется, что мои слова как-то странно на нее подействовали. По крайней мере, особого счастья она не выразила и не поддержала шутку. Я что, плохой муж? Нет, ну вспоминая то, как я относился к женщинам двадцать лет назад.. я не удивлюсь. Но ведь потому я и не собирался жениться. Зачем мы тогда живем вместе? Или не живем?
— Врачи сказали мне, что я подхватил какую-то заразу в путешествии и это повлияло на функции мозга, — По их словам, я еще легко отделался — мог стать полным идиотом или вообще не вернуться в сознание. Да, я просто везунчик. Только двигаться сложно, да в голове дыра размером с двадцать лет жизни. Я даже не знаю, с чего начать расспрашивать Фелисити. О чем спросить? Я ведь не знаю, что вообще происходило в моей жизни все эти годы. Кто я теперь? Что я за человек?
— Как мы познакомились? — Я впиваюсь зубами в бургер, едва не умерев от удовольствия: сочная котлета, соус, сыр и грибы — я в раю. Наверное, с этого и надо начинать. В смысле, с наших отношений, а не с бургера. Если она моя жена, если она здесь, а не восхваляет Бога за то, что я крышей поехал, то все должно быть неплохо. Правда? — И.. — В какой-то момент я понимаю, что если столько лет прошло, то что вообще осталось от семьи Хоулетт? — Мои родители.. они? — С отцом мы никогда не ладили, но это не значит, что мне все равно. А мать... мать было единственной, с кем у меня вообще было хоть какое-то взаимопонимание. — Логан? Джулия? Раз они до сих пор не появились, между нами все совсем хреново? Я не общаюсь с семьей?

+1

20

Одно дело, когда ты забываешь всё, но другое дело, когда ты не помнишь определенную и очень нужную часть собственной жизни. С таким раскладом, мне кажется, лучше забыть детство или подростковый возраст, но никак не то, что было в последние годы. Тем более когда именно в них ты узнал о том, что твой брат и женщина, которую ты любил умерла, а еще дети твоего брата оказались твоими детьми, и это было шоком тогда, а сейчас… Боже, сейчас если Митч узнает то его должно быть хватит сердечный приступ, что так же будет полным провалом, потому что ему уже за сорок, а далеко не двадцать пять. Да-да, просто смирись с этим, и не нервничай. Нервные клетки не восстанавливаются, а вот запас успокоительных в нашей аптечке пополнялся с удвоенной силой в последние полтора года. Нам было тяжело, с того момента как умер Логан всё пошло наперекосяк. Мы добились хоть какой-то стабильности незадолго до того, как Митч уехал. Да, травма Лиззи дала о себе знать, я сорвалась наговорила много ерунды, обвинила его в беспечности, и в первую же ночь кляла себя за сказанное. Вот только извиниться не удалость. Ненавижу себя за тот момент. Вот только тот факт, что Митч не помнит этого ничуть не облегчает ситуацию.
Запах медикаментов сменяется запахом фастфуда. Митч выглядит счастливым вгрызаясь в бургер. Я слабо улыбаюсь, ровно до того момента, пока он не говорит о нашем браке. Эта фраза заставила меня немного напрячься, должно быть это выразилось на лице, потому что Митч начал смотреть на меня как-то пристально и вместе с тем недоверчиво.
- Ответ на этот вопрос можешь дать только ты,- тихо и совершенно отстраненно. Сейчас не время выяснять отношения и искать виноватых. Сейчас у нас провал в памяти в двадцать лет длиной, и с этим необходимо что-то сделать.
- Да, ты вернулся из долгого путешествия и выглядел … не самым лучшим образом. Мне жаль… нужно было вызвать скорую, или отвезти тебя в больницу, а не…,- а не уезжать в чертову командировку, которая всё равно накрылась медным тазом. Но я списала всё на усталость после перелета… идиотка.
- Но я очень рада, что ты пришел в сознание. Всё это время я себе места не находила,- другими словами сходила с ума и лезла на стену, заливая в себя литрами успокоительное.
- Мы..,- это странно, потому что наше знакомство не подходило под клишированное  описание других парочек,- Логан очень хотел, чтобы я работала в вашей фирме, а я отказывалась. Младенец на руках… о какой работе может идти речь,- да, это должно натолкнуть на мысль о том, что маленький ребенок на том фото вовсе не сын Митча. Он на этом моменте, как мне показалось, даже облегченно выдохнул. Ну еще бы, кое-кто не мечтал о браке, о большой семье и доме в котором много детей. Но всё не всегда выходит так, как хочется нам.
- Это так глупо.. я сказала, что ты должен уйти потому что не горела желанием говорить с незнакомцем. Начала закрывать дверь, но ты просунул ногу и я чуть было ее не сломала дверью,- я вспоминаю об этом с улыбкой. На самом деле, кажется, что это было так давно, мы были совершенно счастливы в тот момент. Каждый в своем мире, но всё же был счастлив.
- Мой сын плакал, а потом увидел тебя и расплылся в улыбке. Я не знаю, как ты нашел к нему подход с первой минуты. Потому что даже ко мне тебе пришлось искать этот самый подход очень много раз,- слабо пожимаю плечами,- в общем… Логан был тем человеком, который опосредованно, но всё же познакомил нас. А потом… как-то всё закрутилось,- слишком многое мы пережили за это время, и если вдаваться в каждую деталь, то и года не хватит на то, чтобы закончить пересказ.
Мысли Митча скачут от одного к другому, и наконец вопрос которого я так боялась. Боже, и как об этом нужно говорить? Я вестник плохих новостей, а таких людей никто не любит.
- Митч..,- я присаживаюсь на край  больничной кушетки, вижу, как он напрягается – вытягиваясь как струна, отлично понимая, что дальше будет какая-то плохая новость. О Боже, Митч, если бы она была только одна…
- Когда мы познакомились, твой брат руководил фирмой. Насколько я знаю, твои родители давно умерли. Ты… не очень часто говорил о них,- по правде говоря я и имена-то их узнала только когда разгребала все документы в доме, чтобы привести кабинет в порядок. Да уж, мы муж и жена, вот только знает друг о друге далеко не всё. Может быть оно и не были так близки, может быть они любили Логана больше, считая его отличным правопреемником и счастливым семьянином, но всё же… это ведь родители, а терять родителей всегда тяжело. Да уж, теперь и кусок в горло не лезет, и зуб даю – еда из этой фирмы теперь будет чем-то отталкивающим. Мы всегда связываем тот или иной день с чем-то. Например я никогда не влезу в изумрудного цвета платье. Оно было на мне в тот день, когда мамы не стало. Каждый раз когда я вижу платье такого цвета, меня бросает то в жар, то в холод, а ноги становятся ватными.
-  Митч, я не думаю.. что стоит всё это на тебя вываливать сейчас,- это может отразиться на его сознании и состоянии. Я не хочу потерять мужа только потому, что он умер от разрыва сердца услышав все «новости» за последние двадцать лет. Но он касается моей руки, думаю скорее непроизвольно, и смотрит прямо в глаза, намекая на то, что мне лучше выложить всю правду прямо сейчас.
- Логан и Джулия попали в аварию. Лобовое столкновение, в них врезался большегруз, водитель заснул за рулем…,- я вижу как округляются его глаза,- смерть была мгновенной. Тебе позвонили из полиции и сообщили,- ком в горле, даже вспоминать это страшно,- сообщили эту… новость... я приехала как только узнала, не смотря на то, что между нами еще ничего не было, но... я не смогла оставить тебя наедине со всем этим,- я слышу как часто начинает биться его сердце. Все остальные приборы кроме датчика давления и пульса были отключены, а вот этот начал буквально зашкаливать. Да, это «нормальная» реакция организма на подобную новость, но всё же я переживаю,- это было четыре года назад. Мне… мне очень жаль, Митч. Я… я вызову врача, хорошо?,- он так крепко держит меня за руку, что вот-вот сломает ее. Не специально, конечно же, а скорее находясь в состоянии шока. С трудом дотягиваюсь до кнопки вызова, и уже через пару мгновений сюда залетают медики. Этой кнопкой следовало пользоваться лишь в случае смертельной опасности, но знаете.. сейчас любое изменение состояния моего мужа в худшую сторону – смертельно опасно.
Ему вкалывают успокоительное, действует очень быстро. Я всё это время нахожусь рядом, но после получаю самый настоящий нагоняй от лечащего врача. Он говорит, что это вопиющий случай, что я не имела никакого права вываливать всё это на неокрепшее сознание Митча. Идиотка. Боже, какая же я идиотка. Но что прикажете делать? Молчать? Врать? Боже упаси! Я ненавижу ложь.  А вместе с тем, он еще не знает, что является отцом.
Док настаивает на том, чтобы я ушла, но его протестные настроение были посланы на три буквы. Я никуда не уйду от этого мужчины, я останусь в этой палате, проведу в этом неудобном кресле столько времени, сколько потребуется.
Из-за введенного лекарства Митч еще около шести часов находился без сознания. Врачи то и дело снимали показания приборов, а после убедившись в том, что опасность сердечного приступа и прочих опасных явлений миновала – отключили все эти чертовы пищащие приборы.
Мы остались наедине. Я чувствовала адскую боль в спине и шее, любое движение давалось с особым трудом, и о сне не было речи.
- Знаешь… я сглупила. Чувствую себя такой идиоткой,- это разговор с человеком, который находится без сознания, но он нужен мне, иначе мысли не дадут покоя,- я наговорила лишнего незадолго до твоего отъезда. Насчет Лиззи и того, что ты не думал о безопасности.. ты думал, ты ведь любишь этих детей, а я… я не должна была.. если бы ты только знал, как тяжело было без тебя в этот год. И не только мне, а всем нам.. ,- чуть приподнимаюсь, и касаюсь губами его щеки,- я люблю тебя, не смотря на последний разговор дома. Не смотря на все упреки… люблю, слышишь? И мне жаль, что мы почти не говорили это друг другу раньше..
Мне требовалось сказать это, хоть и понимала, что это всего лишь монолог. Так проще.
Митч открыл глаза лишь через час. Я услышала шорох со стороны кровати и вздрогнула, тут же ощутив боль в спине.   
- Эй… тише,- ему не стоит делать резких движений,- врачи сказали, что если приступ повторится, то мне закроют доступ в эту палату… а я очень этого не хочу... потому что не только я переживаю за тебя.. но и...,- осекаюсь, понимая, что о детях мы еще не говорили,- много людей сейчас мечтают о том, чтобы ты как можно быстрее поправился,- аккуратно касаюсь его руки своей.

+1

21

Однажды, путешествуя по Гавайям я едва не отдал Богу душу. Мне еще не исполнилось и двадцати лет. Внезапно мне подумалось, что я мог забыть еще добрый десяток таких случаев из жизни. Или, быть может, после того я осел дома, предпочитая безопасность и спокойствие? Не помню. Ничего не помню. Так вот. Мне нужно было перебраться с одной части острова на другую. Нормальные люди используют транспорт для жителей и туристов. Но мне всегда казалось особенно привлекательным пробовать все на вкус. Как можно сказать, что ты был на острове, если ты не выходил за пределы городской части?  Потому я отправился в джунгли. Я хотел ознакомиться с местными природными заповедниками и заодно добраться до пункта назначения. Мне нужно было ориентироваться по картам местности, которые были составлены не совсем точно. И вот, после двух часов пути я оказался у водопада. А я не должен был оказаться у водопада. По моим расчетам здесь должна была находиться обмелевшая речушка, которую можно было перейти вброд. Это я и собирался сделать. Но либо речушка стала полноводной, либо карты врали, либо где-то я свернул не туда. Не знаю, что было ближе к реальности. Суть в том, что мне в любом случае надо было перебраться на противоположную сторону. Ну не поворачивать же назад, верно? И вот, я примерился к потоку воды, оглядел камни, расположенные на поверхности... И решил, что если я буду в достаточной мере осторожен, то смогу перебраться на ту сторону.
Стоит ли говорить, что в какой-то момент я подскользнулся, а поток воды, который оказался очень сильным, увлек меня вниз? Я считаю, что мне повезло, что я не рухнул на скалы. А еще я помню, как меня накрыло нескончаемым потоком воды. Я не мог глотнуть воздуха и думал, что утону. Я тогда знатно нахлебался. Не знаю, от чего я дрожал больше, выбираясь на берег - от холода или от осознания, что едва не погиб.
Сейчас я чувствовал себя под таким же беспощадным потоком воды, который обрушивался на мою голову и не давал дышать. Я снова слышал этот грохочущий звук и легкие снова саднило от недостатка кислорода.
Реальность бывает жестока. Еще пару дней назад я ненавидел всю-свою семью. А теперь ее больше нет. Может быть, это я виноват? Один японский шаман на Гавайях как-то говорил мне, что мысли материальны. И все, что мы крутим в своей голове так или иначе приходит в нашу жизнь. А о чем думал я?
Я не помню. Точнее, я помню только то, о чем думал двадцать лет назад. А тогда я думал лишь о том, что ненавижу свою семью. И что хотел бы от них избавиться. Ну что ж. Я это получил.
- Много людей? - Я в этом не уверен, - У меня никого не осталось.. Я и не уверен, что у меня кто-то был, - Я замолкаю, сообразив, что ляпнул что-то ужасное. Если мы с Фелисити женаты и она здесь, плюс у нее есть сын... Значит, у меня есть семья. Которую не помню я, но которая помнит меня. - Прости. Я не то хотел сказать. Просто, последнее, что я помню, как моя девушка выходит замуж за моего брата.. - Интересно,  я рассказывал об этом новой жене? Ну, даже если и нет - то вот, сейчас и рассказал.
- Я все еще думаю, что это какой-то розыгрыш, какая-то злая шутка. Поверить не могу, что все это правда.
Логан мертв. Джулия мертва. Родители мертвы. Что от нас осталось? В моей памяти Джулс была такой юной, полной планов. И Логан, хоть я и называл его занудой и стариком.. Нет, ему было еще слишком рано отправляться на тот свет. В голове не-укладывается.
- Расскажи про нас, -Я перевожу взгляд со стены на девушку. Она явно чувствует себя не в своей тарелке. Из за того, что пришлось принести мне дурные вести? Или наш брак был ужасен? Я помню, после возвращения в Лондон, я был далеко не самым лучшим человеком. И уж точно не был настроен на отношения. Я ненавидел всех женщин, чего уж там. - Как мы жили? Я.. Я лажу с твоим сыном? - Я не знаю, о чем еще спросить. Не был ли я мудаком? Не стал ли одним из тех мужей, которые ломают женщинам жизнь и психику? Не возвращаюсь ли домой пьяным, пугая жену и ребенка? Не изменяю ли? Потому что это могло быть с тем мной, озлобленным, которого я помню.
- Я не знаю, что моя жизнь представляла из себя последние двадцать лет. Я понятия не имею, кем я стал. И мне кажется, что я не самый лучший человек на свете.
Может быть, так и есть? Может быть потому Фелисити ведет себя напряженно? Может быть, я сломал и ее жизнь? Страшно забыть о себе. Страшно потерять половину своей жизни. Но еще страшнее узнавать то, каким человеком ты стал. Особенно, если у тебя нет уверенности, что ты стал кем-то хорошим. А у меня нет уверенности. Последнее, что я помню, как мы строим планы на будущее с Джулс, а потом она идет в другую жизнь с моим братом. А я забыл половину своей жизни. Сколько еще было обманов? Сколько людей обманули мое доверие? Скольких обманул я?
- Просто расскажи мне хоть что-то. Про нашу свадьбу. Расскажи мне, как мы поженились?

+1

22

«Привет, Митч. Меня зовут Фелисити, и я твоя жена. На нашей свадьбе у меня были зеленые волосы. А еще вся твоя семья мертва, ну за исключением твоих детей, которых ты заделал жене своего брата и по совместительству твоей любимой женщине» - это даже в моей голове звучит так громоздко, что мозг обещает взорваться через три… две… одну…
Голос Хоулетта отвлекает меня от этих странных размышлений.
- Слишком пессимистично даже для тебя, Митчел Хоулетт,- слабо улыбаюсь, хоть улыбка и выходит какой-то вымученной. Тяжело помнить о человеке многое, что не помнит он сам,-  я не страдаю раздвоением личности, поэтому поверь… многие хотят, чтобы ты поправился. Просто… я не могу вываливать на тебя всё сразу. Иначе вот эта голова,- аккуратно касаюсь рукой его лица,- взорвется, а мне этого ну никак не хочется.
- Ты застрял в тех временах, когда ненавидел всех женщин вместе взятых, и не можешь взять в толк, как мы умудрились пожениться?,- на самом деле я сама не знаю каким образом мы дошли до этого. Просто, может быть так было правильно. Мы жили под одной крышей, делили заботу о трех детях, и … решили, что со статусом может быть проще в некоторых моментах. Вот только разобраться со всем этим как-то до конца не получилось. Поэтому сейчас я просто не знаю как разорваться между больницей, адвокатом и опекой.
- Ты ладишь с Кристофером лучше чем я,- ну вот, на его лице хоть какая-то позитивная эмоция, а значит мы движемся в правильном направлении,- ты не романтик,- ну, это он и так знает, должно быть,- ты предложил, я согласилась, и совсем скоро мы поставили свои подписи в мэрии. Никакого белого платья, никаких гостей, и многомиллионных счетов за торжество. Но знаешь, я даже рада этому,- я не закатывала истерику, что хочу свадьбу исключительно на берегу океана,- о, а еще у нас было свадебное путешествие где нас чуть было не пришили… а потом оказалось, что мы не те, кто был нужен тем бандитам, и они не бандиты, а простые люди, что решили разыграть своих друзей,- да-да, я как всегда много болтаю, и воспринимать это даже без черепно-мозговой травмы вполне себе так тяжело.
- Хочешь знать была ли я счастлива с тобой? Была. Надеюсь так же, как и ты был счастлив со мной. Мы были друг с другом в самые темные времена. В то время, когда ты узнал о смерти своих близких, я бросила всё и гнала на машине к тебе в офис фирмы с такой скоростью, что после еще месяц выплачивала  штрафы за превышение скорости. Ты пустил меня в свой дом после похорон моей матери, не смотря на то, что перед этим я пропала с радаров и просто.. перестала выходить на связь. Я понимала, что возвращаться вот так, после того как я бросила всё на тебя… не правильно, но мне некуда было идти. Я боялась остаться одна. Но,- всегда есть это идиотское «но»,- знаешь, всё очень сложно после года твоего отсутствия. Мы не разобрались с этим до того как ты потерял память, и сейчас я не знаю, есть ли в этом всём смысл…, - честно говоря, прозвучало так, будто бы я не вижу смысла в наших отношениях, но это не так,- я .. не знаю, вспомнишь ли ты эту огромную часть собственной жизни. Вспомнишь ли этот год, сможешь ли когда-нибудь объяснить мне почему уехал… но, я просто хочу, чтобы ты как можно скорее поправился. Потому что ты очень нужен не только мне,- поток откровений это конечно хорошо, если не забываться,- но и своим детям,- его глаза округляются, а я закрываю рот рукой,- ой,- господи Фел, ты просто идиотка. Идиотка из-за которой у твоего мужа взорвется голова. Из-за этого меня осудят, и остаток жизни видимо я проведу в тюрьме думая о том, какой идиоткой была бОльшую часть собственной жизни.
- Мне наверное лучше пойти.. пока врачи не выперли,- но Митч перехватывает мою руку настойчиво намекая на то, что нужно всё рассказать, а не сбегать на полуслове,- ты отец двух потрясающих детей. Ну точнее, потрясающей девочки и вредного подростка, который в точности повторяет твой характер и поведение в далекой молодости…,- хм, ну для Митча без памяти эта молодость не такая уж и далекая,- как твоя голова? Скажи мне… она взорвется если я скажу… что родила их от тебя Джулс? Логан не знал.. и ты не знал.. и я не знала.. никто не знал, пока.. о Боже, я слишком много говорю, я говорю то, что не стоит. Но… Митч, у тебя была очень насыщенная жизнь, и мне очень жаль, что ты всего этого не помнишь. Потому что все мои слова звучат как самый настоящий бред, но,- на мгновение я прикрываю глаза и делаю глубокий вдох и выдох,- у меня голова идет кругом. Потому что я разрываюсь между больницей и службой опеки. Всё плохо Митчел Хоулетт.. у тебя, у нас.. у детей.. всё очень плохо, и я не знаю, как всё исправить. Я правда не знаю как всё исправить. У меня нет сил,- я ненавижу быть слабой, но так уж вышло, что в последнее время ощущаю себя именно такой.

+1

23

На меня упала куча информации, с которой мне нужно было что-то делать. Я чувствовал себя так, будто меня выпнули с голым задом на мороз, со словами «вот это твоя жизнь, делай с этим, что хочешь». Фелисити ушла в тот день, потому что едва ли не сразу после ее откровений, вошедшая медицинская сестра выгнала ее, не слушая никаких возражений. Я не винил девушку в том, что она рассказала. Я, если честно, просто пребывал в состоянии шока, пытаясь осмыслить и разложить по полочкам все это.
Попробуйте разложить по полкам события двадцати лет своей жизни. Это только кажется, что ничего не происходит, что ты день за днем совершаешь какие-то банальные вещи, а в твоей жизнь ничего не меняется. Но на самом деле, меняется все. А уж моя-то жизнь вообще не отличалась хоть какой-то стабильностью.
Наверное. Я не знаю. Я теперь ни в чем не уверен. Но, если судить по словам Фелисити, я все-таки начал строить какую-то стабильную жизнь. Дети, брак... Но хватило меня ненадолго. Мысли метались от одной ее фразы к другой.
Можно было бы решить, что все на самом деле не так уж плохо. Мы могли быть хорошей парой. Ну, судя по тому, что она говорила сначала. Я ладил с ее сыном? Я, наверное, был сам инициатором свадьбы. Значит, когда-то все было хорошо? Когда она говорила об этом, я был удивлен, но... чувствовал себя так, будто мои страхи не оправдались. И это было облегчение. Я не был ужасным мужем, не стал плохим отцом.
но.. все ведь никогда не бывает просто, так?
Бам! Бам! Бам! Словно чертова бомбардировка фактами, от которых ты не можешь спрятаться. Связь с женой брата. Дети, которые были мои, а не Логана. Гибель в катастрофе. Мой отъезд. Опека. Можно ли быть худшим человеком, чем я стал? Как я, черт возьми, докатился до такого? Может быть, я просто никогда и не был хорош?
Я совершил много ошибок в юности. Когда Джулс выскочила замуж за Логана, я пустил свою жизнь под откос, занимаясь только тем, что бренчал на гитаре, да напивался до усрачки в баре рядом с домом. А, ну еще забивал косячки. Я трахался с какими-то женщинами, выгоняя их не дожидаясь утра. Я вел себя, как мудак, но я не скрывал, что я мудак. Я не давал никому никакой надежды, заявляя прямо — все, что меня интересует, находится ниже пояса и мой интерес вряд ли продлится больше пары ночей.
А что сейчас? Я пытался играть в семью? Делал вид, что я нормальный? Лгал, говоря, что люблю или что хочу семью? А потом сбежал, бросив ее разбираться со всем этим дерьмом?
Ну что ж. Тогда я еще больший говнюк, чем был в двадцать.
Мне пришлось провести в клинике еще три ночи. Я чувствовал себя нормально и мне, откровенно говоря, надоело пролеживать здесь бока. Я понимал, что мне нужно возвращаться к жизни, хотя, откровенно говоря, я вообще не имел представления, что мне с этой самой жизнью, мать ее, делать. Фирма, дети, опека... Это проблемы сорокалетних людей!
Ах, да, привет, чувак, ты проснулся утром и тебе уже сорок. Эй, создатели тупого фильма из тринадцати в тридцать - это вообще не смешная херня! Совсем.
Я все еще надеялся, что это какая-то глупая шутка, но мое отражение в зеркале, календарь и весь этот долбанный технический прогресс говорили об обратном. Прошло двадцать лет. Я чувствую себя, как тот тип из какого-то фильма, которого заморозили на пару веков.
Сегодня я должен был вернуться домой. Переодевшись в одежду, которую привезла мне Фелисити — (что, это сейчас в моде?), я подписываю кучу бумажек и спускаюсь вниз. Фелисити ждет меня у выхода со стаканом кофе в руках. Я все еще чувствую себя странно от того, что мне нужно решать все вопросы. В том числе и личные, с женщиной, о которой я ни черта не помню. Это пугает. Это странно. Но вариантов особо нет, правда?
— Так.. так что там с опекой? — Я не успел толком понять. О чем она говорит, но понял, что что-то случилось с детьми.. Теми детьми, которые мои. Которых я не знаю. И в жизни ни разу не видел. Но, это важно. Ну, я думаю, что для меня это должно быть важно. В любом случае. Это проблема. — Почему дети в социальной службе?
Честно говоря, слабо представляю, почему дети вообще там могли оказаться, но, наверное, потому что я был хреновым родителем? Отлично — еще один факт в копилку о неизвестной мне личности.

+1

24

Медицинский персонал после этого разговора считал меня персоной нон грата. Еще бы – вывалила на пациента с серьезной такой амнезией всю информацию за раз, чем ввела бедолагу в самый настоящий ступор. Да, каюсь, виновата, вот только всему виной не моя любовь к болтовне, а тот факт, что сил попросту не осталось. Я истощена, серьезно. И не только физически, но и морально, потому что походы в опеку это каждый раз стресс, мне приходится объяснять Лиззи, что я заберу ее совсем скоро… и если бы это было лишь раз, но нет, я ведь наведываюсь в опеку слишком часто, и для любого ребенка это будет самая настоящая травма. Мой родной сын каждый день спрашивает о Лиззи и Дэнни, а я не могу ответить ничего вразумительного, так же как и на вопрос о Митче. Лишь говорю, что скоро он поправится, что всё будет хорошо, а у самой на душе кошки скребут и хочется выть от безысходности. А что если память так и не восстановится? Что если выйдя из больницы и окунувшись в этот ворох проблем Митч решит, что это совсем не то, чего бы ему хотелось. Тем более, вспоминая короткие рассказы о том, какими бурными были его годы двадцать лет назад, и то, как он тогда относился к женщинам, баку и детям… складывается впечатление, что в один прекрасный момент мне скажут, что пациент сбежал из больницы прямиком в Мексику… и не спрашивайте почему туда. Да, мы не подписывались на это. И я уверена, что Логан и Джулия воспитали бы этих детей в любви и они не знали бы горя и забот, но всё получилось так как получилось.
Буквально перед отходом ко сну мне позвонили из клинки, и честно говоря, любой звонок оттуда вызывал волну паники, однако доктор сообщил, что Митч готов к выписке, а значит к завтрашнему утру стоит подобрать что-то из одежды и заехать за ним, потому что что-то подсказывает мне, что дорогу до дома мой муж не найдет. Поэтому приходится вновь вызвать няню. Это конечно рискованно, потому что опека наблюдает, но надеюсь, что они поймут, что тащить ребенка в больницу не такая уж и хорошая идея. А вот тот факт, что я привезу домой Митча, который чуть-чуть не успел усыновить  моего мальчугана – это уже плюс десять баллов к нашей карме безалаберных родителей. 
Как и ожидалось – в палату меня не пустили. Аргументировав это чем-то вроде «вот мы его аккуратно проводим к выходу, а дальше продолжайте насилие над бедным мозгом пострадавшего человека, это уже будет не забота клиники». Обожаю...
- Привет,- я выгляжу не самым лучшим образом, сон совсем не шел в эту ночь, поэтому я решила прибраться дома… опять. Хотя, там и так всё было на своих местах. Мне не хотелось, чтобы в один момент к нам нагрянула опека и увидела тот бардак, что случался после каждых игр младших детей,- идем, нам лучше вернуться как можно раньше,- звучит  может быть и загадочно, но всё просто донельзя,- я оставила сына с няней, он в последнее время очень тревожный, и мне не хочется оставлять его одного надолго.
Благо сегодня не такой уж загруженный трафик, и значит мы будем дома минут через пятнадцать, и сейчас есть время, чтобы ответить на те вопросы, что задал Митч при выходе из госпиталя.
- Дети под опекой потому что … потому что идиотское стечение обстоятельств, и я так зла из-за этого, ты даже не представляешь,- я жму на клаксон,- смотри куда едешь!,- прямо перед нами проносится машина на запрещающий сигнал светофора, и мой муж… сжимается в кресло,- прости. Я зла не на тебя, а на эту ситуацию. Есть множество семей, не благополучных, где дети страдают, а у нас просто… одна ошибка и вот,- моя речь может показаться бессвязной, но на деле, просто важно всё прояснить, а для этого лучше добраться до дома, и желательно живыми и невредимыми.
- Когда ты вернулся из этой поездки, мы не успели поговорить. Был поздний час и работа и дети, и … я тоже виновата, стоило поговорить, но разговор не шел, и ты выглядел таким измученным, я решила, что ты выспишься, а потом пару дней проведешь с детьми, наладишь контакт с Лиззи, и к тому моменту когда я вернусь из командировки у нас найдется друг к другу вопросы, или претензии или.. не знаю, в общем, я думала, что мы успеем поговорить. Я улетела утром. Перелет с пересадкой, непогода, и я с трудом дозвонилась до тебя. В это время ты обычно развлекался с детьми попутно просматривая корреспонденцию, но ты очень долго не брал трубку, а когда наконец соединение прошло, я услышала на фоне детей, что играли. Я не знаю, если бы не они то… я не знаю.. остался бы ты жив  или нет. Богом клянусь, пробки свели меня с ума, плюс перелеты и когда я зашла домой, никого не было. Ты представляешь, что значит вернуться в дом, и осознать, что дети и муж пропали, и нет никакой записки.. на работе тоже ничего не знали… ничего, ты представляешь?,- говорю и вновь переживаю тот самый момент, по коже пробежали мурашки,- мы в браке не так уж и много времени, поэтому просто не успели всё оформить как положено. Идиотское стечение обстоятельств. Я не могу забрать детей, потому что. В юридическом плане они ко мне никак не привязаны, понимаешь? Мы просто не оформили чертовы бумаги, и еще они считают, что это «оставление в опасности» вроде как… я должна была остаться, и не оставлять их на тебя, потому что ты был болен.. согласна, я облажалась,- вот только не ехать было попросту нельзя. Но теперь остается только надеяться на то, что нас просто поругают, будут приглядывать а дальше.. дальше мы со всем разберемся, если Митч конечно не решит сбежать из этого дурдома.
Наконец мы оказываемся дома, к нам выходит няня,- мистер Хоулетт, я так рада, что вы поправились. Миссис Хоулетт, я уложила мальчика спать, он сегодня не важно себя чувствует,- она знает Митча хорошо, ведь когда-то именно он нашел ее среди сотни других нянь… только не помнит об этом. Протягиваю девушке деньги, и мы остаемся совсем одни. 
- Вот.. тут мы живем,- я слабо улыбаюсь и добавляю,- прости, я не знаю о чем говорить, что стоит рассказать, о чем лучше умолчать, и с чего начать.. я..,- поднимаю на него взор,- можно я тебя обниму?,- не знаю, это так странно, для него я всего лишь чужая совершенно незнакомая девушка, может быть Митч двадцать лет назад не очень терпел все эти обнимашки,- я очень рада, что с тобой всё хорошо… ну, кроме головы.. но мы разберемся с этим, правда?,- в его объятьях так тепло и уютно,- прости.. я просто действительно соскучилась. Это должно быть странно для тебя, и еще врачи говорили о том, что стоит больше отдыхать, хотя, уверена ты хочешь в ванную,- по крайней мере каждый раз после посещения больниц Митч спешил в душ, потому что ненавидел весь этот запах медикаментов, который по его скромному мнению впитывался в кожу и сводил с ума.
Мы проходим мимо небольшого комода, на нем стояли фотографии. На некоторых был Логан и Джулия. Такими Митч их не помнит.. в его воспоминаниях они молодые и счастливые. Здесь они так же счастливы, стоят со своими детьми… ну, не совсем своими.. может хорошо, что Логан не знал? А вот уже более новые снимки. Мы сделали их в медовый месяц, и на этих снимках мы влюблены и счастливы. Вот несколько снимков с детьми. Дэнни как всегда с недовольным лицом, а Лиззи с Кристофером обнимают нас. Это очень странная фотография, обычно всех и сразу не соберешь, и кажется, это был какой-то праздник. И Дэнни был не очень рад тому, что ему пришлось тащиться сюда и торчать с нами.
- Я уверена, ты всё вспомнишь,- аккуратно беру его за руку и веду за собой по направлению в спальню. У нас своя ванная комната, это очень удобно, можно не разгуливать в полотенце по коридорам, а сразу оказаться в спальне. И пока кое-кто умывается и приходит в себя, я опускаюсь на постель лишь с одним желанием -немного вздремнуть. Вот только через минуn двадцать дверь в спальню распахивается и я вижу Кристофера.
- Мама! Ты вернулась,- мой бедный малыш, всё еще тяжело переживает случившееся. Несколько дней в опеке сильно отразились на нем… боюсь, что с Лиззи всё будет куда сложнее. И от одной мысли мне становится тошно. Митч выбирается из ванной комнаты переодевшись в домашнюю одежду, и хотел что-то сказать, но увидев ребенка впал в ступор. Кристофер тоже смотрел на Митча и не мог поверить своим глазам, но через несколько мгновений бросается вперед, чтобы обнять того, кто стал ему очень дорог,- я скучал, папа,- мой малыш не знал другого отца, и почему-то четко определил для себя Митча как самого настоящего отца. Вот только говорил об этом не часто. Я слабо улыбнулась, и поднялась с постели, чтобы хоть как-то помочь Митчу, который не знал как поступить, что сказать и сделать.
- Кристофер,- он даже имени его не знает, о чем может быть речь,- кое-кто очень устал после больницы. Помнишь, мы говорили с тобой, что Митчу нужен будет покой какое-то время да?,- мальчишка кивает,- но я думаю, ты можешь что-нибудь нарисовать, и перед сном показать нам, как было раньше, да?,- да Кристофер любил рисовать восковыми мелками, а потом рассказывал нам целый рассказ о том, что было изображено на бумаге… часто это совсем не сходилось с нарисованным, но у мальчишки просто богатая фантазия. Но благо он сговорчивый, и в ближайшие два-три часа можно не ожидать внезапного урагана под названием Кристофер Эттвуд в этой комнате.
- Кристофер не знал своего отца.. поэтому.. в общем да, он порой говорит, что ты его папа. Особенно если в садике кто-то задирает.. ну, дети, ты ведь понимаешь,- хотя, нет, должно быть не понимает. Потому что Митч в данный момент совсем не тот Митч которого я знала. А дети умеют выбирать больную точку и бить ее нее прицельно... поэтому Кристофер всегда хотелось полную семью.. чтобы не отличаться от других

+1

25

Я не помню, когда я последний раз испытывал страх. Это довольно забавно, учитывая, что я в принципе просто не помню двадцать-лет своей жизни, но если говорить серьезно, то... Я действительно не помню, когда я чего-либо боялся. Нет, я недолюбливал врачей и больницы, меня тошнило от запаха медикаментов, а когда мне было лет семь, то необходимость сдать кровь на анализ пугала меня до истерики. В остальном же... Всегда вместо страха я ощущал волнение или предвкушение или интерес... В мире сотня разнообразных эмоций и я решил, что испытать их гораздо круче, чем зацикливаться на страхе. Но в день выписки из клиники я действительно почувствовал столь ненавистное мне чувство.
Я понимал, что там, за дверями больницы находится чужой и незнакомый для меня мир. Что я ничего об этом мире не знаю. Что я не знаю, чем жил последние двадцать лет. В нем... В том мире, который должен быть мне хорошо знаком, на самом деле не было вообще ничего моего. Совсем. Ни-че-го.
И еще более странным был тот факт, что я-то для этого мира существовал, что-то делал, с кем-то взаимодействовал. Я был. И я не могу сказать тем, с кем еще две недели назад общался или строил какие-то планы мол, прости чувак, давай подождем еще лет-двадцать, а там, глядишь, моя память себя нагонит.
Я должен был ощущать что-то, испытывать какие-то эмоции к людям, которые меня окружали. Ведь чувства, это не тоже самое, что и разум, так ведь?
Тогда я должен подсознательно испытывать что-то к Фелисити, с которой, судя по рассказам и фото, все было хорошо. Ну, по крайней мере, когда-то ведь было, да? К детям, которые были мои и которых я, судя по всему, любил? Что-то ведь должно шевелиться где-то в душе?
Только вот в душе не шевелилось вообще ничего, кроме огромного, злого, голодного ужаса. Ужаса от осознания, что я ничего не знаю ни о своей жизни, ни о жизни в целом. И это в моем случае не усиление для красного словца. Это буквально. Выпусти меня сейчас в город-одного и-я буду словно неразумный примат.
Пока мы ехали по городу, я видел улицы, которые казались знакомыми и в тоже время чужими. Дома, постройки, памятники. Британцы славятся своим консерватизмом и приверженностью традициям, но город все равно был чужим.
- Скажи мне одну вещь, Чарльз уже стал королем? - Ну за двадцать-то лет королева наверняка сдала позиции. Хорошо, что сейчас за измену не казнят. Не хотелось бы выйти из больницы и-лишиться головы. Хотя, какая незадача, моя голова сейчас совершенно бесполезна, словно-дырявое ведро.
Дом был чужим. Я в-тайне надеялся, что оказавшись в стенах, где я провел много времени, я как-то подстегну мозг. Но, нужно помнить слова врача - для всего нужно время. Но ему хорошо говорить, он-то не проебал половину своей жизни вникуда. Он помнил, что делал вчера. Люди часто говорят, что хотели бы забыть что-то. Но я, как человек, который вынужден был забыть, говорю - это полная задница.
Фелисити быстро отсылает сына, хотя я не против, что бы ребенок был-рядом. Это странно? То есть, когда я думал о будущем с Джулс, я хотел детей. А потом.. Потом решил, что семья - это не для меня. Не для таких как я. Но, как бы там ни было,Фелисити лучше знать, как поступить с ребенком, которого я не помню.
- А я.. Я не уверен в том, что память восстановится, - Я понимаю, что Фелисити хочет поддержать и найти слова, которые сотрут с моего лица-выражение ужаса и-непонимания происходящего. Но нужно смотреть правде в-глаза. - Я хочу все вспомнить. Потому что, кажется, моя жизнь была не так уж плоха.. - Я сажусь на постель и смотрю-на Фелисити. Я ее не знаю. Не-знаю, как она просыпается по утрам, что пьет или ест на завтрак, не знаю, на что у нее аллергия и что поднимает ей настроение. Я только знаю, что она моя жена и, кажется, нам было когда-то хорошо вместе.
- Но нужно принять тот факт, что, быть может, я никогда не вспомню то, что забыл. И мы не можем ждать, пока мой мозг-выйдет из спячки и меня озарит. У нас нет на это времени. А учитывая, что двадцать лет выскользнули из моих рук, то я просто не хочу чего-то ждать. Да и чего?
Я не могу тратить время-на хождение по комнатам и-рассматривание альбомов с фото, в надежде, что в голове что-то щелкнет. Может не щелкнуть никогда. К тому же, врачи говорят, что чем скорее я вернусь к обычной жизни и-заполню ее привычными событиями и-людьми, то тем быстрее пойдет восстановление.
-  Так что, давай завтра съездим в опеку и-начнем улаживать вопрос с детьми. А пока что, я очень хочу есть. Что у-нас-на ужин? Мы-заказываем или готовим вместе? В любом случае, мы же можем  что-то приготовить сейчас, правда?
Я поднимаюсь и обнимаю Фелисити. Пусть я ее не помню, но мне комфортно в ее присутствии и я вижу, что ей нужно, что бы ее поддержали.
- И не нужно спрашивать разрешения, что бы меня обнять. Если, конечно, ты меня не обманываешь и-мы правда женаты. Или мы не обнимались и спали в-разных постелях? - Я иду на кухню, ведя за собой Фелисити, - Не говори мне, что это так. Это самый страшный кошмар двадцатилетнего меня. Так что любит Крис? Он любит спагетти? Должен любит. Все дети любят спагетти и-не любят овощи.

+1

26

-О,- я смеюсь в ответ на его вопрос,- королева переживет всех нас,  так что.. считай, что ты не пропустил смену монарха, хотя.. там планируется Брекзит, но.. не забивай себе голову,- видели бы вы его удивленный взгляд,- стабильность это ведь хорошо, да?,- тем более в нашем случае Королева это скорее душа Великобритании.
- Я знаю, Митч,- понимаю, что память может не восстановиться, понимаю, что может стать хуже, но не хочу думать о плохом,- и буду рядом, если вдруг ты захочешь хорошенько так заполнить свою жизнь новыми воспоминаниями. Хотя знаешь, я рада что ты не помнишь как я рыдала с зелеными волосами в день нашей свадьбы  в нашей же спальне, и то, как ты хотел тогда вынести дверь..,- было бы смешно, не будь это так грустно. Я всё еще хочу засудить этих ребят, кто перепутал тюбики с краской на производстве, но кажется, что это не реально, да и времени прошло достаточно много, и от зеленых волос не осталось и следа.
Я не представляю как Митч справляется, мне хочется ему помочь, но я не знаю как. А в больнице и вовсе вывалила на него всю информацию, что могло бы очень негативно сказаться на его состоянии. Может быть стоит проштудировать интернет на тему «как помочь мужу если он потерял память. Бесплатно. Без регистрации и смс»? Или задать вопрос экспертам в госпитале, хотя, они мне там совсем не рады, я по их мнению просто исчадье ада, которое чуть было не угробило жизнь их пациенту за пару дней до выписки. Так что да, у меня самой голова кругом, но стоит взять себя в руки, иначе попросту нельзя. Ты сильная Фел.. ну, или хотя бы хочешь такой быть. Сейчас не время сдаваться, всё трудное уже позади. Митч жив и здоров, а то, что потерял память.. знаете, я готова сама ее потерять, лишь бы все дорогие сердцу люди остались живы. Я чуть не сошла с ума в тот момент, пока мой муж был без сознания в больнице. Врачи ничего толком не говорили, дети в этот момент были в опеке, а потом предложение воспользоваться инновационный методом лечения. Вы думаете это так легко? Да, я подписала бумаги, но каждую следующую секунду думала о том, что это может не только помочь, и но и усугубить его состояние. А что если бы не сработало? Как можно было бы жить дальше, понимая, что ты ошиблась, ты и только ты виновата в том, что Митч не пришел в себя… нет, я даже думать о таком не хочу. Он сейчас рядом, и одному Богу известно, как мне хочется прижаться к нему и никуда не отпускать.
- Хорошо, главное не забыть все документы,- стоит позаботиться об этом с вечера, но я даже сейчас чувствую ужасную усталость. Все о чем мечтается – теплая ванная на полчаса, и сон рядом с мужем.
- Мы готовим, разумеется если не заявились домой ближе к ночи с работы,- правде обычно поздно возвращалась я, и к тому моменту Митч уже что-то, но соображал на ужин, а дети к этому моменту уже спали,-  Лиз не очень любит все эти рестораны и кафетерии, разве что торты из пекарни на углу уплетает за обе щеки. Я заполнила холодильник перед тем, как забрать тебя из госпиталя,- прежде он был почти пустым, я даже есть не хотела на нервной почве, вот и скинула чуть больше, чем стоило.
Митч поднимается на ноги и обнимает меня, я чуть медлю, но после прижимаюсь к нему близко-близко. Он рядом, с ним всё хорошо. Рука Митча скользит по моей спине, и я понимаю, что всё это время подрагиваю. Это странно, но мне даже страшно от такой реакции. Кто-то другой после возвращения детей отправился бы куда-нибудь к океану, восстанавливать силы и нервы, но мне не хотелось никуда ехать. В медовый месяц я чуть не умерла от остановки сердца из-за тех парней, которые должны были разыграть совершенно других людей. Потом Лиз, которая пострадала на отдыхе. Митч тогда был ужасно подавлен, я разозлилась, наговорила лишнего, и потом… потом он уехал, и … поездки не приносили нашей семье ничего хорошего.
- Нет,- я слабо улыбаюсь, но даже не думаю разрывать эти объятья,- мы спим в одной постели, чаще всего абсолютно голыми, но.. это только после того, как поставили замки на дверь. Потому что.. ладно, это не важно,- я вспомнила тот инцидент в котором пострадал один ребенок и одна морская свинка, но это так глупо и так стыдно, что я сама хотела бы это забыть.
- Разумеется он любит спагетти, впрочем, я тоже,- мы быстро расправляемся с приготовлением пищи. Кристофер вовремя прибегает вниз, и протягивает Митчу рисунок. Мальчишка не дотерпел до позднего вечера, желая рассказать всё прямо сейчас. Разумеется это какие-то небылицы, но в самом конце он нарисовал всех нас. Мое материнское сердце сжалось, ведь мальчик тоже очень тяжело переживал всё то, что стало с нашей семьей.
За рассказами о рисунке проходит наш ужин. Мы с Митчем пропускаем по бокалу вина (вот тут его врачи бы меня буквально расстреляли, но.. это ведь всего один бокал) и это так напоминает хорошие моменты из нашего общего прошлого, но.. это лишь мои воспоминания. Я вновь вспоминаю о том, что для Митча все это в новинку и это огорчает. Может быть одним бокалом лучше не ограничиваться? Нет, так можно легко перейти в стадию алкоголички.
- Поможешь Митчу загрузить всё в посудомойку?,- Кристофер как раз в том возрасте, когда ему в кайф помогать родителям. Плюс ко всему грех не потыкать кнопки в посудомоечной машине. А я пока приму душ, иначе это как-то не честно. Кое-кто уже был чистым, а я.. а я хотела смыть с себя всю эту усталость.
- Ты присмотришь за ним?,- Митч коротко кивает, хотя, это вроде как немного странно, он же совсем не помнит Кристофера. Я теряюсь во времени и провожу в ванной около часа. Это непозволительная роскошь в обычное время, но сейчас ведь Кристофер под присмотром, да? К тому моменту когда я выхожу мой сын уже уснул в обнимку с какой-то игрушкой, которую давным-давно купил Митч и подарил ему на день рождения. Мальчишка был настолько рад видеть Митча, что говорил без умолку, все рассказывал о последних новостях, или о новых любимых героях из мультиков или фильмов, а это отнимает слишком много детских сил. Вот поэтому он и уснул без задних ног, а Митч вернулся в спальню. Мы остались наедине в одной комнате, это так странно, ведь прежде это время использовалось по прямому назначению, но сейчас..
- Я боюсь.. боюсь засыпать, боюсь, что всё это не правда, и что завтра мне вновь придется ехать в госпиталь я..,- поднимаю взор на Митча. К этому моменту мы уже лежим в одной постели, под теплым одеялом, потому что в комнате почему-то очень и очень холодно,- очень боюсь тебя потерять,- рука Митча скользит по моему плечу, мы не отрываем взгляд друг от друга, и я повинуюсь идиотским инстинктам, и целую его. Мне так этого не хватало.

+1

27

Это какая-то  чужая, незнакомая мне жизнь, в которой я ничего не понимаю. Взрослая жизнь, в которую меня выпнули пинком под зад без всяких инструкций. Глядя в зеркало на свое отражение, я видел какие-то чужие черты. Да, отдаленно знакомые, но, все-таки чужие. Я старался въехать во все происходящее, но сам себе напоминал какого-то медведя на льдине с расползающимися лапами. Хотелось плюнуть на все, махнуть рукой и отправиться в любимый бар. Но, я совершенно не уверен, что он все еще работает. И что-то мне подсказывает, что сейчас я уже не могу себе позволить так поступать. Как минимум, трое разновозрастных детей.
Дети. Что я вообще думаю по этому поводу? Нет, дети получаются очень легко, особенно, когда в голове нет мозгов.
Тот я, которого я помню, детей не хотел. Не видел их в своей картине мира. Но теперь они есть и с ними надо что-то делать. Чему я мог научить своих детей? Нет, вряд ли чему-то хорошему. Я на полном серьезе считал, что типам лучше меня лучше не размножаться. Почему я не сделал вазектомию?
Фотографии в рамках, которые были расставлены по всему дому. На них были дети. Мальчик постарше - Дэни, как сказала Фелисити. Девочка помладше - Лиззи. И малыш Крис. Где-то дети были одни. Вот фотография с Джулией и Логаном. А вот, похоже, фото со свадьбы - волосы у Фел и впрямь были зеленые. Лиззи радостная, а вот Дэнни не особо. Интересно, почему? Неужели мы всегда настолько не ладили, что даже на нашей с Фелисити свадьбе он стоял с кислой миной? Впрочем, может быть, он просто вредный подросток, который не любит семейные сборища. Я их тоже не жаловал. Но мы с Фелисити, кажется, оба были счастливы в этот день.
На этих фото была целая жизнь, которую я не помнил. Она меня пугала, потому что я не имел представления, как быть тем человеком с фотографии. Он..то есть я.. Был каким-то чужим. Был незнакомцем.
Но я должен с этим справиться. Как должна чувствовать себя жена, которую забыл муж? Или дети, которых забыл отец? Как объяснить Крису, который что-то увлеченно рассказывал, что я не помню и половины из того, о чем он говорит? Это ужасно.
— Да, я же всегда это делал, — Улыбаюсь я как можно более непринужденно. Фелисити уходит, оставляя нас с Крисом вдвоем. Это не так уж и страшно - просто говори с ним, как говорил бы с любым другом. Только не о выпивке, женщинах и сексе. Потому что после этого Фелисити точно со мной разведется.  На самом деле, с детьми даже проще, чем со взрослыми. С ними нет никаких скрытых смыслов и недомолвок. Они говорят то, что думают и это значительно облегчает задачу. Даже если он вдруг начинал раздражаться, когда я не помнил что-то, что я по его мнению должен был помнить хорошо. Ну вроде того, как мы ходили на новый мультфильм в кинотеатр. Или как устраивали вечера кино по выходным. Судя по всему, в репертуаре были одни мультики, но что-то мне подсказывает, что так бывало потому, что мультфильм шел первым в программе, а потом кто-то отправлялся в кровать.  Потому что не верю, что мы не смотрели Кошмар на улице Вязов, или Основной Инстинкт,  или  Ночь живых мертвецов или В постели с врагом...И еще кучу других фильмов, которые вышли за эти двадцать лет и которые я не помню.
Наконец, ребенок засыпает и мы с Фелисити остаемся наедине.
—А я бы хотел, что бы это все оказалось неправдой.. В том смысле... Фел, я правда не понимаю, как можно просто взять и забыть двадцать лет жизни. Почему именно двадцать, а не тридцать? Или, например, не три года? Какой-то бред.
Нужно смириться и просто постараться жить обычной жизнью, как сказал врач. Тогда все постепенно войдет в колею. Войдет в колею, он сказал, но не сказал, что память восстановится. Так что, надо просто смириться с дырой в голове и пытаться жить эту жизнь так, как умею.
Наверное, я должен сказать, что все будет хорошо. Ведь хорошие мужья так и поступают, правда? Но я в растерянности и у меня нет той уверенности.
Фелисити нуждается в поддержке. В том муже, которого она любит. Только я.. Я не чувствую себя тем человеком. Я чувствую, что с Фелисити мне комфортно.. Спокойно. Будто я давно ее знаю. Так ведь и есть, но не в моей голове. Это расхождение между реальностью и.. И моей реальностью просто взрывало мой мозг. Смогу ли я когда-то справится с этим?
Я целую ее, но это выходит скорее как-то по инерции. Потому что она меня поцеловала, потому что мы женаты.. Поцелуй был приятным и не вызывал ощущения бездушного, но.. Черт, мой мозг еще помнил женщину, на которой я когда-то собирался жениться. Женщину, которую я любил  много лет назад. И которая умерла. Только у того меня было двадцать лет, что бы свыкнуться со всеми изменениями, а у меня настоящего в голове все еще конец чертовых девяностых.
Я прерываю поцелуй.
— Прости. Дело не в тебе. Дело в моей голове.. Я понимаю, что это звучит ужасно, но... Я все еще не свыкся со всеми изменениями... Прости. Правда. — Отлично, Митч. Самое то для налаживания отношений с женой. — Мы могли бы завтра.. После того, как закончим с опекой,  съездить куда-то.. Где бывали вместе?

+1

28

Когда ты слышишь о людях, которые потеряли память, то сопереживаешь, но не воспринимаешь это близко к сердцу, не понимаешь всю степень трагедии. Кажется, что слышал о том, что есть какая-то терапия для людей, потерявших память, беседы с психологами, частые встречи с семьей и всё в этом духе. Но на деле, когда это происходит с твоей семьей, с человеком, который тебе близок… ты  готов на стену лезть, потому что нет никакой волшебной пилюли, которая вернула бы всё в норму. Сеансы с психологом, общения с родственниками никак не помогут в отдельных случаях. Иногда всё может лишь усугубиться, или человек вовсе может попасть в своеобразную петлю длиною в один день, и каждое утро для него будет начинаться как тот самый день, с того самого вопроса. Я очень боюсь этого. Боюсь не того, что Митч действительно ничего не вспомнит, а того, что попадет в подобную петлю. Вы представляете что значит отвечать на одни и те же вопросы до донца жизни? В больнице я вывалила всю информацию на Митча, это было не правильным решением, но так уж вышло. Понимаю, что скорее всего не смогла бы рассказывать это день за днем, поэтому остается просто надеяться на то, что никакой регрессии не будет.
А воспоминания, ну постараемся обзавестись новыми, более светлыми потому что в нашем прошлом были и немного отрицательные моменты. Наша ссора после травмы Лиззи, то, что не хотелось бы вспоминать, и тот холодный разговор после его возвращения. Боже, я ненавижу себя за два этих разговора. Ненавижу. Может быть, если бы мы тогда не поссорились, Митч бы не стал испытывать это чувство вины и просто не свалил бы в закат на целый год. Я не знаю что думать, и самое забавное, что даже он сам не сможет дать мне вразумительный ответ на вопрос «какого черта ты уехал?!». Ведь мы так до конца ничего не прояснили в тот вечер. А сейчас находимся в идиотском подвешенном состоянии, из-за детей, из-за отношений, из-за всего, что происходит с нами.
И этот поцелуй, это был какой-то совершенно необдуманный поступок. Я скучала по Митчу. Скучала, сходила с ума целый год пока его не было, готова была на стену лезть и молиться всем богам в больнице, когда врачи спасали его жизнь. Я любила его, до беспамятства, хоть и старалась изобразить из себя в прошлый раз какую-то отстраненность, но дело в том, что это был тот, мой Митч… а сейчас рядом будто бы другой человек. Нет, для меня он прежний, но в его голове всё несколько иначе. Он где-то там, в двадцати годах от меня. Там, где всё иначе. И этот поцелуй.. я идиотка, и особенно остро ощущаю это после его слов. Слабо в комнате царит темнота, и не видно то, как я покраснела. Не от смущения, скорее от осознания собственной глупости.
- Всё.. всё нормально, прости, я.. я просто не подумала,- я вижу как он напрягается, хочет что-то сказать, но я мягко касаюсь его плеча,- всё нормально,- нет не нормально, потому что мне тоже тяжело. Тяжело когда ты в одной постели с мужчиной, который является твоим мужем, а он ничего не помнит, и для него ты и вовсе чужой человек. Он меня совсем не знает, разве что по моим же рассказам и паре-тройке фотографий, но это же капля в море. Боже..
- Митч,- его предложение было бы идеальным, если бы не одно маленькое такое «но»,- мы не были той парой, которая часто куда-то выбиралась,- точнее мы никуда не выбирались. Ну хорошо, тот дурацкий поход до начала наших нормальных отношений, он был с детьми, и я больше не буду спать в палатке. Плюс медовый месяц. В остальное время мы балансировали между семьей и работой, а последней было слишком много. Я уходила в нее с головой, пока Митч пытался наладить отношения со старшим сыном,- может быть, что-нибудь вспомню..,- наверное для него застрявшего двадцать лет назад это даже звучит дико – никуда не выбираться, не иметь каких-то своих мест, но реальность зла. Я не знаю что показать ему, нет никаких особенных мест. Работа и этот дом.. моя квартира давно продана, пущена на безрезультатное лечение матери,- доброй ночи,- я поворачиваюсь на бок, но сон никак не идет.
float:left Я всё думаю об этом поцелуи и том, что это было глупо, хоть и приятно. Через час Митч затихает, а я поднимаюсь с кровати, потому что никак не могу отделаться от мыслей. Проверяю сына, он спит без задних ног, спускаюсь вниз, в гостиную, устраиваясь на диване и притягиваю к себе подушку. Ненавижу собственную слабость, но почему-то в последнее время так часто хочется плакать. Не знаю когда научилась делать это совершенно беззвучно, ведь прежде так боялась разбудить этим Кристофера. Не знаю через сколько успокаиваюсь, и буквально заставляю взять себя в руки. Укладываюсь всё на том же диване, просто потому что нет сил идти в спальню, да и не хочется никого тревожить.
Просыпаюсь раньше всех, быстрый завтрак, и попытки избежать разговоров о том, почему я сбежала в гостиную, няня для Кристофера и поездка в опеку. Всю дорогу в тишине, очень тяжело.
- Мы были в походе, в поездке в медовый месяц и … на этом почти все. Я не знаю, куда мы могли бы отправиться после.. если будет повод,- я нервничаю, потому что встреча с опекой это каждый раз потрепанные и расшатанные нервы. Мы проведем в кабинете три чертовых часа, и всё чего добьемся – короткого свидания с Лиззи и целого списка различных медицинских анализов которые необходимо сдать, прежде чем к нам домой заявятся представители опеки и еще раз осмотрят каждую комнату. Они же хотят убедиться в том, что мы не наркоманы и не алкоголики, и что условия содержания детей действительно хорошие. Но больше я беспокоюсь не из-за предстоящих анализов, а из-за встречи с Лиззи. Захочет ли Митч заходить туда? Он и ее совсем не помнит, а если быть точной – не знает.

+1

29

Я чувствую себя ужасно от того, что отталкиваю Фелисити, подсознательно ощущая, что она нуждается сейчас в поддержке. Но мой мозг перегружен и все это так странно, непривычно и я отчаянно пытаюсь свыкнуться с этой реальностью.. И, я думаю, все получится, просто нужно время. Однако, когда Фелисити среди ночи уходит из спальни я ощущаю какой-то укол. Словно я опять сделал что-то неправильно, даже понимаю что, но толком не понимаю, как это исправить. Потому что я не могу с ходу вернуться к тому, что было привычно для Фел и Митча. Потому что я даже не имею понятия, что для них было привычно. А делать что-то.. лишь бы что.. это фальшиво и она все равно поймет. Она ведь должна хорошо знать, что из себя представляет ее муж.
Нет, у меня совершенно точно скоро съедет от всего этого крыша. А может быть, уже съехала.
Очередное утро не приносит никаких изменений. А мне бы хотелось, что бы я открыл глаза и понял, что все это страшный сон. Что никакой чертовой потери памяти, что у меня хорошие отношения с женой, что мои дети не в службе опеки... Как моя жизнь скатилась в это дно?? Я ведь, черт возьми, всегда считал, что у меня так не будет. В моих планах была настоящая семья — женщина, которую я люблю, прекрасные дети, которые не ненавидят меня, совместные выходные, собака, в конце-то концов. Я был уверен, что все сделаю правильно, что.. что я не буду таким, как мой отец, таким, как мой старший брат!! И что же в итоге? В шкафу я вижу некогда ненавистные костюмы и галстуки (не так много, но тем не менее), какие-то странные вещи (что, так действительно носят?!), кучу каких-то примочек, о назначении которых я могу лишь догадываться... Слава Богу, хотя бы гитара была на месте. Правда засунута в самый дальний угол. Я что, забросил музыку? Нет, это невозможно, я сплю и нахожусь внутри кошмара.
— И.. чем мы занимаемся? — Слова Фелисити словно серпом по одному месту. С каждым мгновением я все больше и больше убеждаюсь, что превратился в того ненавистного человека, которым быть никогда не хотел! Я думал, что объезжу весь мир, что буду показывать жене и своим детям все это великолепие, которое нельзя увидеть, если торчать дома на диване. А что в итоге? — Я.. прости. Наверное, тебе кажется, что я веду себя странно.. Но правда в том, что для меня все это.. Это словно про какого-то незнакомого человека. Не про меня. Что, я действительно хожу на эти совещаний, с серьезной миной выслушиваю этих скучных людей? Музыка?.. Я еще играю?? — Я не играл уже очень давно. Если бы я не страдал амнезией, то знал бы, что после той злополучной свадьбы я еще иногда играл, но с годами забросил это дело. А уж со всей этой кутерьмой с компанией и детьми было вообще не до безделья и бренчания на гитаре. Чертов неудачник.
— Ладно, это неважно.. Сейчас нужно забрать детей, — Фелисити за рулем. Что позволяет мне бездумно уставиться в окно. Точнее, я был бы рад, если бы мыслей не было. Но теперь я думаю о детях. О том. Что мой ребенок черт знает сколько времени находится в службе опеки. Охренительный отец. Просто отец года, мать его! Где моя премия?
Официально заявляю — я ненавижу государственные структуры. Я ненавижу этих долбанных бюрократов. Этих злобных и подозрительных теток и мужиков, которые считают, что лучше знают, как обращаться с детьми, как жить и вообще.. вообще все знают! Хотя. Конкретно в моей ситуации все действительно так.
Встреча с Лиз была короткой и она, похоже, поняла, что с папой что-то не так, хотя мы условились, что не будем говорить дочери о пропаже воспоминаний. Как бы вы себя чувствовали, если бы ваш отец вас забыл??
Боже, она ужасно похожа на Джулию. Просто копия. Голубоглазая, светловолосая и худенькая. А сейчас еще и напуганная.
Нам приходится пройти долгую беседу с местными работниками, раз за разом объясняя ситуацию.
— Мистер Хоулетт, если диагноз врача верен, то у Вас проблемы с памятью. Миссис Хоулетт не является опекуншей Элизабет. Я не думаю, что мы можем позволить забрать ребенка.
— Вы что шутите? Да, у меня есть.. некие сложности с памятью. Но она моя дочь. Моя и Фелисити. Мы.. мы просто не успели оформить долбанные документы! И из-за этого вы хотите держать ребенка здесь? Вы с ума сошли?
— Вам лучше успокоиться, мистер Хоулетт. Мы действуем в интересах ребенка и наша главная цель — обеспечить девочке безопасность.
— Я не подвергаю свою дочь опасности.
— Вы даже не помните ее.
Боже, я готов вцепиться этой женщине в глотку и душить ее до тех пор, пока глаза из орбит не вытекут.
— Хорошо, что Вы предлагаете? Привести к Вам моего врача? А если память не вернется? Что тогда? Вы ее отберете?
Она рекомендует остыть и выходит из кабинета, оставляя нас с Фелисити вдвоем. У меня начинает раскалываться голова. Я потираю глаза.
— Мы можем просто убить эту женщину и забрать нашу дочь?

+1

30

-Мы… просто живем,- слабо пожимаю плечами, и возможно это звучит глупо, и как-то не правильно, но так и есть,- я понимаю, как это звучит, но… может быть в двадцать пять жизнь казалось такой многогранной, и в этом возрасте тебе кажется, что есть время на увлечения, на поездки, и тебе кажется, что так будет дальше, но… всё не так радужно. В моем случае даже в двадцать пять не было этого ощущения,- ну да, там на горизонте был уже этот брак в Вегасе, беременность и всё в этом духе, а до этого адская работа, я действительно убивалась в офисе, старалась прыгнуть выше головы, мне нужны были деньги, мне не хотелось обременять родителей,- я не отрицаю, есть те пары, что устраивают вечера с гитарной музыкой и танцами, те, кто путешествуют, те кто выбирается в парк на выходных, для того чтобы устроить пикник. Твой брат и Джулия были такими,- они казались слишком идеальными, порой даже не реальными, но Митч и этого не помнит, и должно быть я зря коснулась этой темы, он всё еще любит ее.. ту девушку,- мы не такие, а может быть, просто не успели стать такими. Ты любишь путешествовать, ты увидел, казалось бы, весь мир, и ты любишь активный отдых, а я самый скучный человек в мире, и обожаю лежать на пляже, переворачиваясь раз в двадцать минут, чтобы не сгореть. Мне жаль, что это … не укладывается в твои представления об идеальных отношениях.. и не укладывалось, по правде говоря,- да, Митч не раз говорил, что пляжный отдых «для слабаков», что он бы умер уже через час от скуки, и именно поэтому в медовый месяц мы устроили эти активности, которые чуть было не стоили мне инфаркта. Мы были разными в этом плане, но противоположности ведь притягиваются?
- Нет, ты не ходишь на эти совещания, ты протолкнул меня в управление,- да, звучит не очень хорошо,- Митч.. я понимаю, что это не укладывается в твоей голове, и может быть кажется, что всё пошло под откос, но.. у тебя есть потрясающие дети, ты посмотрел почти весь мир, и я люблю тебя, просто, помни об этом, хорошо?,- я вижу как ему тяжело, как опускаются руки, как взрывается от всех этих мыслей его голова, но никак не могу помочь. И мне тоже тяжело.
Нам пьют кровь и треплют нервы, Митч нервничает, говорит слишком резко и даже грубо, а это не то место, где стоит доказывать свою правоту в том или ином вопросе. Здесь стоит быть осторожным, и мягким. Напряжение нарастает, представитель опеки дает нам шанс поговорить наедине, и это, кажется единственный шанс на то, чтобы мой муж не прикончил ее прямо здесь и сейчас.
- Это не то место, где можно повышать голос и пытаться как-то воздействовать на человека… Господи,- я закрываю лицо руками на пару мгновений, делая несколько глубоких вдохов и выдохов, после чего поворачиваюсь к мужу и смотрю ему прямо в глаза,- она хочет вывести тебя из равновесия, хочет добиться того, чтобы детей передали другой семье,- мы все знаем, как в Европе любят повышать процент по таким делам,- ты не должен давать ей  лишний повод на подобное решение. Митч, пожалуйста.. ради Лиззи и  Дэнни. Твой сын – подросток, который протестует по поводу и без, у вас  и без того сложные отношения, не давай ему повода разочароваться, пожалуйста,- помню, как мы уехали на отдых и оставили Дэнни за главного в доме, он и впрямь оценил этот жест с нашей стороны, и плевать на то, что часть дома была разгромлена. Дэнни понял, что мы ему доверяем,- Ты должен быть сильным, должен собраться  с мыслями, - это так странно выглядит со стороны, но я буквально глаголю прописные истины, я прошу его не совершать необдуманных поступков,- мы не позволим им отнять детей. Сделаем всё, что потребуется, чтобы у опеки не возникало вопросов, хорошо?,- я осторожно касаюсь его лица кончиками пальцев, привлекая внимание к себе, и словно заставляя его откинуть всю злость в сторону,- всё будет хорошо, слышишь? То, что с тобой случилось, не отменяет того, что ты по прежнему ее отец,- это уже касалось той фразы, которая была брошена представителем опеки «вы даже не помните ее»,- и даже если память не вернется, ты узнаешь ее и полюбишь так же сильно, как и прежде. А сейчас просто давай предложим им пару вариантов,- кажется, в нашей семье я была голосом разума. Женщина возвращается с какой-то кипой документов в кабинет, видно, что не вдохновлена на дальнейшую беседу с нами.
- Мы принимаем во внимание Ваши опасения, но хотим доказать опеке, не только то, что дети для нас действительно важны, но и то, что мы уважаем законы и порядки. Насколько мне известно, то если супруги находятся в процессе оформления официального опекунства, то ребенка лишить текущей семьи не имеют права, так?,- женщина нервно кивает,- в таком случае, мы сейчас же отправимся в соответствующий департамент, чтобы подготовить все документы,- да, нам важно завершить все эти дела с опекунством, и это разумеется займет какое-то время,- и в это время мы имеем право на визиты, не больше часа  в сутки, так?,- еще раз кивает, и откладывает бумаги.float:left
- Миссис Хоулетт, и… ,- она переводит взгляд на Митча, который в прошлый раз хотел ее прикончить,- Мистер Хоулетт, Ваше дело на особом контроле. Вы должны уложиться в две недели, и ни днем больше. Ребенок не может находиться в подвешенном состоянии столь долгий срок. Поэтому вы либо заканчиваете с оформлением документов, и доказываете опеке, что в состоянии воспитывать детей, и что дом и вся окружающая среда для них безопасны, либо ваши дети будут отправлены в другую семью,- я вижу как Митч напрягается, но аккуратно кладу руку на его колено, словно умоляя успокоиться.
- Мы всё поняли..,- выходим из кабинета, мне тяжело дышать, паника подступает к горлу, поэтому я быстро бегу по направлению к выходу, Митч спешит за мной. Свежий воздух, мне нужен свежий воздух. Я ненавижу такие разговоры, и уж тем более ненавижу, когда кто-то шантажирует тебя детьми. Я жадно хватаю ртом воздух, и с трудом унимаю дрожь,- две недели слишком короткий срок.. я не знаю как мы успеем, Митч,- идиотская система, идиотские правила,- краткий экскурс в твое прошлое придется расширить,- мне буквально придется пересказать Митчу всё, что я знаю о Лиззи и Дэнни, о том, что было с нами в последние годы,- мы должны сделать вид, что ты всё вспомнил. Иначе эта.. сука,- я не выдерживаю, и да, я не ангел, хоть и молила Митча быть паинькой в том кабинете,- отберет их, а я не хочу терять наших детей,- я должно быть впервые говорю «наших»,- ты согласен?

+1


Вы здесь » RED BUS » реальный мир » way back when will never be again, it was a time.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC