дуэт недели
эпизод недели
Мужчина, кажется, не против чая, поэтому ты пробуешь заварить этот несчастный чай, а еще параллельно собираешься помыть кружку для него...читать
Лондон, март 2020 \\ реал-лайф \\ nc-21

RED BUS

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » RED BUS » реальный мир » If I'm (Not) Back


If I'm (Not) Back

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

If I'm (Not) Back
«If I'm not back in five minutes... just wait longer»

https://funkyimg.com/i/31SZf.gif

https://funkyimg.com/i/31SZe.gif

https://funkyimg.com/i/31SZc.gif

https://funkyimg.com/i/31SZd.gif

время действия:
05.01.2020

John Irving
&
Elisabeth Irving

место действия:
Дартфорд, Англия

И вдруг меня охватывает несказанная печаль, которую несёт в себе время; оно течёт и течёт, и меняется, а когда оглянешься, ничего от прежнего уже не осталось. Да, прощание всегда тяжело, но возвращение иной раз ещё тяжелее. ©

http://sg.uploads.ru/gXb5v.png 30.03.2020 - 05.04.2020

ЛУЧШИЙ ЭПИЗОД НЕДЕЛИ
John Irving  & Elisabeth Irving

Ваш эпизод просто потрясающий! Весь Лондон с замиранием сердца ждал каждого вашего поста. Все слова, что вы написали, сложились в замечательные предложения, сплелись в единую, уникальную историю! Мы счастливы, что вы поведали нам о кусочке своей жизни и надеемся, что вы и дальше будете радовать нас своим талантом и захватывающим сюжетом.

Отредактировано John Irving (2020-02-01 14:24:20)

+2

2

Джон споткнулся, запутавшись ногами в снегу, упал на колено и тихо выругался, ойкнув. Хоть и снег, но тонкий и грязный, а под снегом лед и асфальт. Довольно больно. Еще и брюки испачкал.
Не таким он представлял возвращение домой.
Вздохнув, Ирвинг поднялся, отряхнулся и поправил лямки рюкзака, в котором уместились все необходимые вещи. В Манчестере он не оброс грудами имущества, так что сорваться и уехать оказалось проще, чем он думал. Вот только правильно ли он поступил? Жизнь только начала налаживаться. Вдруг он ошибся и здесь его уже никто не ждет? Вдруг эти воспоминания - только сон, плод больного воображения, вызванный навязчивым желанием узнать правду?
Есть только один способ выяснить.
Джон продолжил путь по знакомой дороге родного - как он считал - города. От станции к дому. Предательское ощущение чужеродности окружения не проходило, а только нарастало, на сердце становилось неспокойно. Он постарался выбросить эти мысли из головы, испугавшись, что натурально сходит с ума, и лишь покрепче сжал в пальцах лямку рюкзака, ища хоть какой-то опоры.
Он еще раз прокручивал в голове последние события, пытаясь убедить себя, что поступает правильно.
Итак, последние пару лет он жил как Гарри Хант и не помнил абсолютно ничего, чувствуя себя новорождённым младенцем во взрослом теле. Как будто до комы не было ничего. Не было жизни. Как ни странно, навыки сохранились: он мог читать, говорить, писать - причем грамотно, даже исправлял других и получал от этого необъяснимое удовольствие. Смирившись с потерей памяти вслед за врачами, он обустроился в Манчестере и благодаря знакомым одной из медсестер смог устроиться в библиотеку.
Многие мечтают начать жизнь с чистого листа. Гарри Хант никогда не мечтал об этом, но как раз ему и пришлось - научиться жить заново. С нуля.
В его распоряжении были только документы с именем Гарри Ханта, рожденного в Манчестере, ключи от неизвестных ему дверей и некоторые деньги, часть из которых удалось сохранить в качестве сбережений. Не было даже телефона, в котором можно было бы найти контакты родных. Позже он обзавелся недорогим смартфоном и номером, но это все равно не давало никакой информации. Он просто не знал, что искать, даже имея выход в Интернет.
Как книга некоего Джона Ирвинга оказалась в библиотеке Манчестера - отдельная загадка, но Гарри стоило радоваться такому подарку судьбы. Почти сразу она показалась ему чем-то родным, а в тексте он всё сильнее и крепче узнавал себя, припоминал и предугадывал события, отчетливо представлял город и героев. И вряд ли это была заслуга автора - стиль художника слова Гарри смело раскритиковал.
И вскоре он стал не предугадывать - а вспоминать. Вспоминать те события, которых не было в книге. Вспоминать людей. Мать, жену. Свое имя. И как сам же и писал эту книгу.
Было похоже на бред. Гарри и сам решил, что этого просто не может быть. Но разговоры с психотерапевтом внушили уверенность, что это вполне могут быть реальные воспоминания. И шаги на пути к выздоровлению.
Джон неосознанно ускорил шаг, невероятно волнуясь. Он без труда узнавал дорогу, точно знал, куда идти.
И все равно - что-то было н е  т а к.
Домой. Скорее домой. Обнять жену и мать и забыть обо всей этой чепухе. 
Оказавшись на месте, он опомнился, нахмурился. Дорожки к входной двери и гаражу не очищены. Из почему-то грязных окон не виден был свет, а ведь Лиз и мама, как он думал, должны были быть дома в это время: он приехал к Дартфорд уже к вечеру. Сам дом как будто побледнел по сравнению с тем, каким он его помнил.
В груди нервно перехватило.
Джон поспешил к двери, пробираясь через снег. Низ брюк намок, но бывший учитель не обратил на это внимания. Нарастающая тревога была сильнее. Как-то неловко он достал ключи из рюкзака, едва их не уронив от волнения. Замок поддался с трудом, как будто им давно не пользовались и он забыл, каково это - двигаться под нажимом ключа, который чуть не застрял внутри. Джон даже подумал, что ключ не подходит. Но просто потребовалось усилие, чтобы выдернуть его из двери, а также для того, чтобы открыть дверь, которая как будто разбухла от влажности и застревала в косяке.
Осторожно зашел в дом, как будто внутри могла таиться какая-то опасность. Но было тихо. Слишком тихо. И темно. Попытался включить свет - но ничего не произошло. Дом казался заброшенным, отчего сомнение и страх усиленно стали пожирать Джона, лишая надежды.
- Лиз? - неуверенно позвал он.
Он помнил, что жена всегда выходила его встречать, когда слышала, как хлопает дверь, а с кухни к его приходу обычно пахло чем-то вкусным. Сейчас пахло сыростью и пылью.
- Мам?
Комната мамы была на первом этаже, и даже если она отдыхала в это время и не выходила, то хотя бы радостным воскликом приветствовала вошедшего. Но сейчас - тишина.
- Макс? - уже дрожащим и негромким голосом, в котором растворялась надежда, произнес Джон и инстинктивно похлопал по бедру (и ойкнул, ведь нога еще болела), призывая щенка (наверняка уже подросшего), который с восторгом реагировал на все самые незначительные события в его собачьей жизни. Но заливистый лай должен был раздаться еще за несколько секунд до того, как он открыл бы дверь.
- Где вы все? - с нарастающим ужасом прошептал Ирвинг, не узнавая дом, темный и сырой. Не раздеваясь, он бросился обыскивать комнаты, поочередно призывая то жену, то мать. Не забывал и про собаку. Но никаких признаков жизни.
Может, они куда-то уехали? Но куда? И зачем? Может, маме стало плохо и Лиз повезла ее в больницу? Но почему тогда нет Макса? И что с домом? И где электричество?.. Поймал себя на том, что все еще бродит по дому в зимнем пальто и даже не согрелся. Отопления тоже не было.
В висках сильно и болезненно сдавило, голова закружилась - после травмы такое часто случалось при волнении, и Джон приземлился на покрытый полиэтиленом диван в гостиной, подняв вокруг себя облако пыли. Глаза заслезились - не то от ужаса, не то от боли, не то от пыли. Закашлялся, взялся за голову. Через некоторое время боль немного отступила, и, опомнившись, Джон поспешил достать телефон.
Зачем? Он ведь не помнил ни номеров, ни паролей - ничего, что помогло бы как-то связаться с Лиз или мамой. От беспомощности он сжал зубы и готов был зарыдать. Что ему теперь делать? Как найти родных? Если, конечно, он все это не придумал...
Он постарался собраться и вспомнить номер Лиз. До сих пор не получалось, но сейчас ничего другого не остается, ведь он думал застать ее дома... Давай, вспоминай... Но голова - словно решето. Цифры мелькали перед глазами и тут же пропадали, пробегали мимо и не давали возможности ухватиться за них. Джон стиснул в руке телефон от досады. Задумчиво открыл набор номера, не оставляя попыток вспомнить.
Вдруг - перед глазами сцена. Они с Лиз в отпуске, он тянет за собой увесистый чемодан, а она диктует у стойки ресепшена свой номер для заполнения анкеты. Диктует девушке-иностранке несколько раз, и к тому моменту, как Джон подходит, уставший и с чемоданом, ближе, она уже не выдерживает и своей рукой заполняет анкету. Джон заглянул через плечо, говорит ей что-то успокаивающее и ненароком обращает внимание на то, как симпатично жена вырисовывает семерки, о чем и сообщает ей, поднимая настроение.
Он четко видит этот номер перед собой, видит эту анкету. Ошарашенный, Ирвинг торопливо повторяет увиденные цифры вводом на клавиатуре, пока видение не исчезло.
Гудки. Тяжелые, как удары сердца. Каждый монотонный сигнал будто пробивал дыру в черепе. Наконец гудки зашуршали и сменились голосом.
Мужским голосом.
Это не Лиз.
Не успев даже вникнуть в суть полученного ответа, Джон в ужасе сбросил. Сердце ходило ходуном, он уже плохо понимал, что происходит. Ошибся. Все же ошибся. Закрыл глаза, пытаясь припомнить видение. Кажется, он опечатался в спешке и перепутал цифры. Набрал еще раз. Всего один гудок - и тот же голос.
Джон снова сбросил. Руки тряслись. Мысли не поддавались никакой логике. Казалось бы, надо было спросить у незнакомого собеседника о Лиз, но этот звонок вызвал такую панику, что Ирвинг никак не мог совладать с собой.
Вдох. Выдох. Отчаяние.
Джон на эмоциях бросил телефон на диван рядом, подняв новый столп пыли, и закрыл лицо руками, пытаясь понять, что делать. Неужели он приехал впустую? Где ему остановиться, ведь уже стемнело и на дворе почти ночь? К кому можно обратиться? Вспоминай...
Ответ лежал на поверхности и пришел сам собой. Точно - мистер Фрей!
Кажется, Джон даже помнил адрес тестя, но на вою память полагаться опасался. Она уже подвела его - как минимум, с телефоном. Как же с ним связаться?
В растерянности горе-писатель еще раз обошел дом, пытаясь найти хоть какие-то записи. Если не мистера Фрея, то хоть кого-то из знакомых. Но ничего не было. В современном мире не принято было вести телефонные книжки - всё в смартфонах. Однако, кажется, мать имела старомодную привычку записывать все контакты к себе в блокнот... Джон ринулся в ее комнату, кашляя от пыли, и стал перебирать ящики прикроватной тумбочки. Действительно, обнаружилась плотная записная книжка в кожаном переплете. Кажется, как раз Джон и подарил ее как-то на мамин день рождения.
Стал исступленно листать. Имена были знакомыми, но что за ними шло, он не знал. Наверное, всё это мамины друзья, о которых он мало знал или не смог вспомнить.
А вот и Фреи. Томас, Рейчел (зачеркнуто), Элизабет... С недоумением Джон заметил, что номер Лиз вспомнил верно. Может, сменила номер за все это время? Остается надеяться, что Томас не последовал ее примеру.
Не долго думая, он позвонил тестю, еле дыша от волнения. Номер оказался верным.

Меньше, чем через полчаса, тяжело дыша после торопливой ходьбы, Ирвинг нетерпеливо звонил в дверь Томаса Фрея, чтобы обсудить всё лично.
Его встретила до неузнаваемости изумленное выражение лица тестя. Наверное, Джон впервые видел на нем столь яркое удивление. Да, он помнил Томаса. Даже обратил внимание, что тот поседел сильнее прежнего.
Мистер Фрей так и застыл, не сумев произнести даже банальных приветствий, а Джону так не терпелось во всём разобраться, что он, поправ правила приличия, торопливо зашел внутрь и нервно заходил по прихожей.
- Джон, ты вернулся! Неужели!
Беседа была напряженной и волнительной. Джон, как мог, пытался пересказать тестю свою историю, чтобы хоть немного объяснить ему - а отчасти и себе - свое возвращение. Обсуждать все это можно было бесконечно: вопросов оставалось больше, чем ответов. Но джону не терпелось увидеться с Лиз, чтобы окончательно убедиться, что она ему не приснилась.
В то, что он женат, он верил с самого начала - доказательством было кольцо на пальце.
- А где Лиз? - в ходе разговора не вытерпел Джон. - Я очень хочу ее увидеть.
- Ох, Лиз... она... - мужчина не поспевал за скачущими мыслями Ирвинга.
- Где моя жена, Томас? - нетерпеливо воскликнул Джон. Снова заболела голова, добавляя раздражения.
Мистер Фрей заметно растерялся. Тон Джона сбил его со всех мыслей, и он просто назвал адрес.
- Но пойми, Джон, тебя долго не было...
Ирвинг уже не слушал, спеша скорее по названному адресу. Снова звонить он не стал - почему-то страшно было снова ошибиться. Да и почему-то решил, что мистер Фрей сделает это за него.

Через некоторое время Джон был на пороге незнакомого дома и с недоверием рассматривал дверь. В пути у него возник ряд вопросов. Например, какого черта Лиз забыла здесь, если у них есть свой большой и уютный дом? Надо было спросить у Томаса. Почему-то не догадался, слишком спешил.
Выдохнул. Настойчиво позвонил. Ожидание, казалось, длилось вечность. Позвонил еще. И еще.
Разгадка была совсем рядом, и ее босые шаги были слышны за дверью.
А голова всё неистово гудела.

+4

3

- Милая, я дома!
От такой простой и короткой фразы веяло теплом и уютом, к которому Лиз начинала снова привыкать. Лишь иногда, в ее снах, эти слова произносил другой человек.
И там, во снах, она с лихорадочно бьющимся сердцем сразу же выбегала на родной голос, а потом зачастую просыпалась в слезах, понимая, что наяву больше никогда не увидит и не услышит его.
Но сейчас девушка улыбнулась, когда хлопнула входная дверь и простучали по полу собачьи когти, за чем последовала негромкая возня в прихожей, и продолжила готовить ужин, наслаждаясь привычным ходом вещей, пусть и немного предсказуемых.
В коридоре послышались шаги, а затем мужские руки обняли ее за талию, Лиз ощутила теплое дыхание на своей шее и следом легкий поцелуй.
- Привет, зайчонок. Ммм, как вкусно пахнет! У нас сегодня твоя фирменная воскресная курица?
- Привет, - развернувшись в объятиях, Лиз обняла мужчину за шею, приподнялась на цыпочки и легонько чмокнула его в щеку. – И не только курица. Джей, погуляешь с Максом? А я пока поставлю в духовку твой любимый пирог.
При слове «гулять» пес, который уже сидел на пороге кухни, коротко гавкнул и радостно забил своим мохнатым хвостом по полу.
- Конечно, милая. Ну что, Макс, идем гулять? Да? Да? – пес весело запрыгал на месте, затем умчался и вернулся со своим поводком в зубах и снова заскакал вокруг мужчины, не давая тому спокойно пристегнуть карабин, а Лиз, едва не смеясь, наблюдала, как эти двое дурачатся друг с другом.

Парни вернулись где-то через час, довольные и голодные после прогулки, и их всех ждал вкусный воскресный ужин.
- Пирог удался на славу, но, может, ты меня порадуешь и другим десертом… - пока Элизабет мыла посуду, мужские руки скользили по ее телу, гладили бока и бедра, а поцелуи порхали по шее и плечам, пока телефон Лиз не завибрировал, оповещая о входящем звонке и прерывая эти ласки.
- Джей, глянь, кто там
- Номер не определился, -  Джеймс нехотя отстранился от девушки, беря в руки ее телефон и смотря на неизвестный номер на экране.
- Хм, странно… Ответь, пожалуйста, - Лиз нечего было скрывать, да и парню своему она доверяла, поэтому поспешила домыть посуду, чтобы быстрее перейти к более приятному времяпрепровождению.
- Да. Алло? Говорите же. Кто это? Алло? Аллооо?  - девушка прислушивалась к недолгому разговору, теряясь в догадках, кто ей может звонить. – Странно. Бросили трубку. И не представились. Может, это твой любовник звонил?
Последняя фраза была сказана с улыбкой, и Элизабет улыбнулась в ответ, хотя внутри все равно было почему-то неспокойно.
- Эй! Ты же знаешь, что ты у меня один, - Лиз не успела взять свой телефон, как он вновь зазвонил в руках Джеймса и тот опять ответил на звонок, но в этот раз разговор и вовсе закончился сразу после короткого «да».
- Наверное, ошиблись. Ну их к черту, - мужчина пожал плечами и отложил телефон, а Лиз согласно кивнула, при этом не понимая, почему ее так встревожил этот незнакомый звонок.
Но вскоре эти непонятные ощущения пропали, особенно после того, как они с Джеймсом переместились в спальню, где он продолжил свои ласки, становящиеся все более горячими, и она отвечала ему тем же, избавляясь от одежды и ненужных мыслей.
И в тот момент, когда они оба уже были готовы перейти от прелюдии к основному действу, вновь раздался звонок, но на этот раз в дверь. Лиз замерла, тяжело дыша, но Джеймс и не думал останавливаться, даже несмотря на то, что звонок повторился, а затем еще и еще раз. Кто-то очень настойчиво хотел увидеть хозяев.
- Нас нет дома,  - пробормотав ей куда-то в шею, Джеймс раздвинул бедра девушки, но та остановила его, мягко отталкивая от себя.
- Я так не могу, Джеймс. Надо спуститься, - выбравшись из-под парня, Лиз натянула белье и накинула халат. – Я открою.
Но, подходя к двери, Элизабет увидела уже стоящего там Макса и пожалела, что спустилась одна. Пес не лаял на входную дверь, он смотрел на нее не мигая, негромко рыча и навострив уши
- Макс? – Лиз осторожно подошла ближе, пес дернул ухом в ее сторону, но по-прежнему продолжал ворчать, не сводя взгляда с двери. Кто бы там ни был, пес ему был не особо рад. – Джеймс? Джеймс, спустись сюда!
И лишь когда сверху послышались тяжелые шаги, девушка взялась за дверную ручку.
- Макс, фу. Место. Место, Макс, - на всякий случай отогнав овчарку в сторону, что та сделала с большой неохотой, Элизабет открыла дверь и едва не лишилась чувств. Мороз, ворвавшийся с улицы, пробрал ее насквозь, но даже он был несравним с тем холодом, который скользнул по спине и ушел в ладони. Лиз не замечала ветра, не слышала и не видела ничего вокруг, кроме стоящего на крыльце мужчины. Окажись там клоун-убийца или снежный человек, Лиз и то, пожалуй, была бы удивлена меньше. Сердце болезненно сжалось, пропустило пару ударов и учащенно забилось, а ноги стали будто ватными. Девушка не верила своим глазам и не могла промолвить ни слова, пытаясь осознать, как такое вообще возможно. Кровь отхлынула от лица, а в глазах на миг потемнело. Наверное, если б Джеймс не подошел и не приобнял ее за талию, Элизабет рухнула бы на пол, поскольку слишком неожиданной была эта встреча.
- Милая, кто там?  Лиз, кто это?
- Джон… - за несколько секунд в голове девушки пронеслась целая куча невероятных мыслей и вопросов, вплоть до самых паранормальных. Однако мужчина на крыльце не парил в воздухе, состоял из плоти и крови и не был прозрачным. К тому же, Джеймс, кажется, его тоже видел, а значит, он не был плодом ее больного воображения или помутившегося разума.
- Джон? Какой Джон? Постой… Джон? Твой погибший муж?!
- Джон..? Это действительно ты..? – Лиз будто не слышала Джеймса, с трудом пытаясь совладать с собственным рассудком и речью, всматриваясь в до боли знакомые черты.
- Зай, может, мы зайдем в дом и обсудим все там? – Джеймс был не рад тому, что столь прекрасный вечер был испорчен, но был не менее девушки ошарашен появлением этого гостя. Определенно надо было выяснить, что вообще происходит, и промозглым зимним вечером крыльцо было не самым подходящим местом для разговоров. – Проходи.
Запустив свалившегося как снег на голову Джона и заведя девушку в гостиную, Джеймс достал бутылку виски и три бокала, плеснул в каждый понемногу и, залпом осушив свой, отошел чуть в сторону, давая Лиз возможность пообщаться со своим ожившим и вернувшемся мужем, но при этом наблюдая за ними.
- Господи, Джон, ты… ты жив?! Это правда..?  – девушка наконец-то немного пришла в себя, но ее все еще била дрожь, как от холода, так и от волнения, да и с чувствами разобраться никак не получалось. Столько лет она видела его возвращение в своих снах, представляла, как бросится ему на шею, а теперь, когда муж действительно сидел перед ней живой и невредимый, словно оцепенела, совершенно ничего не понимая. Разве может человек вот так взять и внезапно воскреснуть?

+4

4

За дверью слышалось какое-то движение и возня. Даже не столько слышалось, сколько чувствовалось. Кажется, совсем рядом раздавалось совсем не дружелюбное рычание. Там внутри - собака, и, судя по тембру, далеко не мелкая. И явно агрессивная. Джона это так насторожило, что он попятился на шаг, хоть дверь была до сих пор закрыта. Обычно собаки бросаются к двери с радостным лаем, и не важно, кто пожаловал, друг или незнакомец.
Уж не держат ли Лиз в плену? Что за глупости, тогда бы ее отец не говорил об этом так спокойно, не так ли?
Тем не менее, это рычание заставило Джона почувствовать себя неправильно. Давало понять, что он здесь чужак. Казалось, что когда хозяева дома предстанут перед ним, он их не узнает. А они - его. И всё окажется зря. И его поездка, и то, что он пришел сюда, к чужим людям... Выдержит ли его сердце такую нелепость? Не говоря уже об остатках разума.
Джон услышал голос. Ее голос. Он узнал его. Похоже, она обращалась к собаке. Макс? Неужели это их Макс так громогласно рычит? А что еще за Джеймс? Тоже пёс? 
Что за чертовщина вообще?
Наконец дверь распахнулась, и Джон выдохнул: вот она его любимая жена, вот она медовая булочка.
От ее испуганного вида он растерялся и решил было, что действительно ошибся. Но она назвала его имя - то самое, настоящее, которое он чуть было не забыл - и Джон облегченно выдохнул. Не ошибся. Нашелся. Снова дома. В контрасте к ее удивлению он широко улыбнулся. Понимал, что это безумно глупо, но не мог сдержаться - так был счастлив оказаться дома.
 Лиз смотрела на него так, как будто призрака увидела. Ее можно было понять. В ней многое изменилось, если сравнивать с его последними воспоминаниями о ней. Прическа другая, лицо как будто осунулось, в глазах больше тревоги. Интересно, как она жила все это время?
Ирвинг хотел задать уйму вопросов и для начала крепко обнять жену, надеясь найти у ее груди успокоение и понимание, но его порыв прервал спустившийся незнакомец. Да, Джеймс оказался не псом. Хотя мысленно Джон уже обозвал его всеми ругательствами, которые пришли к нам от собак. Раздражение было вызвано по понятным причинам: почему Лиз в гостях у незнакомого мужчины да еще и в таком виде? Что за разврат средь бела дня? Ну, хорошо, темного вечера, но сути это не меняет. Как Лиз могла изменить ему? Почему? За что?
Джон с нарастающим недоумением смотрел то на не-пса Джеймса, то на ту, кого этот не-пес посмел назвать милой. А от прикосновений этих гадких рук к его женщине у Ирвинга одновременно заледенело и вскипело все внутри. Он был в шаге оттого, чтобы не врезать этому Джеймсу прямо здесь. Сдерживали лишь внутренняя интеллигентность и желание во всем разобраться, прежде чем бить физиономии. Ведь всегда есть шанс, что это не то, о чем он подумал. 
Хотя, о чем здесь еще можно подумать? Всё же очевидно!
Джон сжал кулаки. Так или иначе, он не мог себе позволить возмущение. Если логически подходить к ситуации, то стоит помнить, что он пропал на долгое время. Только от его пробуждения из комы прошло около двух лет. А когда он уехал из дома - он и не помнил.
Он вдруг растерялся. Ведь правда, не помнил. Вдруг они как-то плохо расстались, потому ему и пришлось покинуть родной город? Что же случилось тогда... Только на Лиз была вся надежда.
Джеймс не внушал доверия. Наверное, Джон был предвзят, но Лиз сразу пробудила в нем какое-то чувство, порывающее дать обнимающего ее парню в челюсть.
...Твой погибший муж. Это многое объясняло. Счастливая улыбка стекла с лица Ирвинга, он виновато потускнел.
- Это правда я, - эхом отозвался Джон. - Насколько мне известно, - добавил он нерешительно.
Он с трудом что-либо понимал. Над виском неприятно пульсировало, усугубляя и без того обезоруживающее волнение.
Но это не помешало ему строго глянуть на Джеймса после того, как он назвал Лиз "заей". Какая пошлость.
Тем не менее, идея обсудить все в доме казалась разумной, и Джон послушно прошел внутрь, настороженно оглядываясь.
Пёс напряженно крутился у его ног, и каким-то инстинктивным движением Джон протянул к его носу ладонь. Животное завиляло хвостом, однако все еще косилось с недоверием. Ирвинг почти не сомневался, что это тот самый Макс, их Макс, и расстроился оттого, что остался неузнанным любимым щенком.
Пользуясь гостеприимством и напряженно маясь, Джон спешно снял верхнюю одежду и прошел следом за Лиз в гостиную, занял предложенное на диване место.
На предоставленный Джеймсом виски Джон глянул коротко и без интереса и, обычно вежливый, даже не поблагодарил, пребывая в растерянности.
- Ну... Да, я жив. Если вкратце.
Он неуверенно улыбнулся, не зная, с чего начать.
- Наверное, я невовремя... - он скользнул взглядом по домашнему облачению ребят, смутно предполагая, от чего мог их оторвать. - Я приехал почти сразу же, как что-то вспомнил, и, если честно, до этой самой минуты боялся, что мои воспоминания - лишь плод моего воображения. Я до сих пор не всё помню. Не помню даже, как и когда уехал отсюда...
Он с надеждой посмотрел на Лиз, рассчитывая, что она расскажет об этом. Как же хотелось ее обнять и уткнуться носом в ее медовую макушку... Но теперь, кажется, это было неуместно. Может ли он теперь вообще претендовать на нее? Кажется, она вполне довольна этим... Джеймсом.
Даже если это поездка не вернет ему семью, он хотя бы узнает правду. Пусть жестокую - но правду. Слишком долго жил в неведении. 

Отредактировано John Irving (2020-02-08 15:58:45)

+3

5

Как-то все это было неправильно. Долгожданная встреча произошла совсем не так, как Элизабет себе ее представляла, и вместо безудержной радости, девушка испытывала невероятное волнение и тревогу. Нет, конечно, она была рада, что ее муж живой, что он вернулся и что с ним, вроде бы, все в порядке, но все-таки после длительного ожидания, его появление оказалось уж слишком неожиданным. Вот такой вот каламбур.
Джонни, ее Джонни, сидел прямо перед ней и все было в нем таким родным – от улыбки до каждого движения, и в то же время будто бы что-то изменилось. Или, быть может, это Лиз уже отвыкла от него. К тому же, она давно свыклась с мыслью, что Джона больше нет, что он похоронен рядом со своей матерью. Да, это было непросто, но до сегодняшнего вечера девушка была уверена, что ее мужа нет в живых, и пыталась жить без него, даже, кажется, снова научилась быть счастливой. Не так как прежде, но все же... А теперь этот хрупкий мостик, который Элизабет с таким трудом выкладывала к столь призрачному счастью, не просто дал трещину, он рушился, лишая  девушку опоры и заставляя лететь в пропасть между своим прошлым и настоящим. Конечно, рано или поздно ей все равно придется сделать выбор, но сейчас она совершенно не задумывалась об этом. В данный момент было и без того достаточно вопросов, требующих объяснения.
Лиз всматривалась в сидящего напротив мужчину и все никак не могла поверить, что он настоящий, что все это происходит на самом деле, и чтобы хоть как-то унять волнение, девушка потянулась к виски, хоть и не любила крепкие напитки, но так и замерла с протянутой к бокалу рукой после странных слов Джона, громко ахнув и приоткрыв рот от изумления, а затем переглянувшись с Джеймсом. Судя по всему, ее муж был не так уж и невредим – провалы в памяти дело не шуточное, и это очень сильно насторожило и обеспокоило Элизабет. Джеймс тоже нахмурился и встал у нее за спиной, положив ладонь на плечо девушки и легонько его сжимая. Лиз была благодарна ему за поддержку, вот только это все равно ее не успокаивало, а от неподдельной растерянности и непонимания на лице мужа и вовсе щемило сердце. Похоже, с ним действительно случилось что-то серьезное, раз появилась амнезия, да и непонятно, какие еще были последствия в здоровье Джона, и это пугало девушку, сильно пугало.
- Ты выпей, новостей будет предостаточно, - невесело усмехнувшись, Джеймс, обращаясь к Ирвингу, кивнул на виски, но тут же словил укоряющий взгляд от Лиз и вздохнул. – Я серьезно. Такое на трезвую голову не сразу уложится.
- Джон, ты что... Ты ничего не помнишь? - и без того огромные глаза девушки стали еще больше от недоумения и на них выступили слезы. Эмоции вместе с воспоминаниями нахлынули на нее, и бороться с ними было все тяжелее, от этого голос девушки дрожал, а слова давались с трудом, будто какие-то помехи возникали в связи между мыслями и языком. Накрыв лежащую на своем плече ладонь Джеймса, Лиз обернулась на него, безмолвно, одним лишь взглядом извиняясь за свои дальнейшие действия, а затем пересела на диван к своему мужу, поколебалась в нерешительности и коснулась его плеча, осторожно и мягко погладила его, надеясь, что Джеймс поймет все правильно, а затем взяла руку Джона в свои ладони.
– Ты уехал два года назад, собирал материал для своей новой книги. Я ждала тебя из той твоей поезди… А ты не вернулся. Мы искали тебя, долго искали, но не было никаких следов, никаких зацепок… Полиция оказалась бессильна… А потом… потом мне сказали, что ты погиб. Взрыв газа.  Нашли тело с твоими документами и дело закрыли. Мне не дали его опознать, убедили, что это ты, а гроб прислали закрытым.
Элизабет замолчала, не зная, нужно ли ей продолжать, ведь все, что она говорила и здоровому человеку было бы нелегко принять, а реакция Джона и вовсе могла быть непредсказуемой. Если он потерял память, кто знает, как это могло отразиться на его психике. Она видела, как тяжело ему дается осознание всего произошедшего и боялась сделать ему хуже.
Будто бы чувствуя, что у хозяев происходит что-то неладное, в комнату зашел пес. Он больше не рычал, а наоборот крайне заинтересованно смотрел на гостя, затем подошел ближе и тщательно обнюхал незнакомца, после чего положил голову на колени девушки. Появление собаки немного отвлекло Лиз и она была рада чуть сменить тему.
- Джон, - «милый», «родной», «хороший» так и вертелись на языке у девушки, но что-то не позволяло ей пока снова так назвать мужа. – Джон, ты помнишь Макса? Нашего щенка. Это он, только он немного подрос.
Уголки губ девушки дрогнули в слабой и скорее нервной улыбке, и она вновь замолчала, поглаживая собаку  и собираясь с мыслями.
- Джонни, есть еще кое-что, что я должна тебе сказать… - Элизабет вздохнула, понимая, что нельзя скрывать от него правду, какой бы тяжелой она не была, к тому же, как ни крути, они были близкими людьми друг другу, и пусть он лучше все узнает от нее, чем от кого-то другого. Набираясь смелости, девушка снова потянулась за бокалом с виски, покрутила его в руках и залпом выпила, тут же закашлявшись и поморщившись от обжегшего горла напитка. Пес встрепенулся, а Лиз, в очередной раз вздохнув, взяла руку Джона в свои ладони. Виски согрел ее ледяные пальцы, и теперь девушка пыталась поделиться своим теплом с мужем. До безумия хотелось обнять его и прижать к себе, успокоить, сказать, что все будет хорошо, но последнее вряд ли бы прозвучало убедительно, да и рядом был Джеймс, к которому Лиз так же испытывала самые теплые чувства и не хотела ранить его, поэтому единственное, что девушка могла себе позволить, это ласково поглаживать Джона по руке.
- Твоя мама, она… - пауза явно затягивалась, а Элизабет все никак не могла подобрать нужные слова, прекрасно зная, что эта новость ранит Джона, как бы она ни старалась. – Твоя мама очень ждала тебя, но ее здоровье оказалось слабее… После твоего исчезновения ей стало хуже, я до конца была с ней, и папа тоже, но мы ничем не могли помочь. А когда нам сказали, что ты погиб, ее сердце не выдержало… Прости… Мне так жаль.
Вспоминать это все было невыносимо, но еще тяжелее было сообщать это все Джону. Лиз будто бы заново пережила всю ту боль, которую ей принесла смерть ее матери, а затем и миссис Ирвинг, но к ее собственной добавилась и боль за мужа. Стерев катившиеся по щекам слезы, девушка крепче сжала его ладонь и продолжила рассказ.
- После этого я больше не могла находиться в нашем доме. Там все напоминало о тебе, о ней, о ее болезни, и все эти тени, шорохи, звуки в темноте… В общем, мы с Максом переехали к папе. Наш дом остался, но я отключила в нем свет и отопление, и не была там уже очень давно. Даже твоя машина по-прежнему стоит там в гараже. Ну а около года назад я встретила Джеймса – с ним вы уже вроде как знакомы – и теперь живу здесь.  Кстати, как ты нашел меня? И где ты был все это время?

Отредактировано Elisabeth Irving (2020-02-09 22:38:23)

+3

6

Даже после того, как Джон убедился в том, что не зря приехал, что всё это - не сон, не плод больного воображения, даже после того, как Лиз узнала его, развеяв его сомнения, он все равно чувствовал себя не в своей тарелке. Всё было таким знакомым и таким незнакомым одновременно, таким родным и таким чужим. Подтвердилось даже неуверенное воспоминание о том, что Лиз - его жена. Хоть он и не смог вспомнить ни дня свадьбы, ни дня помолвки, он почему-то просто знал, что это так. Как и знал, что безумно любит эту женщину.
А раз это так, то не должен ли Джон устроить скандал и разобраться с этим Джеймсом, чья наглая физиономия не понравилась ему с первого взгляда? В этом у Джона не было уверенности. Он полагал, что не имеет никакого морального права предъявлять жене претензии. Да, она с другим. Да, он был болен. Да, всё это нечестно. Но стоит помнить, что он все-таки пропадал долгое время, не передавал никаких вестей о себе по понятным причинам. Что еще ей оставалось делать?
Да, Джон прекрасно понимал Лиз. Но от этого не становилось менее досадно. И комментарии Джеймса не прибавляли настроения. Неприязнь друг к другу для них была очевидна. И, похоже, они старались не проявлять ее в открытую только ради Лиз. Ей и так тяжело.
В ответ на замечание о том, что лучше бы выпить, Джон строго зыркнул на соперника и ничего не сказал. Его мозг и так был не в лучшем состоянии, так что выпивки он старался избегать. Впрочем,  напряжение было такое, что, возможно, придется наплевать на рекомендации врачей и пригубить немного. Слишком тяжело.
Элизабет ловко уловила его растерянность и рассказала обо всем, что знала о его пропаже. Джон тяжело вздохнул. Мало того, что он пропал, так его еще посчитали погибшим. В деталях этих обстоятельств он пока что разбираться не хотел, хотя вопросов было много. Факт остается фактом. Его похоронила собственная жена.
- Безумие какое-то, - сдавленно произнес Джон и потер уставшие глаза, которые неприятно ныли, предчувствуя зарождение слез. В голове было тяжело от давления информации.
Многое хотелось сказать, но Джон не нашел слов. Хотелось пожалеть Лиз, успокоить, как будто бы именно она была главной жертвой всех минувших событий - отчасти это действительно было так. Но и здесь Джон не нашел в себе смелости, особенно под чутким наблюдением Джеймса, которого молодой писатель воспринимал как чужака. Еще один повод нервничать из-за присутствия соперника и участия его в разговоре.
- Так это наш маленький Макс? - Джон с готовностью переключился на пса. - Я так и подумал, только, кажется, он меня не узнает.
В подтверждение своих слов Джон дружелюбным жестом протянул к собаке открытую ладонь, но животное недоверчиво отвернулось. Ирвинг тоскливо вздохнул.
- Вот видишь… Как же ты вырос, мальчик!
Понюхав руку писателя, пес позволил себя погладить, не более. Для этого незамысловатого действия Джону пришлось наклониться к Лиз и случайно коснуться ее, отчего он виновато отпрянул, ощущая смущение, словно подросток.
Хотелось касаться еще. Но Джеймс все еще здесь. Но Лиз нашла путь, и Ирвинг воспрянул, ощущая ее ладонь на своей. Так было немного легче.
Но оказалось, что это было лишь утешением перед страшной новостью. Путаясь в информации, Джон забыл спросить о самом важном, но Лиз ответила на его не прозвучавший вопрос.
Ирвинг побледнел. Минутное спокойствие, пришедшее к нему вместе с Максом, мгновенно ушло. Сердце рухнуло. Слушая Лиз, он нервно сжал ее ладонь и, наклонившись, прижал ее пальцы к губам. В голове опустело, мыслей и слов не осталось, и Джон надеялся хотя бы тактильно передать жене свои чувства.
Опустошение. Шок. Скорбь. Печаль. Сочувствие. Целая палитра. Конечно, он далеко не идеально помнил мать, но ее образ, ее забота - это он вспомнил. И пока Лиз рассказывала, вспоминал еще больше: как он еще ребенком бегал за лекарствами поздно вечером и не мог найти аптеку, как мать и бабушка вместе готовили безумно вкусный пирог, как мать провожает в университет… Калейдоскоп образов и сцен.
Джон сам не заметил, как глаза и ладонь Лиз стали влажными. Смутившись, он отпустил ее руку и только тогда заметил ее слезы. Ему нужно было, жизненно необходимо было ее обнять, прижать к сердцу, заполнить пустоту внутри.
Но раздражающий эмоциональный ступор не давал шевельнуться. Сковало нервы. Хотелось кричать, и поэтому он молчал.
И это он еще не до конца осознал потерю. Пока что это лишь шок. Глубокая скорбь придет позже.
Не нашел ничего лучше, кроме как заполнить пустоту в душе глотком виски. И поморщился с непривычки.
Окончание рассказа и вопрос Лиз настигли его неожиданно, так что Джон растерянно огляделся, выныривая из своей печали, и не сразу понял, что от него хотят. Услышал, но не понял. Понадобилось несколько лишних секунд, чтобы вернуться в реальность.
- Я думал, что найду тебя дома, - начал Джон дрогнувшим голосом. О своих приключениях говорить было легче, чем о смерти матери. - Приехал сюда, как только вспомнил, что здесь был мой дом, моя семья...
От усталости и нервов он путался и повторялся.
- Но тебя я не нашел. Ничего не нашел. Очень испугался, что ошибся и всё перепутал, что мне всё привиделось… Но я же точно помнил! И нашел в доме знакомые вещи. И мамин блокнот.
Он вздохнул, чтобы не позволить горлу сжать его голос.
- Я пробовал позвонить тебе, но почему-то не удалось, - он растерянно глянул на Джеймса, начиная подозревать, почему не дозвонился до Лиз. - Тогда я позвонил твоему папе. Мы встретились. Он сказал, что ты живешь здесь, и я тут же примчался. Очень хотел тебя увидеть.
Недоверчиво покосился на Джеймса, ограничивающего Джона в проявлении чувств. Потер висок. От пережитых волнений в голове сильно гудело.
- Рад, что ты в порядке, - скрывая обиду, проговорил Джон. - Мне жаль, что так вышло, но я ничего не мог сделать. Когда я очнулся в больнице, я не помнил вообще ничего. Совершенно. И никакой информации мне дать не могли. Меня даже звали по-другому. И пришлось жить заново… Но как только я вспомнил… Сразу сюда. Я чувствовал, что мне не хватает чего-то очень важного. Что меня лишили жизни.
Ирвинг опустил взгляд, скрывая вновь нахлынувшую влагу на глазах, и рассеянно потер кольцо на безымянном пальце левой руки.

+3

7

Джон был прав – все это действительно было похоже на какое-то безумие. Будто один из ее очередных снов. И на какое-то мгновение Лиз даже показалось, что если она закроет глаза, то Джон опять исчезнет, но он так сильно сжимал ее пальцы, что это лишь подтверждало реальность происходящего. Все это время Элизабет сидела не шевелясь, чувствуя его губы на своих ладонях, и это отзывалось легкими уколами под сердцем и проникало в те уголочки души, которые помнили каждое прикосновение мужа, она даже машинально подвинулась еще ближе, лишь бы не разрывать этот контакт.
Лиз ненавидела себя за то, что вынуждена причинять Джону боль, и это чувство вины раздирало на части, заставляя сомневаться в правильности решения все ему рассказать. Она переживала вместе с ним и ощущала на себе все его эмоции, но совершенно ничего не могла поделать, чтобы хоть как-то облегчить сейчас его страдания. Никакие слова не принесли бы должного утешения и не заглушили бы горечь от утраты родного человека. Девушка не знала, насколько хорошо Джон помнил свою мать, но понимала, что принятие этой новости не пройдет безболезненно. И подтверждением тому стала влага, выступившая на глазах мужа. Все краски сошли с его лица, а сам он будто оцепенел, что еще сильнее взволновало Элизабет. Неизвестно, насколько сильной была полученная Джоном травма и не повлечет ли это потрясение каких-то осложнений. Какая же она глупая, что взяла и вывалила на него такие новости прежде, чем узнала больше о состоянии его здоровья. Совсем растерялась, увидев его, и не подумала о возможных последствиях.
Джон молчал, словно не слыша ее дальнейшего рассказа, уйдя куда-то глубоко в себя, но Лиз и не торопила его с ответами. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь короткими  тихими всхлипами девушки и шмыганьем ее носа, а стоило Джону отпустить ее руку, как она вновь провела ладонями по раскрасневшимся щекам, стирая нежелающие останавливаться слезы. То ли от нервов, то ли от выпитого с непривычки виски голова неприятно заныла, но самочувствие мужа в данный момент ее волновало гораздо больше собственной мигрени.
- Джон..? – сглотнув ком, девушка все же негромко и осторожно окликнула мужчину лишь для того, чтобы просто убедиться, что он ее слышит, а затем перевела взгляд на Джеймса, беззвучно спрашивая у него разрешения и прося понимания. По одному его окаменевшему выражению было ясно, что все это ему не по душе, но что с этим делать Лиз не представляла. Его терпение и понимание вызывали в девушке бескрайнюю благодарность и острое желание разорваться, дабы не обижать никого из дорогих ей мужчин. Но Джону в данный момент она явно была нужнее. Виновато отвернувшись, она прерывисто вздохнула и принялась легонько поглаживать Ирвинга по голове, пока он приходил в себя после всей полученной информации, а затем и во время его рассказа.
- Странно, я не меняла номер… - Лиз задумчиво нахмурилась, когда Джон сказал про телефон, а затем ахнула и прижала  ладони к лицу. - Постой… Ты сегодня звонил? Так это был ты…
Вспомнив по загадочные звонки, девушка одновременно с мужем вопросительно и удивленно посмотрела на Джеймса, на что тот лишь недоуменно развел руками.
- Я понятия не имел, кто звонит – он же не представился, только в трубку дышал, - Джеймс передернул плечами и сел на диван напротив, похлопав по бедру и подзывая к себе собаку, на что пес сразу подошел и сел рядом, вильнув пару раз хвостом и подставляя голову под ладонь хозяина.
- А папа… Выходит, папа знал, что ты жив. Почему он не позвонил, почему не сообщил, что ты меня ищешь..? – Лиз совсем растерялась и запуталась, но ответ Джеймса поставил все на места.
- Возможно, ты не слышала. Твой телефон на беззвучном режиме. После тех непонятных звонков. Не хотел, чтобы нам помешали.
- Ох, Джеймс, - на этот раз адресованный ему взгляд был с легким укором и осуждением, но выяснять кто прав, а кто виноват сейчас не было ни желания, ни сил. В горле пересохло, и девушка машинально потянулась к пустому стакану, вот только виски больше не хотелось.  – Джей, принеси воды, пожалуйста.
- Конечно, милая
Мужчина вернулся очень быстро, словно опасаясь оставлять девушку с ее мужем надолго наедине, заботливо подал девушке бутылочку холодной воды и уселся обратно на свое место, делая вид, что занят Максом.
Лиз налила себе в стакан и сделала несколько судорожных глотков воды, что лишь утолило жажду, но не принесло облегчения. А от дальнейших слов Джона на глаза опять навернулись едва остановившееся слезы.  Пусть и не в открытую наполненные бескрайней нежностью и любовью, они разбивали сердечко Элизабет вдребезги, наполняя его отчаянием и какой-то безысходностью. Как и ему, ей тоже не хватало все это время чего-то важного, не хватало части ее самой, той части, которая всегда принадлежала Джону. И вернись он хотя бы на полгода раньше, все было бы совсем иначе. Теперь у нее был еще и Джеймс, заботливый и любящий Джеймс, который оказался рядом в трудный момент, поддержал ее и окружил вниманием и вытащил ее из глубокой тоски. Лиз не могла просто взять и уйти от его - Джеймс не заслужил такого. Но и так же Лиз не могла отказаться от вернувшегося мужа, бросить его в такой тяжелый момент. Она не могла отпустить его, не могла оставить одного, когда он в ней так нуждался.
- Да, в порядке… - эхом отозвалась девушка и невесело улыбнулась. Пожалуй, Джону сейчас не нужно знать, как она не находила себе места, как убивалась, когда он пропал, как из ее мира пропали все радужные краски и не хотелось жить в этом мире жить без него, когда она узнала о его гибели, и что действительно в порядке она стала относительно недавно, да и то это спорный вопрос. Хватит с него на сегодня переживаний, тем более от чуткого взгляда Лиз не скрылось его явное недомогание. – Джонни, тебе нехорошо? Ты принимаешь какие-нибудь лекарства?
И хотя рассказ Джона оставлял после себя еще уйму вопросов - например, почему у него было другое имя, как он вспомнил о ней, что говорят врачи о его здоровье – девушка решила, что у них еще будет время все спокойно выяснить и узнать. Например, завтра с утра, когда пройдет этот шок от встречи.
- Джон, мне кажется, тебе нужно прилечь. Да и нам всем необходим отдых. Останешься пока у нас. Я подготовлю для тебя гостевую комнату, - Лиз в последний раз провела ладошкой по его голове и легонько погладила руку, а затем поднялась с дивана, но не успела дойти до лестницы, как ее остановил Джеймс.
- Милая, можно тебя на пару слов? – судя по возмущенному шепоту, девушка догадывалась, о чем пойдет речь, и не ошиблась. – Что значит, останется у нас? Неужели нет других мест, чтобы переночевать? Давай, я лучше сниму ему номер в мотеле.
- Джей, послушай, ему действительно больше некуда пойти. Ты же знаешь, что дом, где мы жили, давно заброшен. Тем более Джон не совсем здоров, и посмотри, как он разбит. У него совсем никого не осталось, и, наверное, будет лучше, если с ним будет кто-то из знакомых. Пожалуйста, Джей, пусть он немного поживет здесь, а потом мы что-нибудь придумаем.
- Не думаю, что так будет лучше. Стоп. В смысле, поживет?! – но все негодование парня затихло после взгляда в умоляющие бездонные глаза Лиз. – Ладно. Но только ради тебя.
- Спасибо, - девушка благодарно улыбнулась и, бегло чмокнув парня, отправилась наверх, а Джеймс тем временем вернулся в гостиную к тому, с кем ему в ближайшее время придется делить не только любимую женщину, но и собственный дом.
- Послушай, Джон. Ты остаешься здесь, потому что это нужно Лиз, потому что она попросила меня об этом. Но я не она и на меня не действуют твои душещипательные истории. Ты очень красиво говоришь, только все это больше похоже на один из твоих романов. Конечно, возможно, все твои слова правда, но если это какой-то трюк, чтобы вернуть ее, то лучше оставь эту затею.
Спустя какое-то время в комнату вернулась и Лиз, успевшая совсем немного успокоиться и сполоснуть заплаканное лицо.
-Джонни, пойдем, я покажу тебе твою комнату.

+3

8

Да, Джон представлял всё это совсем не так. До приезда в Дартфорд его бросало из крайности в крайность. Он видел только два варианта: либо всё это окажется ошибкой, либо он наконец обретет дом и семью, вернется к жене и матери, которые его так ждали. Одурманенный собственным разыгравшимся воображением, он с трудом мог предположить, что на его нелегком пути возникнут непредвиденные сложности в виде, например, соперника Джеймса. Совсем забыл о том, что без него жизнь продолжалась.
Он не имел никакого морального права осуждать Лиз, хоть обида и гложила его изнутри. Да, она продолжала жить. И, наверное, стоит быть благодарным Джеймсу за то, что позаботился о ней.
Но как же он раздражал. Особенно, после того, как прояснился вопрос с телефонами.
- Я понятия не имел, кто звонит — он же не представился, только в трубку дышал.
Джон почувствовал себя максимально неловко и смешно. Действительно, как Джеймс мог догадаться. Чертов страх, чертовы сомнения, чертовы эмоции. Повел себя из-за этого, как дурак. И всё пошло через одно место. Впрочем, даже если бы он дозвонился, присутствия Джеймса в жизни Лиз это не отменило бы. Может, и к лучшему, что так вышло: Джеймс не смог послать его или соврать ему еще по телефону. Этот высокомерный тип наверняка бы не посрамился сказать что-то такое, после чего бы впечатлительный Джон просто бы уехал обратно.
Всё к лучшему. И всё сложилось так, как нужно. Важно об этом помнить.
И как Лиз на него не злится? Этот парень осознанно ограничил ее от информации, и все, что она может сказать, это "Ох, Джеймс"?
Ох, Лиз.
Волнения и переживания накрывали новыми и новыми волнами. Голова неистово гудела. Хотелось, чтобы всё это поскорее закончилось.
Голос Лиз доносился как будто из сна. Словно иллюзия из нечеткого воспоминания - примерно так он звучал, когда впервые возник в памяти Ирвинга.
- Джонни, тебе нехорошо? Ты принимаешь какие-нибудь лекарства?
- Не обращай внимания, это от нервов, - потускневшим голосом отозвался Джон, изучая пол. Поднимать голову было тяжело, а смотреть на Лиз - тем более. Все равно что смотреть на солнце. Желанное, обжигающее и недостижимое. - Сказывается волнение. Вечно так.
— Джон, мне кажется, тебе нужно прилечь. Да и нам всем необходим отдых. Останешься пока у нас. Я подготовлю для тебя гостевую комнату.
Ирвинг сделал усилие и поднял на жену взгляд. Благодарный, но грустный. Всё вокруг говорило о том, что ему здесь не место. Это обитель Джеймса, и он ворвался сюда непрошенным гостем. Испортил планы этим двоим. Вывел из баланса уклад их жизни. Джон чувствовал себя еще паршивее из-за этого. Хотелось уйти, позволить себе передышку и всё обдумать.
Одно он знал точно - Лиз он просто так не отпустит.  Она нужна ему. Но сейчас он не в лучшем форме, чтобы бороться.
- Не уверен, что это удобно, - проговорил он, но Лиз была настроена решительно. Она тут же направилась заниматься комнатой, оставив Джона наедине с Максом.
- Иди ко мне, малыш, - ослабленно Ирвинг приманил к себе собаку, и та подозрительно косясь, все-таки подошла, принюхалась и положила голову ему на колено, с интересом рассматривая. - Вот так, хороший мальчик.
Он с любовью гладил пса по голове, тоскуя по тому времени, которое не смог провести рядом с животным, которое заметно выросло за эти пару лет. Еле различимо до него доносились голоса Джеймса и Лиз. Ощущение ненужности резко возросло. Думал даже просто уйти, но жалко было отгонять Макса, так мило пристроившегося на нем.
Вскоре появился Джеймс, на которого Джон среагировал лишь легким поворотом головы, продолжая гладить собаку. Его слова били по самым уязвимым местам, Ирвинг замкнулся и сердито посмотрел на соперника, что стоило ему усилий.
- Приятно, что ты знаком с моими работами, но я ни за что не стал бы обманывать Лиз. Даже для того, чтобы ее вернуть. Всё, что я рассказал - правда. Я надеялся объяснить всё по порядку, но встреча вышла такой сумбурной... - вспышка боли в виске заставила его отпустить Макса и мученически коснуться головы. Мысли отрезало этой вспышкой. - Впрочем, неважно. Я понимаю, что ты мне не рад. Пожалуй, мне лучше уйти.
Ирвинг мягко отстранил пса и поднялся - как оказалось, слишком резко для своего состояния, отчего покачнулся, но удержался, схватившись за спинку дивана. Перед глазами потемнело, заискрило, но вскоре прояснилось.
Даже Джону стало очевидно, что далеко он не уйдет. И даже не потому, что не мог оставить Лиз, но хотя бы из-за самочувствия. 
- Хотя вряд ли у меня получится, - с досадой произнес он.
Когда вернулась Лиз, Ирвингу почти удалось скрыть свои мучения и благодарно ей улыбнуться, после чего он подхватил свой рюкзак, оставленный в прихожей, и послушно пошел за ней, бросив на Джеймса печальный взгляд.
Оказавшись в комнате вместе с женой, он мягко кинул на пол рюкзак, внимательно посмотрел на Лиз и, не выдержав, метнулся навстречу и крепко обнял ее, прижимая к груди. От ее близости стало немного легче, а аромат волос напоминал один из их уютных вечеров, всплывший в памяти, когда они лежали вместе и смотрели какую-нибудь дурацкую романтическую комедию.
- Я так рад, что нашел тебя, - прошептал Джон у ее уха и коснулся губами виска.

+3

9

Джеймс продолжал испытывать недоверие к Ирвингу даже после довольно убедительной речи. Да, на первый взгляд, Джон не был похож на человека, способного к манипуляции другими, однако, кто знает, что на самом деле у него на уме, притом на явно поврежденном уме. Быть может, Ирвинг не только талантливый, что, впрочем, тоже сомнительно, писатель, но и не менее талантливый актер. И Джеймс бы с радостью вышвырнул этого «гостя», если бы не одно но – никто не смог бы так реалистично симулировать недомогание. Судя по всему, Джону действительно было хреново – побледневшее лицо, испарина на лбу, болезненный взгляд говорили о состоянии Ирвинга куда более правдоподобнее его слов.
- Эй, - Джеймс даже машинально подался вперед, чтобы подхватить Джона, когда тот, поднявшись с дивана, чуть было не рухнул на пол, однако его помощь не потребовалась, и мужчина вновь сделал полшага назад подальше от мужа Элизабет. – В другой ситуации я бы с радостью не стал тебя останавливать и даже проводил бы до двери, но не хочу, чтобы Лиз потом обвиняла меня, если с тобой опять что-то случится.
Впрочем, Джон и сам явно понял, что его геройство в данный момент не нужно совершенно никому. И как бы Джеймс ни хотел избавиться от этого непрошенного гостя, Лиз ему была все равно дороже и причинять ей боль новыми переживаниями он не желал, а потому, стиснув зубы, проводил Ирвингов тяжелым взглядом, когда Элизабет вернулась за мужем, чтобы показать тому спальню.
Этот взгляд не скрылся от Лиз, отчего на душе стало ужасно тяжело и возникло ощущение, что она что-то делает неправильно, хотя девушка и не понимала, что именно. Не скрылось от нее и ухудшившееся самочувствие Джона, и от этого беспокойство за мужа усилилось, пусть он и пытался убедить ее, что волноваться не о чем, храбрился и скрывал за улыбкой свое недомогание, Лиззи слишком хорошо его знала, да и только слепой не заметил бы его болезненного состояния.
- Вот, располагайся, - оказавшись с Джоном наедине, девушка отчего-то занервничала еще сильнее, будто вернувшись на много лет назад и став той юной девчонкой, которая боялась признаться в своих чувствах и не знала, как вести себя с объектом своих чувств. – Принести тебе воды? Или таблетку? Я сей…
Лиз замолкла на полуслове, когда внезапно оказалась в объятиях мужа, и на мгновение обмерла, а затем ощутила его шепот и прикосновение губ у виска, и волна воспоминаний обрушилась на нее, заставляя сердце болезненно сжиматься и в то же время наполняя его теплом. Два года, два мучительных года, она до безумия скучала по этим объятиям, голосу, невесомым поцелуям, и наконец-то все это не сон. Только теперь до девушки окончательно дошло осознание того, что ее Джон снова рядом с ней.
- Родной мой…  я скучала по тебе, - так давно не произносимые слова вырвались сами собой, и Лиз, прижимаясь всем телом к мужу, обняла его так крепко, как только могла, будто от этого зависело исчезнет Джон снова или нет, а затем не справилась с нахлынувшими эмоциями и, уткнувшись лицом в  его грудь вновь дала волю слезам, на этот раз заплакав как ребенок, навзрыд, выплескивая всю свою накопившуюся боль. Его объятия успокаивали и возвращали память к тем временам, когда они были счастливы вместе. Поддавшись порыву, Элизабет гладила мужа по спине,  терлась носом о его плечо и целовала его в шею, но услышав скрипнувшие в коридоре половицы и звук шагов, слегка отстранилась от Джона.
- Милая, ты идешь спать? – голос Джеймса за дверью заставил девушку очнуться и тут же отпрянуть от мужа, вновь возвращая ей чувство вины перед обоими.
– Джон, прости, я должна идти… Тебе точно ничего не нужно?
А вот ей самой нужно, катастрофически было нужно разорваться напополам, чтобы никого не мучить, но, к сожалению, это было невозможно, как и невозможно остаться с Джоном, ведь Джеймс доверял ей.
- Спокойной ночи, отдыхай, - с опаской глянув на дверь, Лиз вздохнула, ласково погладила мужа по волосам, скользнула кончиками пальцев по его щеке и вышла из комнаты.

Отредактировано Elisabeth Irving (2020-03-19 16:29:22)

+3

10

Рядом с ней ненадолго стало легче. Близость родного человека давала ощущение безопасности и покоя, которого так не хватало всё это время. Но даже это ощущение было обманчиво. Ведь Лиз одновременно была своя, любимая, близкая - но и такая далекая, чужая, незнакомая. Страшно было понимать, что она больше не принадлежит ему. Да и как будто сомневался теперь, а принадлежала она ему когда-то или это просто сон? Минувшие события подтверждали - нет, не сон. Но верилось с трудом.
Оттого ещё сложнее было её выпустить из объятий. Как будто что-то плохое случится, когда она уйдет. Как будто рухнет иллюзия покоя, порвется пелена теплых воспоминаний.
Напряжение этого диссонанса было очевидно, и Джон почти не удивился, когда Лиз дала волю слезам, уткнувшись в его грудь. Он и сам бы хотел если не разреветься, то вдоволь накричаться - столько всего происходило внутри, столько накопилось, столько чувств требовало выхода. Но не мог издать ни звука, лишь вдохнул от боли. Не той боли, что сдавливала виски - о ней он забыл в эту минуту, хоть она и не отпускала. А от боли за Лиз, ведь он прекрасно понимал, в какое неловкое положение поставил её своим появлением. Не говоря уже о том, что места себе не находил от её слез.
Не найдя слов, которые могли бы её утешить сейчас, он лишь крепче прижимал её к себе и целовал в макушку. Он не сомневался, что она прекрасно его понимает, как он понимает её. И лишь ласковыми прикосновениями можно было выразить то отчаяние безысходности вкупе с радостью встречи, это сложное чувство и осознание всей сложности ситуации, от которой буквально кипел мозг.
Он помнил, что они умели разговаривать вот так - молча, одними прикосновениями. И ему показалось, что и теперь они поговорили о многом, не произнеся ни слова.
Голос Джеймса разорвал реальность и словно ножом прошелся по сознанию. Головная боль вспыхнула с новой силой, и Джон болезненно закрыл глаза. Теперь это была еще и боль от необходимости отпустить жену.
- Ничего не нужно, не беспокойся, - вяло отозвался Ирвинг, сделал усилие, чтобы открыть глаза и проводить её взглядом. След от ее прикосновений по щеке ещё долго горел на коже. - Спасибо. Доброй ночи.

Если бы не головная боль, он бы долгое время провел в раздумьях. Всё это нужно было переварить. Но сознание превратилось в единый пульсирующий нерв, не дающий прийти в себя, и лишь сон мог стать спасением. Уже проверено - даже ударная доза обезболивающих не могла помочь. Можно считать, что он стал жертвой самой натуральной мигрени. Даже привык к этому, ведь почти не помнил себя без неё.
Задремал - чудом. Спал неглубоко и чутко. Больно было даже во сне. В сновидении она приобрела неописуемое физическое воплощение и преследовала его везде. Даже на пороге огромных залов, где, он уверен, таились ответы на все его вопросы. Боль преграждала ему путь и мешала узнать правду. Внушала ему, что он лишний. Твердила, что лучшее, что он может сделать для Лиз - это снова исчезнуть. Самое страшное, что он видел ее. Она была совсем рядом - так рядом, что он ощущал аромат свежей выпечки от ее волос. Он кричал ей. но она не слышала. И просто уходила вдаль. К Джеймсу. Игнорируя его зов. И чем дальше она уходила, тем больше его поглощало что-то влажное и липкое...
Он проснулся не до конца, находясь где-то между сном и явью, но услышал среди темноты собачье пыхтение и ощутил, как Макс, видимо, проникший сюда через приоткрытую дверь, лижет его ладонь. Абсурдность сна вызвала раздражение, и вместо радости за то, что пёс решился приблизиться к нему, Джон болезненно простонал и дернул рукой, прячась под одеяло. Эта внезапная собачья ласка пугала его. Он дрожал, словно в лихорадке.

Отредактировано John Irving (2020-03-19 17:02:01)

+3

11

Когда Лиз, выходя в коридор, прикрыла за собой дверь, к ней вернулось ощущение нереальности происходящего, словно ее муж, оставшись там, в спальне, снова исчез, а может и вовсе не возвращался.  Зато Джеймс был здесь, ждал ее возле комнаты, а выражение его лица подтверждало, что Джон действительно находится в этом доме, и если Элизабет испытывала чувства, которые трудно поддавались объяснению, все эмоции Джеймса хорошо читались в одном лишь его взгляде. Девушка прекрасно его понимала и была бескрайне благодарна за все самообладание, которое он проявлял, что явно давалось мужчине с трудом. Испытывать его и без того шаткое терпение Лиз не хотела, ведь он пошел ей на встречу и делал все ради нее, а потому девушка приобняла Джеймса и пошла с ним в их спальню. Однако при всем этом Элизабет на долю секунды поймала себя на мысли, что в отличие от успокаивающих и обволакивающих объятий Джона, с Джеем она сейчас испытывала некоторую неловкость и скованность. Как-то это было неправильно. Вот только, что именно неправильно – чураться Джеймса или быть с ним – Лиз пока не понимала. К тому же, девушка была слишком растеряна из-за всей этой ситуации, а потому никак не могла собраться и уж тем более удержать свои размышления – они исчезали так же внезапно, как и появлялись, оставляя после себя лишь пустоту. Не было сил ни говорить, ни думать, оставалось лишь надеяться, что завтра утром все хотя бы немного устаканится в голове.
- Зай, мне все же кажется, ему было бы намного лучше сейчас в больнице. Мы же ничего не знаем о его состоянии. Что если он лунатит по ночам и может причинить вред себе или нам?  - оказавшись в спальне, Джеймс попытался снова вразумить девушку и осторожно использовал очередной шанс заставить ее отказаться от идеи приютить мужа в их доме, но все, конечно же, оказалось тщетно. Элизабет сразу же прервала его, отрицательно помотав головой и явно не заметив никакой подоплеки в его словах.
- Не думаю, что Джон может быть опасен, - Лиз не могла знать наверняка, но отчего-то была уверена в этом. Ведь это даже звучало глупо, хоть и имело какие-то обоснования.- Поверь мне.
Принял Джеймс это или нет, но разговор продолжать не стал и вернулся в постель, откуда они выбрались, казалось, целую вечность назад, да и весь сегодняшний вечер до внезапного возвращения Джона был словно в другом измерении. Элизабет присоединилась к Джею не сразу, а лишь спустя какое-то время, которое провела в душе, бесцельно стоя под струями воды. Но и это не помогло ей даже немного расслабиться, напряжение сохранилось и когда она оказалась под одеялом, а Джеймс, как обычно, притянул ее к себе. Мужчина вскоре заснул, а вот к  Лиз сон никак не приходил. Девушка ворочалась, пыталась устроиться поудобнее, лежала с закрытыми глазами, но все было без толку. Чувство тревожности вместе с угрызениями совести были сильнее усталости. Она не могла быть сейчас с Джоном из-за Джеймса, но и оставаться в одной постели с Джеймсом, когда в соседней комнате спал муж тоже не выходило. Покрутившись, Лиззи все же решила, что будет лучше, если она переночует отдельно
- Милая, ты куда? – девушка хотела уйти потихоньку, чтобы не побеспокоить сладко спящего Джеймса, но тот все же проснулся, когда она поднималась с кровати.
- Джей, прости, но я сегодня посплю в гостиной, хорошо? – виновато взглянув на парня, Лиз легонько чмокнула его и, забрав свою подушку и достав плед из шкафа, выскользнула из спальни. Но не успела она дойти до лестницы, как заметила, что дверь комнаты Джона приоткрылась и туда прошмыгнул пес. Сама не зная зачем, девушка пошла за собакой и немало насторожилась, услышав доносящиеся из гостевой звуки, похожие не то на бормотание, не то на стоны, а затем и вовсе сдавленный крик, в котором слышалось ее имя, от которого сердце облилось кровью. Не раздумывая, Элизабет вошла в комнату, и бросив подушку с пледом на стул, метнулась к мужу, рядом с которым уже сидел, прижав уши, Макс.
- Джон? Ты слышишь меня? Джон, я здесь, я рядом. Что с тобой? – забравшись с ногами на кровать и устроившись на коленях, Лиз, взволнованно кусая губы,  ласково поглаживала мужа, даже сквозь одеяло ощущая его дрожь, которая передавалась и ей.

+3

12

Сколько длился этот кошмар? Всю ночь или лишь мгновение пред пробуждением? Сколько уже его так трясет? Сколько уже переполняет эта боль, граничащая с паранойей и паникой? Сколько уже разъедает одиночество и отчаяние?
Этот страшный сон длится уже около 2 лет. И никак не удается проснуться. Весь прошедший день - это недоумение проснувшегося человека, не понимающего, явь перед ним или фантазия. Он уже бодрствует, но мысленно еще там, в своем сне. В своем прошлом.
Утром он проснулся обычным библиотекарем, взявшим срочный отпуск, в Манчестере и был ещё Гарри Хантом.
Теперь он в Дартфорде, в квартире незнакомца, распускающего руки с его женой. Да, у него есть жена. И зовут его Гарри Хант, а Джон Ирвинг. И вовсе он не библиотекарь, а учитель, журналист и писатель.
Кажется, он всегда это знал. Просто сначала забыл, а потом не хотел верить.
И вот череда событий доконала его, свалила. Не только физически, уложив в постель, но и морально, поглотив в кошмар. Сложно было выдержать всё это. Даже сильный духом человек с трудом справился бы, что уж говорить о в меру впечатлительном Джоне.
Дымка сновидения растворилась плавно и неохотно. Ирвинг моргнул в темноте, приходя в себя, и осознал себя находящимся в постели, словно сквозь пелену услышал негромкий зов Элизабет. Всмотрелся в ее силуэт, очертания которого были хорошо видны - глаза уже привыкли к свету, но немного размыты - у Джона было не лучшее зрение, так что обычно он носил очки.
- Лиз?
Неуловимое ощущение дежавю настигло его. Когда-то это уже было. Когда-то он уже видел ее настороженное лицо в темноте. Но не мог вспомнить, что тогда произошло. Однако точно знал, что тогда не было так страшно, как сейчас. Даже после пробуждения его продолжало потряхивать.
- Извини, - тихо проговорил он, не найдя, что еще сказать. Его не отпускало чувство вины - за вторжение в ее новую жизнь, за все неудобства, что он доставил, за то, что поставил ее в неловкое положение и, в конце концов, за то, что разбудил. Это ведь он ее разбудил, да? Кажется, он даже кричал - в горле все еще першит.
- Кошмар приснился, - поделился Джон, успокаиваясь от ее прикосновений. От них он чувствовал себя в безопасности, и тревога отступала. - Нервный день выдался, да?
Он снова не смог сдержаться. Приподнялся и уткнулся лбом в ее плечо. Действие на уровне бессознательного, рассчитанное на поиск поддержки, заботы, ласки. Он слишком долго был один. Слишком долго жил в неведении.
- Можешь немного побыть со мной? - попросил Ирвинг, чувствуя себя совершенно беззащитным. Всего за один день у него буквально земля ушла из-под ног. И теперь ему нужна была опора. А Лиз - даже спустя столько времени осталась самым близким и родным и человеком. Теперь уже - единственным родным человеком. Невыносимо было оттого, что он мог ее забыть.
От этих мыслей он сильнее прижался к ней, сдерживая ком в горле.

+3

13

Элизабет знала, что такое кошмары. Знала, как страшно просыпаться и все еще чувствовать липкий страх от недавнего реалистичного сновидения, парализующий, не дающий уснуть снова, возвращающийся, стоит прикрыть глаза. Когда-то у нее был Джон, который спасал ее от редких ужасов ночи, сейчас появился Джеймс, но было время, когда, просыпаясь в своей кровати, Лиз была совсем одна, лицом к лицу со своими страхами, от которых никто не мог укрыть,  поэтому она прекрасно понимала, как сильно сейчас нужна была мужу, чтобы утешить и успокоить. Ее и саму снова начала бить легкая дрожь от волнений и переживаний за Джона, но девушка не обращала на это внимания, ведь мужчине, судя по всему, было гораздо хуже.
- Да уж, - губы Элизабет дрогнули в невеселой улыбке в ответ на слова мужа. Джон был прав, вечер и правда выдался необычайно странным и напряженным, а  где-то внутри все еще слабо билось ощущение нереальности происходящего. А то, что испытывал сейчас Джон, даже представить было нелегко, как и понять, за что он перед ней просил прощения. За то, что вернулся? За то, что живой? За то, что снова рядом? Нет, за это совершенно не нужно было извиняться. А вот она, кажется, была действительно виновата перед ним, и в том, что вывалила на него всю правду, и в том, что нашла ему замену, пусть даже будучи уверенной, что он погиб.
- Джон... Это ты меня прости… - язык не поворачивался продолжить, и Лиз глубоко вздохнула, смотря на мужа, вглядываясь в темноте в его лицо, на котором застыли боль и растерянность.
- До сих пор не могу поверить, что ты жив, - после некоторой молчаливой паузы чуть слышно произнесла девушка, невесомо касаясь кончиками пальцев лба мужчины и убирая с него непослушную прядь волос, а когда Джон уткнулся в ее плечо, приобняла его, поглаживая по голове и даже не думая отказывать ему в просьбе. Не спроси он сам, Лиз непременно бы предложила ему то же самое, она и собиралась, но мужчина опередил ее, словно прочитав мысли.
- Ну конечно же, побуду, - девушка снова слабо улыбнулась и машинально поцеловала мужа в макушку, а затем  устроилась так, чтобы им обоим было удобнее лежать в обнимку, продолжая поглаживать его. Было в этом что-то такое естественное, уютное и родное, что волны умиротворения окутали Лиз. В наступившей тишине, она прислушивалась к дыханию Джона, продолжая ласково гладить его по волосам, неторопливо перебирая пальчиками спутанные кудряшки, по плечам, по спине, пока сама не заметила, как провалилась в сон.
Проснулась Элизабет так же неожиданно, как и уснула. Смена положения вывела ее из царства Морфея, но остатки сновидений еще плавали в голове нечеткими картинками и оседали в памяти размытыми образами. Кажется, подобные сновидения были у нее и раньше. Джеймс обнимал ее во сне, и Лиз почти снова начала засыпать, как резкая, будто молния, мысль вернула ее в реальность. То был не сон, а это не Джеймс. Джон действительно «воскрес», и все это время она спала рядом с ним, на удивление спокойно, да и Джона вроде больше не мучали кошмары, судя по его размеренному дыханию. И это было очень трогательно, словно картинка из счастливого прошлого, если бы не пара очень весомых «но». Это был не их дом, а в соседней был Джеймс, которого девушка невольно обманула, собираясь спать в гостиной, а оказавшись в одной постели с мужем. Однако еще не поздно было все исправить. Тихонечко и осторожно выбравшись из-под руки Джона, Лиз свесила ноги и чуть было не наступила на пса, спавшего у кровати. И эта вроде бы мелочь снова вернула ей ощущение той бывшей идиллии, от которой теперь сердце судорожно сжималось.
Оглянувшись на сопящего мужа, Элизабет поправила на нем одеяло, а затем наклонилась к самому его уху.
- Сладких снов, - прошептав это лишь одними губами, Лиз легонько поцеловала его в висок, и поскорее слезла с кровати, чтобы не было больше соблазна остаться и дальше рядом с ним.  Забрав свои вещи, девушка направилась в гостиную, а через пару мгновений к ней присоединился и Макс, цокая когтями за спиной. Что ж, засыпая рядом с этим мужчиной, Лиз хотя бы не будет чувствовать себя виноватой ни перед кем.
Вторая половина ночи пролетела, казалось, еще быстрее, чем первая. Элизабет проснулась из-за неудобной позы и обнаружила, что за окном уже начало светать. На второй половине дивана развалился Макс, и хотя они с Джеймсом не приветствовали нахождение пса в постели, сегодня девушка была рада, что ей не пришлось спать одной, и погладила собаку, которая сразу проснулась и завиляла хвостом, а когда Лиз поднялась, овчарка соскочила следом за ней и потрусила к входной двери, явно намекая хозяйке на прогулку.
- Макс, дай мне несколько минут, - девушка абсолютно не чувствовала себя выспавшейся, даже наоборот ощущала некоторую разбитость, будто вовсе не спала, а потому, зевая, направилась сначала в ванную, а затем на кухню, в надежде, что кофе хоть немного приведет ее в себя. Элизабет не особо любила этот напиток, но очень рассчитывала, что он поможет. За приготовлением она и не заметила, как на кухне появился Джеймс.
- Джей, с добрым утром, будешь кофе? – Лиз улыбнулась мужчине, но когда увидела выражение его лица, мгновенно нахмурилась. Джеймс смотрел на нее, сложив руки на груди, а на его лице подергивались желваки.
- Лиз. Где ты спала сегодня? – проигнорировав слова девушки, Джей ответил вопросом на вопрос, при этом его интонации не сулили ничего хорошего.
- В гостиной, где же еще, - Лиз не понимала, к чему он клонит, и растерялась настолько, что не заметила, как кофе чуть не сбежал. Отставив турку, она вновь посмотрела на Джеймса, который чуть наклонил голову, словно взвешивая ее слова.
- Почему ты мне врешь? Ты спала с этим… с Джоном. Я видел, Лиз. Видел тебя в его постели, - Джеймс не кричал, но его голос наполненный горечью, разочарованием и недовольством, действовал на девушку, куда сильнее крика. Внутри все сжалось, и Лиз начала оправдываться, словно действительно была в чем-то виновата.
- Джей, это вышло случайно. Я не знаю, как… Я зашла его проведать, и… Но между нами ничего не было! Я потом ушла в гостиную, как и говорила тебе.
- Да неужели, - мужчина хмыкнул, и это недоверие вкупе с нескрываемым сарказмом хлестнуло по девушке словно плетью, всколыхнув в ней ответную волну негодования. Она ведь сдержала свое слово, она не обманывала его, а Джеймс ей не верил.
- Джеймс, это правда. Я с Максом спала на диване, там до сих пор разобрана постель, можешь пойти и убедиться. Как ты вообще мог такое подумать?! – Лиз и сама не заметила, как повысила голос, и это был, пожалуй, первый раз, когда они общались друг с другом в подобном тоне.
- А что еще я должен был думать?! Я прохожу мимо его комнаты и вижу там тебя. Считаешь это нормальным? Я для этого должен был позволить ему остаться в доме?
- Прекрати, пожалуйста. Почему ты мне не веришь? - перепалка с Джеймсом взбодрила девушку лучше свежезаваренного кофе, а на ее щеках заиграл нервный румянец. Кажется, с этим спором она совсем забыла про собаку, которая, не дождавшись хозяйку у дверей, пришла на их громкие голоса на кухню и нетерпеливо коротко гавкнула, напоминая о себе и привлекая внимание. – Лучше погуляй с Максом. Может, это тебя остудит.
- Ага, конечно. Чтобы ты снова осталась со своим мужем наедине?
- Ладно, сама погуляю, - продолжать дальше эту ругань у Лиз не было ни малейшего желания, и уйти было бы, пожалуй, сейчас действительно лучшим вариантом, вот только оставлять двух мужчин наедине девушка все же опасалась.

Отредактировано Elisabeth Irving (2020-04-20 22:36:26)

+3

14

Короткий и тихий обмен шелестящими фразами дал едва ли не больше, чем весь этот вечер. Хотя бы потому, что это произошло тогда, когда Джон больше всего в этом нуждался. Он почти погрузился в отчаяние и полное разочарование, почти поверил, что единственный оставшийся родной человек, только что найденный, отвергнет его. И что даже зная правду, вспомнив своё прошлое - он останется одинок. 
Но она пришла. Лиз пришла, сначала развеяв его ночной кошмар, а потом и тоску. Джон прижался к ней, словно потерянный ребенок к матери. Он не только помнил, но и чувствовал, что любит ее всем сердцем. Но держал это при себе, чувствуя за это вину. И как можно крепче обнимал ее, ища опоры. Без намека на похоть, пусть он и помнил, как горячи могут быть ее поцелуи. Нет, на это он не имел права. 
Просто спрятался в ней, вспоминая ее аромат, ее тепло, ее легкие прикосновения. И сам не заметил, как, убаюканный ее невесомым дыханием, упал в сон. Спокойный и глубокий. 
Джон не сразу понял, что проснулся, но едва только вырвавшись из объятий грез он, не открывая глаз, протянул руку рядом с собой. Он был уверен, что найдет рядом жену, хотел обнять ее и уткнуться носом в ее пшеничные волосы. Точно так же, как было когда-то давно. Точно так же, как было минувшей ночью во сне. Точно так же, как было бы сейчас, если бы не было этого сюра с потерянными годами жизни.
Но он никого не нашел рядом. Рука одиноко упала на простыню и проскользила по постели. Ирвинг нехотя открыл глаза, убедился в том, что рядом никого нет, и тяжело вздохнул. А затем нахлынули воспоминания о минувших сутках, и вздох сменился отчаянным стоном. 
Голова больше не болела. Но сознание все еще было мутным - большей частью от всех этих впечатлений, которые все еще не удалось пережить. 
И это всё еще был дом Джеймса, который определенно надо было покинуть как можно скорее. 
Ирвинг поспешил одеться и привести себя в порядок, убедился, что хозяева уже встали. Выглянул из комнаты, намереваясь спуститься и поздороваться, но тут же услышал обрывки их напряженного разговора и так и остался стоять наверху, незамеченный. 
- ...Почему ты мне врешь? Ты спала с этим… с Джоном.
- Джей, это вышло случайно.
Внутри что-то оборвалось. Конечно, стоит порадоваться, что явление Лиз в его постель было не сном, но то, как она оправдывалась, вызывало какое-то темное чувство. Даже не злость, даже не обиду - скорее отчаяние. 
Случайно. Объяснение всему, что происходит. 
- ...Считаешь это нормальным? Я для этого должен был позволить ему остаться в доме?
А вот теперь это была злость. Джон и так мучился совестью оттого, что ворвался в их жизнь, а также обязанным за то, что ему дали переночевать и прийти в себя, теперь еще этот индюк будет так высокомерно себя вести. Возникло огромное желание покинуть этот дом как можно скорее. Единственное, что здесь держало - это Лиз. Но при Джеймсе явно не удастся спокойно с ней поговорить. 
— ...Лучше погуляй с Максом. Может, это тебя остудит.
— Ага, конечно. Чтобы ты снова осталась со своим мужем наедине?
— Ладно, сама погуляю.
В этот момент Джон уже устал скрываться и нарочито шумно спустился, чтобы дать хозяевам понять, что теперь он их слышит. Конечно, он и раньше их слышал, но это им знать необязательно. 
- Я погуляю с Максом, - тут же вызвался он, окинув всех темным взглядом. - Доброе утро. 
Идея оставлять их друг с другом Джону совсем не нравилась, но он понимал, что им это необходимо. На Джеймса он взглянул с плохо скрываемым холодом и повернулся к жене. 
- Лиз, можно твой телефон на минуту?
Она не стала возражать, и Ирвинг поспешил перенести себе в телефон номер Лиз и ее отца, а также записать свой номер у нее. 
- Спасибо, - он как-то отстраненно вернул ей мобильный и подозвал собаку. - Макс, ко мне. Гулять!
Пес радостно залаял, виляя хвостом, так что еле удалось нацепить на него поводок. Джон спешно накинул свое пальто, оглянулся и вывел собаку на улицу. 
Наблюдая за Максом, Джон опечалился оттого, что не застал нежный щенячий возраст овчарки и в очередной раз пожалел о потраченном времени. Пусть и потраченном не по его вине. Сколько всего произошло за эти два года. И сколько всего могло произойти, если бы ничего не произошло. 
А что все-таки произошло? Почему он оказался в Манчестере, если жил здесь? Этого он не помнил. 
Из задумчивости его вывел Макс, который запутал его в поводок, наматывая круги вокруг. Мягко пожурив собаку, Ирвинг вздохнул и позвонил тестю. 
Извинился за вчерашний побег, объяснил ситуацию. И Томас пригласил Джона пожить у него, чтобы во всем разобраться. Заодно лично рассказать все новости. Похоже, мистер Фрей все еще пребывал в недоумении.
Эта идея казалась разумной и приятной, а главное, отлично сочеталась с желанием поскорее уйти из дома Джеймса. 
Когда он вернулся с прогулки и снял с поводка Макса, тут же заявил: 
- Больше не смею обременять вас своим присутствием. Я ухожу, останусь пока у Томаса. Спасибо за гостеприимство. Извини, что доставил неудобства, Джеймс. 
Последние слова не были лишены сарказма. 
Джон виновато глянул на Лиз и поднялся наверх. Только для того, чтобы забрать свой рюкзак. 

+2


Вы здесь » RED BUS » реальный мир » If I'm (Not) Back


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC